Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 47)
— Но люди, — начала Анакс. —
Кетси ошеломлённо уставилась на них.
— Я не чудовище. Убить несколько тысяч на «Нексусе» в обмен на справедливое общество — выгодная сделка. Убийство триллионов на родине, а их очень много, на многих планетах, чтобы действительно изменить баланс сил, — это ужасно. За кого ты меня принимаешь?
— За ту, которая будет легко осуждена, — мрачно сказал Сенна.
— Ты не можешь им рассказать, — зашептала капитан. — Людям на «Нексусе». Они будут преследовать кварианцев ещё более безжалостно, когда мы прибудем. Нам никто никогда не станет доверять. Никому нельзя говорить об этом. Пусть лекарство Йоррика сделает своё дело. Выброси меня в шлюз, если считаешь нужным; скажешь, я заразилась и умерла. Я приму это. Но ты не можешь рассказать. Теперь это твоя ноша так же, как и моя.
На долгое мгновение воцарилась тишина.
— Бабушка, установи связь с медотсеком, — рявкнул Сенна.
— Йоррик, ретровирус готов?
Ответа не последовало. Кетси заплакала. Анакс с любопытством наблюдала за ней. «Я запомню это очень хорошо», — подумала она.
— В непреодолимой агонии: Да, Сенна. Всё готово, — запинаясь, проговорил Йоррик. — С мольбой: По… по… пожалуйста, друг мой. Пожалуйста, скажи это.
Но Сенна ничего не сказал. Он грубо схватил капитана за руку. Она не сопротивлялась. Он потащил её к медотсеку, не говоря ни слова. Его гнев был таким чёрным и полным, что Анакс даже не попыталась рассказать ему историю Кахье, чтобы скоротать время в их долгой прогулке с мертвецом.
Йоррик скорчился в углу, его огромное благородное тело покрывали синие язвы. Элкор слабо кивнул в сторону стола для вскрытия, где его ждал заряженный гипоспрей.
Сенна'Нир повернулся к своему капитану.
— Я не собираюсь будить Кворум. Нас троих должно быть достаточно для трибунала. Ты сделала это, и ты всё исправишь. Производство большего количества ретровируса займёт время, а люди будут умирать. Возможно, умрут тысячи. Но ты же не позволишь этому случиться, верно?
Он взял гипоспрей и посмотрел на Анакс. Она торжествующе кивнула. Затем на Йоррика, чьи красные, покрытые коркой глаза расширились в понимании если не причин и целей, то, по крайней мере, того, что они собирались сделать. Элкор с трудом поднялся на свои массивные ноги и, казалось, позволил последней ярости Фортинбраса вырваться на свободу. Он бросился на Кетси'Олам с надломленным рёвом, впечатав её в стеклянную стену медотсека. Треск был ужасным. Капитан беспомощно застонала от боли. Но она кивнула.
Она кивнула. Годы спустя, когда Сенна'Нир вспомнит об этом, он попытается задержать внимание на том, что в конце концов она согласилась исправить то, что сделала. В ней всё ещё оставалась частичка той, кого он любил.
Этот рывок был последним, на что хватило сил у Йоррика. Он рухнул на пол.
— С глубокой любовью и нуждой: Скажи это, Сенна. Пора, — взмолился он.
Сенна'Нир опустился на колени рядом со своим старым другом. Он положил руки на серую голову древнего элкора, наклонился и прошептал:
— С бесконечной скорбью и дружбой: «
Элкор больше не дышал.
Кварианец поднялся, схватил капитана за горло, открыл зажимы на её шлеме, затем сорвал его и ввёл ретровирус прямо в ярёмную вену.
ГЛАВА 19
ВЫСВОБОЖДЕНИЕ
Кетси'Олам шла по коридорам своего корабля голой или достаточно близко к этому.
Заходила в каждый зал в каждой зоне. Они смотрели, как она входит, — её команда, её пассажиры. Голос старухи, занявшей место корабельного интерфейса, сказал им, что делать, но не почему. Они смотрели, как она идёт и поёт, и один за другим подходили к ней.
