Кэтрин Райдер – Поцелуй меня в Нью-Йорке (страница 22)
Несколько мгновений спустя мы выходим на Восемьдесят шестой улице с Дагом во главе. Он поднимается по две ступеньки зараз, и я изо всех сил стараюсь не отставать. Добравшись до конца лестницы, я понимаю, что Энтони нет рядом. Он плетется за нами с той же скоростью, с какой моя сестра Эмма отправляется – по ее мнению, слишком рано – спать.
– Что с тобой? – спрашиваю я Энтони. – Ты повредил ногу?
– Ну, прости меня, что я не бегу со всех ног на территорию Верхнего Ист-Сайда, – говорит он, наконец поравнявшись со мной.
– Разве мы не были в Ист-Сайде раньше?
– То был
– Но все же Ист-Сайд.
Энтони только неодобрительно качает головой:
– Вот погоди, поживешь здесь немного и сама все поймешь.
Он говорит это так, словно мое возвращение в Нью-Йорк – дело решенное. Точно так же к этому относилась я, до того как…
Но время, проведенное с Энтони, заставляет меня взглянуть на ситуацию по-новому.
В половине одиннадцатого Даг приводит нас к клубу под названием
Внутри и впрямь атмосфера довольно похоронная, и больше всего угнетают голоса музыкантов из «a-ha», умоляющих «Дать им шанс»[44]. Мистейк высовывает мордочку из моей сумки, и мне приходится засунуть ее обратно, прежде чем собачка начнет подвывать самым высоким нотам. Тут, конечно, не так тухло, как в «Айс-баре», но все равно довольно мрачно. Тусклое освещение, бежевые стены, украшенные мишурой и венками, которые выглядят так, словно были пожертвованы Армией спасения. Я замечаю около дюжины одиночек – в основном за сорок, – стоящих без дела и смотрящих куда-то в космос. У дальней стены в кабинках сидят три парочки, которые выглядят так, словно они на борту самолета, который вот-вот разобьется где-то в горах. Чизу бы здесь понравилось. Не уверена, что что-то происходит: стесняются ли одиночки подойти друг к другу, или они рассмотрели все здешние варианты и решили, что лучше умереть в одиночестве? Я вижу, как собравшиеся здесь люди прижимаются к стенам, держась как можно дальше от веток омелы.
Мы следуем за Дагом к бару, и он, осмотрев зал, удовлетворенно кивает:
– Дам больше, чем парней.
Даг, кажется, настолько рад этому факту, что я почти ожидаю, что он вскинет вверх кулак в победном жесте.
– Тут всегда так, – говорит женщина, примерно лет на десять старше Дага, сидящая за барной стойкой. Перед ней стоит розовый коктейль.
Я толкаю Энтони в бок и указываю на ее напиток:
– Ты только глянь, какой козырек!
Энтони качает головой, но все же улыбается. Мне нравится, когда я заставляю его смеяться, потому что – сама не знаю почему – для меня это очень важно. Может быть, я пытаюсь вернуть ему должок за то, как он поддержал меня после той вечеринки.
– Как вы уже могли понять, у нас здесь тематический вечер, – продолжает говорить миссис Розовый Коктейль. Я замечаю значок с логотипом компании, прикрепленный к лацкану ее пиджака. Полагаю, она одна из организаторов. – Мы не выпустим вас отсюда, пока вы не заработаете себе вот это. – Женщина показывает нам карточку размером с визитку, с колокольчиком, прикрепленным к ней. Он звенит от каждого ее движения. – Это ваш «звенящий пропуск». Только он скажет вышибале на выходе, что вам дозволено уйти.
– И как нам получить этот… – Кажется, Энтони с трудом заставляет себя произнести эти слова. – «Звенящий пропуск»?
– Поцеловаться с кем-нибудь под омелой. Так, чтобы я видела. Вот и все.
Пока Даг покупает нам напитки – безалкогольные сидры, – мы с Энтони обсуждаем наши «перспективы».
– Ну что, тебя тут кто-нибудь впечатлил? – спрашиваю я его.
– Похоже на толпу гиков, – бормочет Энтони в ответ. – По идее мы должны бы хорошо вписаться, не считаешь?
– Я не издеваюсь, ничего такого… Но ты когда-нибудь целовался с женщиной старше тебя? В смысле,
– Да, однажды.
Ничего не могу с собой поделать – я разражаюсь смехом. Сделав шаг к Энтони, чтобы лучше видеть его лицо, я спрашиваю:
– Боже мой, правда? И с кем? На сколько лет она была тебя старше?
Энтони, улыбаясь, смотрит в пол:
– Ну уж нет, это история, которую я унесу с собой в могилу.
