Кэтрин Стэдмен – Нечто в воде (страница 14)

Мы взлетаем.

Когда стюардесса выглядывает из-за ширмы и спрашивает мой размер пижамы, чтобы выдать пижаму, я отвечаю не сразу: у меня полный рот шампанского. По шее поднимается краска стыда за то, что я пью шампанское на завтрак.

– Эс, пожалуйста. Большое спасибо, – выпаливаю я.

Девушка улыбается и протягивает мне сложенную темно-синюю пижаму, обвязанную белыми ленточками, с логотипом «Британских авиалиний» с левой стороны груди. Мягкую, уютную.

– Когда захотите спать, позовите меня, – щебечет она, – и я подготовлю вам постель, хорошо?

После этого она скрывается из виду.

У меня всегда проблемы с бесплатным шампанским: я не в силах от него отказаться. Если мне наливают шампанское, я его выпиваю. Это единственный случай, когда я полностью согласна с поговоркой «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». После трех бокалов и одного полнометражного фильма мне приходится известить стюардессу, что я хотела бы вздремнуть.

Пока расстилают постель, я чищу зубы в огромной ванной комнате, где от ванны до унитаза – добрых три шага. Кровать манит к себе: толстое одеяло, пухлая подушка, настоящее спальное место.

– Просто не верится, что ты уже наклюкалась, – хихикает за перегородкой Марк. – Мы женаты меньше суток.

– Я переволновалась. А теперь тихо, мне надо проспаться, – говорю я, и веселое лицо мужа скрывается за ширмой.

– Спокойной ночи, пьянчуга, – вновь смеется он.

Я улыбаюсь своим мыслям, уютно устроившись в постели, и закрываю глаза.

Во время первого перелета ухитряюсь проспать семь часов и по приземлении в Лос-Анджелесе чувствую себя относительно отдохнувшей, а главное – совершенно трезвой. Я плохо переношу алкоголь. Пара бокалов чего угодно, и мне крышка. Марк всю дорогу не спал – смотрел фильмы и читал.

В аэропорту Лос-Анджелеса мы пробираемся в зал для пассажиров первого класса «Американских авиалиний». Здесь нет такой роскоши, как в Хитроу, но до посадки в самолет на Таити у нас всего полчаса. Это самая сложная часть путешествия. Середина пути. Одиннадцатичасовой перелет до Лос-Анджелеса позади, теперь осталось восемь часов до Таити и каких-то сорок пять минут до Бора-Бора, а затем нас доставят в отель «Четыре сезона» по морю.

На электронную почту приходит письмо от родителей Марка с любительскими фото с нашей свадьбы. Там запечатлены мы все – по крайней мере, я так думаю, потому что лица очень смазаны и у всех поголовно красные глаза, но это определенно мы. И вдруг понимаю, что никогда еще не чувствовала себя счастливее, чем сейчас.

Во время следующего перелета Марк умудряется проспать шесть часов, а я, наоборот, бодрствую, глядя в иллюминатор на завораживающие розовые и пурпурные оттенки заката, отражающиеся в безбрежном Тихом океане. Облака: бесконечные мили пушистых белоснежных гор розовеют в угасающих лучах солнца. Потом остается только глубокая бархатная синева. И звезды.

Как только мы выходим из самолета, нас омывает волна горячего и влажного тропического воздуха. Первый намек на медовый месяц. Рассмотреть Таити не получается, мы видим только взлетно-посадочную полосу с огнями, почти пустой аэропорт, зал отправлений – и вновь взлетаем.

На Бора-Бора нас доставляет маленький самолетик со стюардессами в ярких нарядах. Марк ухитряется проспать и этот короткий, тряский перелет. А я дочитываю журнал, который прихватила с собой в Хитроу: ежеквартальное издание под названием «Пиаффе», посвященное выездке лошадей. Я мало что знаю о дрессаже – училась основам верховой езды совсем немного подростком и далека от большого спорта, но журнал настолько не похож на все, что мне доводилось видеть, что я просто не могла его не взять. Вы знали, например, что «пиаффе» – это когда лошадь стоит в центре арены и рысит на месте? Правда, интересно? Кстати, я люблю читать все, что попадается под руку, и чем меньше я об этом знаю, тем лучше. В киношколе нам советовали завести себе такую привычку: время от времени читать что-то необычное для тебя. Именно из такого чтения приходят идеи и сюжеты. В общем, советую почитать «Пиаффе». Дойдя до статьи о кормлении лошадей, я немного заскучала, но в целом мне понравилось. Если не содержание как таковое, то уж точно возможность поразмышлять о стиле жизни и привычках постоянных читателей журнала.

Аэропорт на Бора-Бора очень маленький. Две улыбчивые туземки надевают на нас гирлянды. Белые цветы со сладким мускусным запахом ложатся на плечи, и нас ведут к пристани, расположенной рядом с терминалом.

Аэропорт со взлетной полосой занимает целый остров: длинная лента асфальта умещается между лысеющим газоном и зданием терминала, плывущим по тихоокеанской синеве. Наглядная демонстрация торжества человека над природой.