Большинство из них никогда раньше не видели кварианца без костюма. Дрелл подошёл к ней и нерешительно встал рядом, как настороженная собака возле нового щенка. Они дышали воздухом, которым дышала она. Они осторожно потянулись, и одного за другим она брала за руки и сжимала их, прикасаясь плотью к плоти — каждая клеточка её тела содержала возможность избавления. Они стояли так близко, достаточно близко для того, чтобы заразиться её целительной инфекцией. По её щекам потекли слёзы; ханар дотронулся до них и вытер, и Кетси'Олам притворилась, что это значило, что они её простили. Ребёнок-элкор почувствовал её запах и позволил её пальцам скользнуть по своим складкам. Батарианцы были грубее, они обзывали её, собравшись в рычащую толпу, и с ними она не смогла притвориться. Один из них плюнул в неё. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Казалось, что в сердце выстрелили из винтовки.
И всё это время она тряслась и дрожала, и на её бледном теле выступали мурашки, когда она входила в зоны, не предназначенные для неё — для её анатомии, дыхания, для её удобства. Всё это время она плакала и пела.
Кетси'Олам подумала о родителях, сгоревших дотла на своём корабле. Она подумала об ощущениях, когда водоросли с Эринле проникали в её легкие, ползали у неё внутри, ловили её в плен. Она подумала о Сенне'Нире времён их молодости, весёлом и сердечном. Она подумала о Малаке'Рафе, его промашке и о том, что они с ним сделают, когда её не станет. Она сделала всё, что могла, на этой прогулке покаяния. Коснулась всех, хотя это выворачивало её желудок, эта близость кожи с кожей, плоти с плотью, без костюма, без защиты.
«Она была бы прекрасна, — подумала она. — Моя Андромеда была бы прекрасна».
Наконец она рухнула в зоне волусов, в последней из них. Аммиак заставлял кожу закипать, от давления её глазные яблоки вылезали из орбит. Она упала на пол, а они столпились вокруг неё в кучку, громко и неровно дыша, нуждаясь в лекарстве, которым её тело так сильно хотело поделиться.
Несмотря на всё, что она уже сделала, Кетси'Олам старалась продержаться как можно дольше. В ядовитых парах она пела как можно громче, цепляясь за остатки жизни, за последнюю строчку своего долгого путешествия в темноту.
Когда всё закончилось, «Кила Си'ях», как парусный корабль, понёсся в ночи, а за ним последовал серебряный след. Это были замёрзшие, блестящие тела любимых, упокоившихся в недрах космоса, и среди них единственный без язв и крови — Малак'Рафа и его остекленевшие глаза, обращённые назад, к Млечному Пути.
ЭПИЛОГ
Борбала Феранк устроилась в своей криокапсуле.
— Увидимся по другую сторону, — сказала Анакс Терион, усевшись на краю капсулы.
— Увидимся? — весело ответила батарианка. — Расскажи мне правду, Анакс. Я слышала всю эту ложь. Расскажи правду о себе, и мы там встретимся, я даже придержу для тебя домик, ожидая в любом мире, который Первопроходцы найдут для батарианцев. Где-то, где приятно и сухо.
Анакс опустила тёмные глаза.
— Всё было правдой.
— Расскажи мне ещё одну.
— Хорошо. Я никогда не была связана с ханаром. Всю жизнь я была одна. Я наблюдала, как выбирают других дреллов, но должна была пойти собственным путём. Я не была в розыске. Если не считать Серого Посредника, желающего только получить секреты, которые я могла бы передать. Истории правдивы, но имена вымышлены. Это всегда была только я, иногда в компании, но в основном одна.
— Это правда? — спросила Борбала Феранк.
— Возможно, — улыбнулась Анакс Терион и наклонилась, чтобы поцеловать батарианку в её выбитый, высохший глаз, а потом робко, почти боясь, сделала то же с её губами. — Хорошо выспаться. Без сновидений. Найди меня в Андромеде.