– Хотя бы ответь, была ли она ровесницей этих женщин? – настаиваю я.
– Я ничего тебе не скажу. – Энтони все еще улыбается, но теперь его лицо стало ярко-красным.
– А что, тебе не понравилось? – усмехаюсь я.
Даг возвращается с напитками. Себе он купил новую порцию виски.
– О чем речь?
– Просто обдумываем, с кем у нас тут есть шансы, – выпаливаю я, не подумав, поэтому конечно же Даг тут же задает следующий вопрос:
– А зачем вам кто-то еще, если вы есть друг у друга?
Слава богу, что Энтони быстро соображает.
– Мы решили, что хотим немного пообщаться с остальными, – заявляет он, взмахивая бутылкой в сторону практически пустого зала. – Для моральной поддержки.
Даг некоторое время рассматривает нас, и я уже начинаю опасаться, что он вот-вот выведет нас на чистую воду. Но затем он усмехается, чуть ли не подскакивая от восторга.
– Вы то, что нужно мне сегодня вечером! Нет, ребята, серьезно, я так рад, что у меня такие классные друзья.
Даг протягивает к нам свой стакан с виски, и мы все чокаемся нашими напитками.
Энтони хлопает Дага по плечу:
– Что ж, тогда… сделаем это!
Не представляете своего будущего без бывшего? Как вы можете быть уверены в завтрашнем дне, если еще не изучили все сегодняшние возможности?
Несколько минут спустя я обнаруживаю, что, прижимаясь к стене и изо всех сил стараясь оказаться как можно дальше от омелы, я подвергаюсь нападкам со стороны красноносого оленя Рудольфа. Ну, точнее, это просто занудный парень в красном вязаном жилете, у которого на руку надета кукла из носка по имени Рудольф, от лица которой он и говорит. А я стою, размышляя, удастся ли мне заполучить «звенящий пропуск», если я поцелую под омелой красноносую куклу.
– Рудольф считает твой акцент очень соблазнительным.
Наконец-то Вязаный Жилет начинает говорить от своего лица, но от чего-то в его голосе или словах меня передергивает… Ощутив мое отвращение, Мистейк высовывается из сумки и начинает рычать. Вязаный Жилет, должно быть, не заметил собачку раньше, потому что он отскакивает от меня на несколько шагов. Но до Рудольфа Мистейк все еще в состоянии дотянуться. Она щелкает зубами и сдирает куклу с руки парня.
– Мистейк, фу, нельзя!
Я чуть не роняю сумку, пытаясь спасти Рудольфа от острых зубов Мистейк, но мы в итоге лишь разрываем его пополам.
Я передаю останки оленя в руки Вязаного Жилета:
– Мне очень жаль.
Парень забирает у меня кусочки материи и вздыхает:
– О нет, Рудольф… Милый, ни в чем не повинный Руди…
Возможно, он так шутит, но я не остаюсь, чтобы выяснить, так ли это. Я направляюсь к Энтони, который в эту же минуту отходит от одного из столиков с поднятыми вверх руками. Когда Мистейк хватает его за рукав, он тут же тянется к ней, потому что это дает ему возможность отвернуться от девушки с волосами мышиного цвета – она тут, наверное, единственная, кому слегка за двадцать, – сидящей за столиком и листающей что-то, напоминающее туристический путеводитель.
– Кажется, еще немного, и она заставила бы меня скидываться с ней на поездку в Мертл-Бич[45], – шепчет мне Энтони.
– Это еще что, – говорю я тоже очень тихо. – Меня вот пытались склеить куклой из носка. А Мистейк ее прикончила.
Энтони наклоняется и целует Мистейк в макушку:
– Хорошая девочка.
Я собираюсь спросить у Энтони, не хочет ли он уйти отсюда, а потом, вспомнив, почему мы вообще здесь оказались, я осматриваю зал в поисках Дага. Он сидит у бара, погруженный в беседу с немолодой женщиной, чья фиолетовая рубашка расстегнута так, чтобы под ней был хорошо виден кроваво-красный корсет. В зале слишком темно, чтобы можно было рассмотреть, что изображено на ее татуировке, но она покрывает всю ее кожу. Не думаю, что эта женщина – «обычный тип» для Дага, но, кажется, он вполне доволен. Поэтому я пожимаю плечами и смотрю на Энтони:
– Второй заход, я так понимаю?
Энтони, кажется, выглядит совсем безрадостным, но кивает:
– Один разговор, один поцелуй, а затем мы сваливаем отсюда. Сваливаем как можно дальше от этого Верхнего Ист-Сайда, хорошо?