Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 18)

— Ха! Золи Хай'налка, вот старый прохиндей! Этот Золи, он думает, что он философ, но на самом деле просто пьянь. Распространённое заблуждение в верхах среднего класса. Знаешь, какая у него любимая цитата? «Я убиваю, следовательно, я существую». Ха! В моей ссанине больше смысла, чем в великом Золи Хай'налке! Можешь сколько угодно с ними лобызаться, Хай, но они никогда не пустят нас в Кворум. В Андромеде всё будет так же, как и в Млечном Пути. Ни представительства, ни признания. Кто-то всегда должен быть выше других, назови это хоть советом, хоть кворумом, хоть стаей гусей. И нас среди них не будет. Вставь эту мысль куда-нибудь в свои этические рамки и сожги их на хрен.

Анакс промолчала. Она впитывала всё происходящее вокруг. Разглагольствования Борбалы около неё и изображения перед глазами. Если ей будет нужно, она сможет снова просмотреть всё в памяти. В верхнем левом углу экрана Сенна'Нир взял капитана за руку и исчез в одном из люков, ведущих из столовой. «Интересно». Несколько ханаров, включая Исса, столпились у раздаточного автомата. Тот, которого звали Холай, ныне лежащий мёртвым в медотсеке, жестикулировал щупальцами так активно, как Терион никогда не видела в исполнении медузы. Йоррик переключил внимание толпы с волуса на себя. Она не слышала его слов на беззвучной записи, но помнила их. Он исполнил перед ними отрывок элкорского перевода «Макбета» и вырубился, с грохотом упав на пол кают-компании, не договорив строчку: «С кровожадным неистовством: Скорей, глухая ночь! Спустись на мир и в мрачном дыме ада укрой мой нож! Пусть он не видит раны, и небо не пронзит покрова тьмы словами: „Стой! Остановись!“» Совал и Осьят сидели в кругу других Полуночников и играли с ними в какую-то алкогольную игру. Совал положила голову на плечо мужа. Вечеринка сбавляла обороты.

Один за одним члены экипажа тихо исчезали. Счётчик даты снова набирал скорость.

«Иногда, чтобы получить информацию, нужно её выуживать, — подумала Анакс. — А больше всего информация любит другую информацию. Батарианка поделилась историей, ты же не поделилась ничем. Ты задолжала в этом диалоге. Она ничего не выдаст, пока с ней не расплатятся».

— После смерти родителей… — начала она.

— Слишком утончённые лёгкие для этого жестокого мира? — вставила Борбала.

Анакс стиснула зелёные челюсти.

— Точно. После их смерти я в одиночестве жила под куполом Чидарии на Кахье. Это единственное место, где дрелл может жить, не рискуя сиюминутно умереть от синдрома Кепраля. Там тесно, мы размещались, как брёвна в связке. Я была ребёнком. Попрошайничала и воровала, чтобы не умереть от голода. Я сбивалась с другими детьми, со взрослыми попрошайками, с собаками в поисках места для сна. Я стала одной из драла'фа, тех, кого не замечают. Мне было одиннадцать, когда ханар по имени Олеон нашёл меня прячущейся вместе с одним богачом, настолько богачом, что он мог купить и продать и меня, и улицу, на которой мы стояли: с торговцем оружием, который бывал в местах, о которых я и мечтать не могла. Я продавала ему право на выигрыш — единственное, что у меня было и чего-то стоило. Он заплатил сущие копейки. Но тогда они казались мне состоянием. Олеон наблюдал за совершением сделки и разглядел во мне талант. Я потратила несколько месяцев, чтобы выследить этого оружейника, запомнила его контакты, расценки, имена его поставщиков и их контакты. Я держала их в голове так же легко, как монетку в руке. Я могла бы выдать его и отправить в колонию, чтобы он жил, как настоящий кроган. Но, что самое важное, среди всех моих наблюдений было то, куда его жена раз в неделю ночью уходит с его бизнес-партнёром. Неплохо для первого опыта работы свободным торговцем информацией. Даже в свои одиннадцать я знала, что это информация была куда более ценной, чем любое оружие или наркотик. Чего я не знала, так это того, что гигантского ханара, нависшего надо мной, звали Олеон и был он одним из начальников Святого Первенства, ханарского правительства. Он увидел мой талант. Он увидел мой потенциал. Он предложил мне заключить Договор, сделать меня частью своего окружения, оплатить мне биотические имплантаты, дать образование и нанимать для выполнения любых работ, какие только он ни прикажет сделать, без обсуждения.

— Звучит как рабство.

— Наверное, для тебя так и есть. Но высокопоставленному члену Святого Первенства не нужно драить пол. Ему нужны секреты. Секреты всех вокруг. Ханар научил меня их искать, стирать, если они могли нанести вред, и приносить домой, если они имели ценность. Много лет спустя, когда я стала старше, Олеон отправил меня на задание.