В конце причала нас ждет скоростной катер, симпатичное суденышко из неокрашенного мореного дерева, напоминающее венецианское водное такси. Таксист берет меня за руку и помогает устроиться на сиденье. Он предлагает мне теплый плед, чтобы укрыть колени.

– На воде бывает довольно ветрено, – улыбается мужчина.

У него такое же доброе лицо, как у женщин в аэропорту. Наверное, им тут просто не о чем беспокоиться, они далеки от городской суеты, которая ожесточает людей.

Марк передает ему наши чемоданы, спрыгивает вниз, и мы отправляемся в путь. Мы проносимся в темноте мимо бухт и заливов. Жаль, не рассчитали прибытие так, чтобы рассмотреть их днем. Готова поспорить, от их вида захватывает дух, а сейчас, в темноте, мы видим только мерцающие огоньки вдоль береговой линии и огромную луну, зависшую над водой. Ослепительно-белую. В Англии я ни разу не видела такой яркой луны. Хотя это странно. Вероятно, дома она не выглядит столь яркой из-за света окон и фонарей.

Англия теперь так далека. Живые изгороди, изморось на траве… Меня пронизывает ностальгия по холоду и туманам, от которых нас отделяет девять тысяч миль. Свежий ветер раздувает мои волосы, они закрывают лицо. Катер замедляет ход. Мы почти на месте. Я оборачиваюсь и вижу землю, береговую линию и огни отеля «Четыре сезона». Приехали.

Вода в лагуне переливается изумрудом. Мягкий теплый свет заливает крытые тростником бунгало, площадки для отдыха, рестораны и бары. Вдоль пляжа мерцают горящие факелы. Хижины на сваях льют оранжевое тепло в бездонную тьму океана. А луна! Ослепительная, как фары дальнего света на загородной дороге, выглядывающая из-за остроконечного силуэта горы Отеману, потухшего вулкана в центре атолла Бора-Бора. Мы на месте.

Мы причаливаем под безмятежный плеск воды. На пристани горят огни, и нас встречает целая делегация, которая швартует судно и помогает нам сойти на берег. Еще цветочные гирлянды – сладкие, пряные. Вода. Прохладные полотенца. Долька апельсина. И гольфомобиль везет нас по дощатому настилу к новому дому.

Номер у нас потрясающий, Марк постарался. Лучший из имеющихся. Надводное бунгало в самом конце пирса. Личный бассейн, собственный выход к воде, ванная со стеклянным полом. Нас подвозят к двери и встречают новой приветственной речью, которые уже изрядно утомили. Я вижу в глазах Марка усталость, ее не в силах скрыть улыбка, персонал отеля тоже наверняка ее замечает. Мы вымотались. К счастью, приветствие короткое.

Гольфмобиль с жужжанием уносится прочь, оставляя нас одних. Как только шум стихает, Марк роняет чемодан, бросается ко мне и подхватывает на руки. Я чмокаю его в кончик носа. Он улыбается и переносит меня через порог.

11. Надвигается буря

Пятница, 9 сентября

Проходит четыре дня. Не отдых, а мечта. Бирюзовая мечта на теплом белом песочке.

Завтраки нам привозят на каноэ, разрезающем острым носом зеленую воду лагуны. Спелые сочные фрукты, названий которых я даже не знаю. Я шлепаю босиком по прохладным плитам пола и горячему деревянному настилу. Ныряю в прозрачную воду бассейна. Впитываю лучи солнца всей своей усталой английской кожей, до самых отсыревших британских костей.

Марк в солнечном свете. Его блестящее тело в воде. Мои пальцы пробегают по его мокрым волосам, по загорелой коже. Потный секс в спутанных простынях. Мягкое гудение кондиционера. Я, точно модель из рекламного проспекта, каждый день ношу новый комплект красивого нижнего белья. Тончайшее черное кружево с мерцающими кристаллами, шелк цвета фуксии, медно-красный, белый и кремовый. Мы катаемся на досках с веслами, болтаем обо всяких пустяках между пляжем и барами. Как мы и решили, я уже полтора месяца не принимаю противозачаточных. Мы строим планы.

Вертолетная экскурсия над островами. Глухой гул пропеллеров сквозь наушники. И бесконечная голубизна со всех сторон – вверху и внизу. Лес здесь будто вырастает прямо из океана. Рай на земле.

По словам пилота, за рифами бушуют такие высокие волны, что гидропланы не могут опуститься на воду. Это второй из наиболее отдаленных архипелагов в мире. Волны здесь – самые высокие на планете. Через прозрачный пол и иллюминаторы мы видим, как они бьются и перекатываются через скалы. Мы в тысячах миль от материка, от ближайшего континента.

На поверхности океана, словно ожившие мультипликационные картинки, вырастают необитаемые острова. Крошечные песчаные пятачки, остроконечные утесы, и на каждом обязательно пальма. Знаете, почему на песчаных островах растут пальмы? Потому что кокосовые орехи плавают. Орех плывет в одиночку через океан, преодолевая тысячи миль, пока волна не выбросит его на берег, и пускает корни в горячий песок. Корни уходят глубоко под землю и достигают отфильтрованной камнями пресной воды.