Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 5)
Но сейчас стеклянные альковы были тихими и пустыми, омытые приглушённым голубым светом фонарей в режиме ожидания. Нет Первопроходцев, нет Кворума, нет взволнованных колонистов, никакого взрыва активности. Никакой протокол не мог разбудить Первопроходцев или колонистов без Кворума. Ничто не двигалось в Куполе, кроме времени.
Единственным украшением Купола была большая гидропонная цветочная композиция, расположенная на крышке цилиндра с припасами. Каждый вид с любовью принёс цветы со своих родных планет на «Си'ях», где молодая волуска Ирит Нон расположила их в захватывающе живописную композицию. Пять веков программы обслуживания растений поливали и подрезали букет, пока он рос. И рос. И рос. Бледные биолюминесцентные лианы, морские папоротники с родного мира ханаров Кахье, окружённые яркими красными цветами с разорванной войной планеты дреллов — Раханы. Толстые фиолетовые луковицы ореховых цветов из саванны Декууны, где жили элкоры, наматывались вокруг конусообразных пряных кустов с суровых равнин батарианской планеты Кхар'шан. Острые серебристые шипы выглядывали из пасти плотоядных растений из ядовитых джунглей Ирунэ — дома волусов. Кварианцы потеряли родную планету из-за своих же собственных созданий — воинственных механических ИИ, именуемых гетами. Поэтому только кварианцы не смогли поучаствовать в создании композиции.
Капитан Кетси'Олам вас Кила Си'ях называла букет глупым и сентиментальным.
— Мы построили корабль, — говорила Кетси'Олам. — Разумеется, это лучше какого-то цветка!
Холай, ханарский священник, назвал мероприятие нелепым. Единственные, кто смогут насладиться видом цветов, это команды Полуночников, состоящие из квалифицированных специалистов каждого вида, которые пробуждались для регулярных настроек оборудования, корректировки навигации, медицинских проверок криокапсул, мониторинга коммуникаций и теперь, очевидно, для поливки цветов. Холай склонил лиловую голову в тусклом свете огней «Афродиты» — единственного места на станции «Гефест», которое можно было назвать баром, — и провозгласил:
— Этот признаёт, что все сущности во Вселенной стремятся к разложению, и желает заметить, что цветы, наиболее вероятно, погибнут ещё до первого цикла Полуночников, ведь энтропия поглотит нас всех в один день.
Последователи ханара выразили согласие, но половине экипажа идея отказаться от гигантской теплицы посреди корабля нанесла глубокое культурное оскорбление. Осьят Раксиос, политический беженец, сказал Холаю, что, если тот немедленно не заткнётся, он сам заткнёт все отверстия в его желеобразной башке, если оные найдутся, неоспоримо красивыми цветами ушарета. Борбала Феранк, матрона криминального синдиката на пенсии, заявила, что кто-либо может возражать только по той причине, что считает конусы игнака — и заодно самих батарианцев — уродливыми и недостойными делить место со всеми в этом «снобистском саду».
— Со взрывной яростью: Вы сможете забрать мои красивые цветы только через мой труп, — прогудел элкорский психиатр Тренно.
— Нам это нужно! — проревела Ирит Нон прямо перед тем, как ударить анти-букетную батарианку в живот. — Нам необходимо, чтобы весь корабль мог указать на что-то и сказать: мы можем мирно расти вместе.
Довольно скоро половина станции «Гефест» кипела, бурлила и рычала по поводу цветов. В конце концов коммандер Сенна'Нир, первый помощник кварианского капитана, предоставил Ирит Нон шесть стеблей келевена — разновидности цветущей высокопротеиновой клетчатки, выращенной в биохранилищах его материнского корабля.
Это было первое всеобщее межвидовое решение, принятое экипажем «Кила Си'ях». Несколько последующих будут не сильно отличаться.
Анакс Терион увидела две другие фигуры, сонливо дрейфующие в направлении стеклянных воздушных шлюзов. Лидер их команды Полуночников, коммандер Сенна'Нир вас Кила Си'ях, брёл на своих птичьих ногах с вывернутыми назад коленями; тусклый свет отражался от его серо-фиолетового костюма. Йоррик, их специалист по медицине, топал по металлической палубе на четырёх огромных ногах, подпрыгивая, словно самый неуклюжий ребёнок в мире после тройной дозы стимулирующих наркотиков. Анакс уставилась на него. Она никогда раньше не видела прыгающих элкоров. И подозревала, что никогда больше и не увидит. Её голова трещала в агонии, но она игнорировала это. От боли не было никакой пользы, поэтому она отложила её в сторону.