На экране промелькнуло ещё одно столетие. Теперь события происходили всего сто пятьдесят лет назад. Щёлк, щёлк, щёлк — камеры безопасности осматривали корабль.

— Он приказал мне: «Отправляйся на Талис Фиа в Бездне Шрайка. Это планета волусов, и, как и на многих своих планетах, маленькие глупцы замуровали там себя в депрессию. Там полно уголовников, борделей, наёмников и авантюристов. Там ты почувствуешь себя дома. Там живёт волус по имени Пинда Кем, который обокрал этого. Раскрой самую страшную тайну Кема и возвращайся на Кахье, где этот использует её, чтобы преподать нашему многоуважаемому знакомому достойный урок и отомстить». И именно там, на Талис Фиа, я видела такие же голубые язвы, как на шее Совал Раксиос…

Анакс Терион вытянулась в капитанском кресле.

— Что это было? — сорвалась она. — Перемотай назад. Я что-то заметила.

— Что? Я ничего не видела. Я слушала, как ты рассказываешь о себе.

— Отмотай на два года назад. Уверена, это было там.

Феранк нахмурилась. Она провела рукой по тонким чёрным волосам, ощетинившимся на её коже.

— Подожди, что за голубые язвы? На Талис Фиа. Где ты их видела?

— Отмотай назад.

Борбала ввела команду в консоль, огибающую рабочее место Сенны'Нира. Изображение исчезло и появилось снова. Волусский криоотсек. Щёлк. Элкорский криоотсек. Щёлк. Батарианский криоотсек. Щёлк. Дрелльский криоотсек.

— Стоп! — завопила Анакс; на пустом мостике это прозвучало слишком громко. — Я это видела. Я знаю, что видела.

— Там ничего нет. Все в заморозке. Ты навоображала себе невесть что.

— Отмотай ещё назад.

— Помнишь, как мы договорились относительно того, могу ли я в тебя выстрелить? Я могу и передумать.

Анакс подошла к огромному экрану. Она выглядела крошечной на фоне изображения криоотсека, её кожа стала практически чёрной. Картинка погасла, а затем вспыхнула снова, такая же скучная, почти бездвижная, показывающая происходившее чуть раньше.

— Вот, — внезапно сказала Анакс. Борбала поставила изображение на паузу.

— Что, безумная ты холопка?

Анакс Терион снова повернулась к батарианке. Она подняла руку и указала на место в криоотсеке слишком далеко слева, чтобы разглядеть с первой камеры, и слишком далёкое справа для второй камеры. Идеальное расположение, чтобы оказаться в слепой зоне между глаз корабля. Но не полностью незамеченным.

— Тень, — прошептала дреллка. — Что-то движется, пока все в доме крепко спят.

Затем это увидела и Феранк. Оно промелькнуло на полу криоотсека, на полсекунды попало под синее ходовое освещение и тут же исчезло. Счётчик даты наматывал числа, пока они до боли в глазах вглядывались в изображение в ожидании этого мимолётного движения в слепой зоне. Они заметили его ещё дважды, трижды. Они снова мотали запись назад и вперёд, от первого появления до сегодняшнего дня, в поисках любого пропущенного появления. На экране сто лет назад проснулась команда Полуночников «Жёлтые-9». Это была смена Совал. Она прошла мимо камеры на пути к своему месту в системе связи, ненадолго остановившись для разговора с ханаром. Беззаботно улыбнулась. Её глаза почти встретились с камерой. Анакс наблюдала за говорящей, вытянув зелёную руку, будто хотела дотронуться до голографического лица погибшей девушки.

— Я видела подобные болячки у ребёнка-волуса, — сказала Анакс, закидывая на плечо винтовку «Наёмник». Теперь у них есть то, что нужно. Повод стать поисковой группой. Настроиться на охоту. — У любимого сына Пинды Кема.

Борбала проверила своё оружие и протёрла три здоровых глаза.

— Он умер?

— Ни в коей мере. Насколько мне известно, после того, как я уничтожила жизнь его отца, он продолжил жить свою долго и счастливо. Во всяком случае, по меркам волусов.

— Если маленький засранец жив, почему ты так боишься, что это те же болячки?

— Потому что Совал Раксиос умерла, хотя не должна была. И я всё ещё не знаю, почему Ирит Нон нечего сказать по этому поводу. И, пока не узнаю, придержу этот козырь до лучших времён.

Дреллка одной рукой держала карабин «Ригар» и оценивающе смотрела на батарианку. Пистолет «Дуга» был неплохой штуковиной. Но могла ли она рискнуть и вооружить их одинаково?

— Что случилось с твоим другом-ханаром? — спросила Борбала. — Поехал с тобой? Оплатил проезд? Отправился в великую неизвестность вместе с тобой, чтобы шпионить за новыми и интересными людьми?

— Олеона убили. Я работала на себя ещё до того, как встретилась с ним. И осталась свободной наёмницей после его смерти. — Анакс позволила определённой части горя, что несла с собой, проявиться в её позе. — Тогда я долго работала на Серого Посредника.