Кэтти Уильямс – Вопреки разуму (страница 3)

Начав с нуля, Рауль должен был делать гораздо больше, чем просто быть умным. Даже с ученой степенью человек при прочих равных условиях обречен проиграть тому, у кого были связи. Поэтому Рауль получил две степени, которые он намеревался использовать для достижения поставленных целей.

И Сара совершенно не вписывалась в его жизненные планы. Он не нянька и не собирался ею становиться ни для кого. Сара же была очень мягкой, впечатлительной девушкой, которой нужен тот, кто мог бы заботиться о ней.

Рауль резко поднялся на ноги, чтобы создать между ними необходимую дистанцию, потому что ее близость делала с его разумом и телом совершенно безумные и бесконтрольные вещи.

– Итак? – спросил он резче, чем намеревался.

Когда Рауль увидел, как поникла голова Сары, ему понадобился весь его самоконтроль, чтобы не обнять ее. Он даже сжал руки в кулаки, дабы не поддаться порыву.

– Ты хотела бы время от времени обмениваться со мной письмами по электронной почте? Зачем? Ты же должна двигаться по жизни дальше, а нашу с тобой историю оставить в прошлом, считая ее некоторым жизненным опытом.

– Как ты можешь быть таким бессердечным? – едва слышно сказала Сара. Она почти умоляла Рауля, но он оставался непреклонным. Он не любил ее и никогда не полюбит. Так зачем же она тратит время, оплакивая их отношения? Рауль прав – электронные письма и эсэмэски лишь продлят агонию. Сара должна вычеркнуть его из своей жизни, чтобы еще больше не растравливать себе душу и не терзать сердце.

– Я не бессердечный, Сара. Мне просто хочется избавить тебя от несбыточных надежд. Поверь, я не тот человек, который тебе нужен. Я не подхожу тебе…

– Это отговорка труса, ищущего выход из щекотливой ситуации, – процедила Сара сквозь зубы. Эту фразу она где-то вычитала и теперь использовала ее к месту.

– Но это правда, Сара. Тебе нужен мужчина, который станет заботиться о тебе, а я не могу и не стану этого делать. – Внимательно наблюдая за Сарой, Рауль думал о том, что он еще никогда и ни перед кем не оправдывался. Привык быть сам по себе и всегда избегал сложных ситуаций, подобных этой. – У нас разные жизненные пути, – мягко подытожил он.

Сара устало опустила плечи и, подняв голову, посмотрела на облака. Потом перевела взгляд и холодно посмотрела Раулю в лицо:

– Ты прав. В том, что мне все это нужно. В том, что тебе лучше отпустить меня, чтобы дать шанс встретить кого-нибудь, кто не побоится обязательств. – Когда она поднималась с импровизированной скамейки, ноги отказывались ее слушаться. – Страшно подумать, что я могла тратить время, любя тебя, в то время как ты заранее знал, что не готов, да никогда и не будешь готов ко всем этим романтическим… атрибутам.

Рауль стиснул зубы, но возразить ему было нечего.

– Кстати, – бросила Сара через плечо. – Я оставлю твои вещи за дверью спальни, потому что буду спать одна. Ты хотел свободы? Ты только что получил ее.

Высоко держа голову, она направилась к дому, и путь в несколько метров показался ей тысячекилометровым. Воспоминания об их пылкой, волнующей связи крутились в ее голове медленным, болезненным калейдоскопом, вызывая мурашки на коже.

В спальне она собрала вещи Рауля и, не удержавшись, уткнулась в них лицом, чтобы еще раз вдохнуть чуть мускусный, очень знакомый мужской запах. Но потом, взяв себя в руки, она вынесла собранные вещи вместе с чемоданами за дверь.

Оставшись в тишине и одиночестве, Сара попыталась обдумать, как будет жить дальше, чтобы удержать свой мир от полного крушения.

Глава 1

Стоя на четвереньках посреди огромного кремового ковра, которым был устлан холл директорского этажа семейного банка, куда Сара устроилась работать три недели назад, она пыталась вывести въевшееся в ворс пятно. И внезапно услышала голоса, доносившиеся из какого-то кабинета. Один из них принадлежал мужчине – низкий, неторопливый; другой – женщине.

В первый раз Сара обнаружила признаки жизни и человеческого присутствия здесь в такое время. Она приходила сюда в половине десятого вечера, убирала помещения и уходила. Ее устраивал такой график работы, поскольку сводил к нулю вероятность столкнуться с кем-либо. Она ведь была уборщицей, а значит, невидимкой. Даже швейцар, впускавший Сару в здание по вечерам, едва удостаивал ее взглядом.

Впрочем, Сара уже почти и не помнила те времена, когда была способна притягивать восхищенные взоры. Груз ответственности и постоянная нехватка денег стерли сияние молодости с ее лица. Теперь из зеркала на нее смотрела уставшая женщина лет под тридцать, с тенями вокруг глаз и выражением постоянной озабоченности.

Сара пыталась сообразить, как ей поступить. Существовали ли какие-нибудь правила относительного того, как должна вести себя уборщица при встрече с кем-либо из руководства банка? Она снова присела на корточки. В своем синем в клеточку рабочем халате, с волосами, повязанными косынкой, она вполне могла сойти за груду старой одежды, брошенной в холле, если бы не тележка с чистящими средствами рядом с ней.

