Кэтрин Стэдмен – Нечто в воде (страница 27)

Два миллиона фунтов.

Мне в этой жизни не так много нужно. Дом, муж, отпуск пару раз в год – я не имею ничего против экономкласса. Тихая, спокойная жизнь. Наша жизнь.

Два миллиона – это полностью выплаченная ипотека. Стартовый капитал на случай, если Марк решит начать свой бизнес, или подушка безопасности, пока он не найдет новую работу. Образование для ребенка, который, возможно, уже растет внутри меня.

Я вспоминаю, как меня стошнило вчера утром. Вариант не исключен. Я уже два месяца не принимаю противозачаточные. Нет-нет, еще рано для симптомов. Я просто слишком увлеклась «пинаколадами» и нервничала. Время покажет.

Как только улетим, нас никто не найдет.

– Марк, ты точно знаешь? А вдруг нас вычислят по полетам? Мы удалили записи в системе отеля, а что, если они сумеют проверить все рейсы на остров? Просмотреть списки прибывших и найти тех, кто не остановился ни в одном отеле?

Марк смотрит сквозь французские окна [26] на угасающий день. Под бунгало плещутся волны.

Отвечает он не торопясь:

– На острове примерно тридцать шесть отелей, приближается пик сезона, предположим, что они заполнены наполовину. В нашем отеле сто номеров, на двести человек, а половинная загрузка – сто. Умножим сто на тридцать шесть отелей: плюс-минус три тысячи шестьсот человек. Пять рейсов сюда и пять на Таити каждый день. Это немало. Замучишься проверять. Три тысячи шестьсот постоянно меняющихся имен. Вряд ли им поможет поиск по рейсам, уж поверь.

Он прав, слишком много переменных. Мы можем забрать сокровища себе, и никто никогда об этом не узнает.

– Да. Мы оставим все себе. Я упакую, – твердо и четко произношу я, чтобы в будущем, если возникнет вопрос, чья это идея, у него не возникло сомнения в авторстве. Беру на себя ответственность.

Марк кивает и мягко улыбается. Мы приняли решение.

20. Таможня

Четверг, 15 сентября

Билеты забронированы – первый класс до Хитроу. Последняя вспышка роскоши в свадебном путешествии.

Вчера вечером я упаковала вещи. Разорвала вакуумную упаковку с деньгами, отпорола маникюрными ножницами подкладку чемодана по шву. Половину денег я уложила под подкладку своего чемодана, вторую – под подкладку чемодана Марка, а флешку с айфоном – тоже в свой. Деньги прикрыла полотенцами, чтобы это напоминало обычную подкладку; пачки уложила очень плотно, чтобы они не сдвинулись, как бы носильщики ни швыряли багаж. Затем я пришила подкладки, воспользовавшись швейным мини-набором отеля. Для чемодана Марка пришлось просить второй наборчик.

Бриллианты я упаковала в пять маленьких пакетиков, в которых лежали шапочки для душа, затем разрезала пять гигиенических прокладок, вынула наполнитель и поместила пакетики внутрь, после чего вновь запаковала их в пурпурные конвертики и вернула в коробку. Таможенникам придется проявить крайнюю дотошность, чтобы найти их, особенно с учетом того, что багаж первого класса обычно не открывают. Такова жизнь. «А даже если откроют, все будет в порядке», – думаю я.

Мы долго думали, что делать с оружием. Очень хотелось взять его с собой – просто на всякий случай. Тем не менее я отдавала себе отчет, что нам ни за что не пронести его через таможню, если мы не хотим привлекать к себе внимания, учитывая наш основной груз. Вчера ночью мы сунули пистолет в наволочку с камнями и выбросили в бушующие океанские волны с другой стороны отеля. В непроглядную темноту.

Утром Лейла забирает наш багаж и провожает нас на пристань. Лучась улыбкой, она желает мне скорейшего выздоровления. Марк передает ей два конверта. В конверте с ее именем пятьсот американских долларов. Не бог весть какие чаевые для отелей такого класса, чтобы запомниться, тут оставляют и побольше, однако сумма вполне приличная, чтобы Лейла осталась довольна.

Мы отбываем. Таити, Лос-Анджелес, Лондон. И на машине домой. Я соскучилась по дому.

Во время проверки багажа на Таити я в какой-то момент встречаюсь глазами с таможенницей, и она задерживает взгляд на мне, всего на долю секунды, и я думаю: «Она догадалась. По тому, как я смотрела на чемодан и на нее». В следующий миг женщина, мотнув головой, будто стряхивает наваждение. Наверное, считает, что ей померещилось. Или это мне померещилось? В конце концов, что незаконное можно увезти с Бора-Бора после медового месяца? Отельные полотенца? Я придаю своему лицу правильное выражение, и она с улыбкой возвращает на стойку наши паспорта.

Еще один комфортный перелет – и мы дома. В Хитроу мы вновь получаем багаж. Осталось только пройти таможню. Я заскакиваю в туалет и проверяю подкладку своего чемодана: все в порядке. Отлично. Застегиваю молнию и направляюсь к Марку, который ждет у багажной карусели. В кармане гудит телефон. Я останавливаюсь на полпути. Что-то случилось. Замираю и вновь ретируюсь в туалет. Закрываю дверь кабинки и вытаскиваю телефон.