Йоррик развернул и свернул внешнюю пару губных складок. Другой элкор мгновенно бы его понял. Единственного сокращения мышц возле мягкого серого рта было бы достаточно, чтобы передать океан наркотической мании, интеллектуального возбуждения, тошноты, ужаса и интереса в его собственном стимулированном поведении. Элкорский химический метод коммуникации не имел ничего общего с грубым обменом словами. Они использовали запахи, инфравокализацию и микроскопические движения, чтобы выразить широкий спектр значений, которые полностью проходили мимо инопланетян. Практически ничего не оставалось для них секретом на их родной планете Декууне и даже на Цитадели. Ханары были похожи. Терион прошла через процедуру генетической модификации глаз, чтобы видеть биолюминесцентное выражение ханарского языка. Но она не была достаточно дальновидна, чтобы провести ещё и операцию на носу для понимания языка элкоров. Элкоры могли передать целую симфонию одним чихом, но не были способны изменить тональность голоса, как вся остальная грубая, болтливая, шумная половина галактики, и поэтому аккуратно сопровождали свои слова соответствующим эмоциональным контекстом.
Йоррик прогудел:
— Возбуждённо: Приветствую. Приветствую. Это прекрасное утро. Вам не кажется, что это прекрасное утро? Со всепоглощающей радостью: Как вы думаете, что ужасного произошло?
Анакс потёрла длинным указательным пальцем ноготь на большом пальце — она всегда так делала, когда пыталась просчитать мир вокруг себя. На Кахье люди бежали прочь, заметив этот тихий жест. Он означал, что она их поймала. Это значило, что они уже попались.
— Это не утро, — сухо ответила дреллка.
— Привет, Йоррик, — дружелюбно сказал командир.
— Переполнен товарищеским энтузиазмом: Привет, Сенна'Нир вас Кила Си'ях.
Терион потёрла пальцы, но ничего не прояснилось. Ей нужно больше информации. Разбудили их троих и больше никого. Ни Кворум, ни Первопроходцев, даже не всю команду Полуночников. Только они трое. Детектив, доктор и техник. Почему? Нелепая мысль пронеслась в её затуманенной голове. Элкор, кварианец и дрелл заходят в бар… Анакс Терион хихикнула и внезапно пришла в ужас. Она никогда не хихикает. А элкоры не прыгают. Она зажала рот ладонью, чтобы не позволить остальным чудовищным звукам вырваться наружу.
Сенна'Нир заговорил первым. Он подсоединил микрофон своего костюма к системе оповещения Купола, чтобы все остальные могли его слышать. Это был кварианский корабль, и кварианцы правили бал.
— Отчёт о ситуации… Кхе, — Сенна явно боролся с тошнотой. Костюм снабдил его противорвотными лекарствами: дреллка впервые задумалась, что, может быть, кварианцы правы по поводу этих штук. — Возможно, нам стоит подождать остальных членов команды. И ещё пока комната не перестанет вращаться, — слабо продолжил он.
Звуковой интерфейс корабля эхом пронёсся через пустые пространства Купола:
Анакс Терион сузила огромные рептильи глаза. Была одна старая человеческая история, касавшаяся кота, владельцем которого был кто-то с необычным именем Шрёдингер. Этот кот был заперт в ящике без входа и выхода. В истории герою задавали невозможный вопрос: можно ли определить, жив кот или нет, не сломав ящик? Анакс всегда симпатизировала людям. Они думали, что всё невозможно. Но загадка была загадкой только для органиков. У компьютера ответ легко находился с помощью активации внутренних сенсоров. Корабль должен быть чертовски уверен, есть авария или нет. И он точно не должен использовать личные местоимения. Интерфейс корабля дреллов мог. Или человеческого, или азари. Но ни один кварианец не захочет, чтобы корабль вёл себя, как органик. Всё равно что генетически модифицировать бешеную собаку, чтобы услышать, как она тебя ненавидит, прежде чем оторвёт тебе ногу.
— Пока всё хорошо. — Сказал Сенна, переступая на изогнутых ногах. — Что за потенциальная авария?
Анакс Терион вскинула голову.
До сих пор дреллка довольно артистично и небрежно стояла возле воздушного шлюза, опираясь на стекло. Даже когда её память размасливала мозги, она почти не двигалась. Она часто находила полезным делать вид, будто её мало что волнует в этом мире и ещё меньше привлекает внимание. В таких условиях другие могли демонстрировать свои заботы и переживания, едва замечая высокую зелёную женщину в углу, которая слушала во все уши. Если строишь бизнес на выискивании чужих секретов и наблюдении за людьми, умение прятать свои собственные окупается сторицей. Мгновение назад Анакс выглядела, как малолетний панк, которого под дулом пистолета заставили принять участие в скучной родительской вечеринке: длинные руки скрещены на тощей груди, острый подбородок утопает в шейных складках, левое бедро в немного агрессивной позе. Но не сейчас. Её сердце забилось в бешеном ритме. Внутренности скрутило в узел. Она выпрямилась и ударила ладонью по стеклу алькова.