Голоса приближались, и Сара поспешно склонилась над злосчастным пятном. С замирающим сердцем она осознала, что голоса смолкли, а их обладатели остановились около нее.

Скосив глаза, Сара увидела пару итальянских туфель ручной работы и низ темно-серых отутюженных брюк, а также кремовые женские туфли на высоком каблуке.

– Я не знаю, убирали ли вы уже в конференц-зале, но если убирали, то свою работу вы выполнили крайне неудовлетворительно. На столе остались круги от стаканов, а на полке стоят два невымытых бокала из-под шампанского.

Голос женщины был ледяным и очень властным. Сара заставила себя поднять глаза, скользнув снизу вверх по фигуре высокой белокурой женщины лет тридцати. Мужчина же, обойдя Сару, стоял теперь возле лифта и нажимал на кнопку вызова.

– Я еще не убирала в конференц-зале, – тихо ответила она, молясь о том, чтобы эта женщина не нажаловалась на нее. Саре очень нужна была эта работа. Ее устраивали и график, и зарплата. Кроме того, в пакет входила и оплата такси от дома до банка и обратно. Это была просто уникальная удача для Сары – где еще уборщицу доставляли на работу и отвозили домой на такси?

– Что ж, приятно слышать.

– Ради бога, Луиза. Пусть женщина работает. Уже почти десять часов, и я не хочу провести остаток вечера здесь.

Сара мгновенно узнала этот голос. Он преследовал ее постоянно в течение последних пяти лет.

Нет! Этот мужчина не может быть Раулем Синклером, который был ошибкой, ужасной ошибкой ее давно ушедшей юности.

И все же…

Повинуясь какому-то инстинкту, побуждающему ее увидеть в лицо обладателя этого голоса, Сара повернулась. И в то же мгновение ее пригвоздил к месту взгляд так хорошо знакомых глаз цвета горького шоколада, память о которых прочно поселилась в ее голове пять лет назад и наотрез отказывалась оттуда убраться. Сара покачнулась.

Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был пронзительный женский голос, взвизгнувший:

– Ради бога! Этого нам только не хватало сейчас!

Сара медленно приходила в себя. Но даже в таком, полуобморочном, состоянии она знала, кого увидит, стоит ей открыть глаза. Поэтому молила Бога позволить ей снова погрузиться в беспамятство.

Она лежала на низком длинном диване в кабинете владельца банка, господина Веррьера. Сара попыталась принять сидячее положение, и тут же в поле ее зрения возник Рауль. Он показался ей выше, чем она его помнила, но столь же красивым, как и прежде. Она никогда не видела его в иной одежде, кроме пары джинсов и старой, выгоревшей футболки, и сейчас ей с трудом удавалось соотнести человека из прошлого с мужчиной, стоявшим на коленях рядом с ней.

– Выпей это.

– Я ничего не буду пить. Что ты здесь делаешь? У меня галлюцинация? Тебя не может быть здесь.

– Смешно, но я подумал то же самое. – Рауль только сейчас пришел в себя от потрясения. В тот миг, когда их глаза встретились, он как будто перенесся в прошлое, а когда он нес Сару на руках в этот кабинет, в нем проснулись, казалось бы, давно забытые ощущения. Он помнил ее запах и тело так отчетливо, как будто они расстались только вчера. Как это возможно, если за прошедшие годы столько всего произошло?

Сара пыталась взять себя в руки, все еще отказываясь верить собственным глазам. Ситуация была настолько нереальной, что она закусила губу, чтобы не разразиться громким истерическим смехом.

– Что ты здесь делаешь, Сара? Черт! Ты так изменилась…

– Я знаю. – Она вдруг осознала, какой ее видит Рауль – тощей, со впалыми щеками, в старом рабочем халате. – Да, я изменилась. Почему бы и нет? – Сара чувствовала, что начинает дрожать. – Моим планам не суждено было сбыться, Рауль. Жизнь сложилась несколько иначе. – Она сделала попытку встать, но тут же снова упала на диван.

Честно говоря, Рауль был в ужасе от ее вида. Куда делась девушка с веселыми, лучистыми глазами, которую он знал когда-то?

– Я должна идти. Мне нужно закончить уборку.

– Ты ничего не будешь заканчивать. Во всяком случае, не сейчас. Когда ты в последний раз ела? Сара, ты выглядишь такой худой, что тебя может сдуть порывом ветра. И почему ты занимаешься уборкой? Ты этим зарабатываешь на жизнь?

Рауль вскочил и заходил по комнате. Он никак не мог осознать, что на диване лежит его Сара. Привыкший контролировать эмоции в своей успешной, четко отлаженной жизни, он чувствовал, что не может удержать град вопросов, роившихся в его мозгу, как и поток воспоминаний, выплеснувшийся из потаенных уголков памяти. Сара оказалась единственной женщиной, с которой его связывали естественные, эмоциональные и искренние отношения. Она олицетворяла то время, когда Рауль был еще свободным человеком, пусть и занесшим ногу над первой ступенькой карьерной лестницы, но пока не ступившим на нее. Не потому ли встреча с Сарой так взволновала его?