Нет, это не Марк звонит сказать мне, чтобы я срочно смывала бриллианты в унитаз и спасалась бегством. Просто вступает в свои права наша настоящая жизнь. Обычная жизнь. Поздравления со свадьбой, письма с работы, два пропущенных звонка от Фила. Ничего экстраординарного, просто жизнь как она есть.

Возвращаюсь к Марку. Он чувствует мое настроение и болтает обо всяких пустяках. Я знаю, что он делает, и это помогает. Мы проходим в очередь для тех, кому нечего декларировать, и оказываемся в вестибюле аэропорта.

Мы справились, и это оказалось не так уж трудно.

Я оглядываю кричаще одетых, загорелых людей, которые возвращаются в британскую серость. За огромными стеклянными стенами пятого терминала нас ждет туманная Англия. Боже, как я рада возвращению! В воздухе пахнет дождем.

21. Дома

Пятница, 16 сентября

Мы вернулись. В доме чистота и порядок, как мы и оставили. Все подготовлено к новой семейной жизни. Нэнси заскочила сюда незадолго до нашего приезда и наполнила холодильник самым необходимым. Она оставила запасные ключи и короткую приветственную записку. Это так мило. Нужно не забыть поблагодарить ее. Надо сделать себе пометку, иначе я забуду, а такие вещи забывать нельзя. Очень важно вернуться к обычной жизни и не менять своих привычек. Во всем нужна система.

Прошлой ночью я спала словно сурок, чего совершенно от себя не ожидала. Забавно, как тело время от времени словно начинает жить по собственному разумению, правда? Мне полагалось бы всю ночь вертеться без сна в ожидании катастрофы. Ничего подобного. Я, как ни в чем не бывало, устроилась между свежими простынями и заснула сном праведницы. Марк тоже. По-моему, он за всю ночь ни разу не пошевелился.

Он приготовил завтрак. Яичница с помидорами на тостах с теплым маслом, высокий кофейник, над которым поднимается пар. Кофе, как мы любим. Все такое привычное, родное, домашнее. Солнечные лучи падают через окно на Марка, который снует вокруг стола в боксерских трусах и халате, спокойный и довольный. Наконец он садится напротив меня, и мы молча едим не слишком экзотическую, но вкусную британскую еду.

Пока мы едим, Марк бессознательно тянется через стол к моей руке; я отвечаю легким пожатием; в этом необыкновенном, хотя и знакомом, новом мире обоим нужна какая-то опора.

Заканчивая завтрак, я выглядываю в окно. Деревья тянут ветви к чистому голубому небу. Ясный, прозрачный день. Марк вновь сжимает мою руку и улыбается.

– Ну что, приступим?

Улыбаюсь в ответ. Нам хочется оттянуть возвращение к реальности. Так и сидели бы, держась за руки. И все же мы это сделаем: вместе, Марк и я. Повеселимся на славу.

– Давай, – азартно отзываюсь я. – Давай начинать.

Сперва нужно разобрать чемоданы, и я имею в виду вовсе не сортировку одежды. Мы берем ножницы, отпарываем подкладку и достаем пачки банкнот. Марк находит у себя в шкафу старую походную сумку, и я укладываю в нее деньги. Той, первой сумки уже нет. Возможно, она так и лежит в мусорном баке в подвале отеля «Четыре сезона» на Бора-Бора, порванная и пустая.

Затем я достаю из прокладок бриллианты и высыпаю в пластиковый пакетик для заморозки. Они умудряются сиять даже сквозь толстый слой пластика. Марк кладет телефон и флешку в другой такой же пакетик, и я отношу оба на чердак. Прячу их под неплотно прилегающей панелью изоляции в дальнем углу. Там они будут в безопасности, их никто не найдет. Сколько забытых вещей мы нашли на чердаке, когда купили этот дом! Здесь вещи могут лежать десятки лет, ведь никто никогда не унесет на чердак действительно необходимое. Когда я спускаюсь по лестнице, на меня накатывает тошнота. Не могу понять, в чем дело, хотя, кажется, догадываюсь…

В дальнем углу шкафчика в ванной лежат тесты на беременность – я купила их давно, на всякий случай. Не люблю мчаться в ближайший магазин и покупать тест, если что случится. Вы наверняка уже поняли – я люблю делать все заранее. У меня есть три штуки. Разворачиваю первый, мочусь на него. Кладу на край раковины и жду. Шестьдесят секунд. Я думаю о нашем плане. О том, что будет дальше.

Сложнее всего – сбыть с рук бриллианты. Превратить из чудесных искрящихся надежд в холодную наличку. Потребуются время и изобретательность. И, конечно, поиски в интернете.

Я понятия не имею, как и кому продавать бриллианты, но не все нужно делать сразу. Сперва следует разобраться с деньгами. Решим с ними и оттуда уже будем двигаться дальше. Тут тоже не так все просто.