Кэтрин Мур – Избранные произведения в одном томе (страница 90)

Джирел перешла ручей, причудливо бормочущий что-то на своем загадочном языке. В нескольких шагах от ручья она замерла на месте: вдруг задрожала земля, и послышался рокочущий стук копыт, который становился все громче. Она испуганно всматривалась в темноту, а земля сотрясалась все сильнее, топот приближался, и вот она увидела, что прямо на нее во мраке несется что-то белое. Из темноты вырвался табун белых как снег лошадей. Какое же это было великолепное зрелище: развевающиеся гривы и хвосты, стремительно мелькающие над землей ноги, волнующий сердце ритм слаженного движения этих красивых животных. Затаив дыхание, она наблюдала, как они пронеслись мимо совсем рядом, тряся головами, гордо топча землю копытами.

И тут Джирел заметила, как один из них споткнулся и толкнул другого, и тот растерянно тряхнул головой. И тогда она поняла: лошади были слепые. Она видела, что их шкуры загрубели от пота, губы были покрыты пеной, а из ноздрей текла кровь. Вот споткнулся еще один совершенно изможденный конь. Куда же бегут они, как одержимые, сквозь тьму, какие неведомые силы гонят их?

Последний конь, весь мокрый от пота, спотыкаясь, промчался совсем рядом, и Джирел увидела, как он, высоко вскинув голову и разбрызгивая пену, пронзительно заржал, словно обращаясь к звездам. Ей показалось, будто она разобрала человеческую речь в его ржании. Ей послышалось имя — «Жюльен! Жюльен!» — в этих высоких, проникнутых отчаянием звуках. И почему-то в третий раз за эту ночь душа ее содрогнулась от глубокого отчаяния и на глаза набежали слезы.

Грохот копыт стих, а в ушах ее еще долго стоял ужасный вопль, пронизанный человеческим страданием. Она отправилась дальше, едва сдерживая непослушные слезы. Ей было так жаль это прекрасное слепое существо, едва держащееся на ногах от изнеможения, из звериной глотки которого отчаянно вырвалось имя девушки и затихло, погребенное навеки во тьме.

Упала еще одна звезда, и Джирел прибавила ходу, безуспешно пытаясь избавиться от этой непонятной, странной жалости, вызвавшей слезы на ее глазах, на которые равнодушно взирала звездная темнота. Она начала понимать, что, хоть тут и не яма с кипящей серой и нигде не видно рогатых чертей, скачущих вокруг раскаленных сковородок, все же эти места раем тоже не назовешь.

Вот она заметила какое-то сияние на горизонте. Земля ушла у нее из-под ног, и Джирел полетела над низиной, а под ней тут и там разбегались в разные стороны бледные существа, разглядеть которых ей так и не удалось; впрочем, она и не сожалела об этом. Когда низина кончилась, сияние на горизонте стало видно более отчетливо. Джирел ускорила шаг в надежде, что это и есть то самое озеро.

И правда, это оказалось озеро, которое вряд ли могло существовать где-нибудь еще, кроме такого вот мрачного, поистине адского места. Она даже немного засомневалась, действительно ли демон света говорил ей об этом озере. Перед ней простиралась черная сияющая водная гладь. Поверхность озера мягко покачивалась, и было в этом движении нечто необычное. А в глубине, как замороженные во льду огненные мушки, сияли мириады совершенно неподвижных огоньков. Вдруг над головой ее что-то прошипело и яркая вспышка озарила темное небо. Она подняла голову и увидела, как какой-то светящийся предмет, описав в небе дугу, бесшумно, не вызвав всплеска, упал в озеро и по воде к берегу набежала и со странным шепотом разбилась у ее ног светящаяся рябь, — ей показалось, что каждая набегающая волна произносила по одному слогу какого-то слова.

Джирел еще раз взглянула на небо, чтобы определить, откуда упал этот огонь, но одни лишь звезды, холодные и чужие, безучастно смотрели на нее. Тогда она вытянула шею и вгляделась туда, откуда набежала рябь, образовавшаяся от упавшего огня. Ничего там не было, никакого следа. Но где же храм, про который говорил демон света?

Ага, посередине озера что-то темнеет. Она всмотрелась еще пристальней, и черное пятно приняло более отчетливые очертания: темный свод на фоне сияющей водной глади. Может быть, оно и есть тот самый храм. Джирел медленно пошла по берегу озера, стараясь найти место, где его будет лучше видно, — пока она видела просто темное пятно. Вдруг она обо что-то споткнулась.

Она испуганно посмотрела под ноги и увидела едва различимое пятнышко. Хотя нет, на ощупь это был какой-то твердый предмет… но разглядеть его было невозможно, словно перед пей была пустота, просто темное пятно в траве. Впрочем, похоже, это ступенька. Джирел всмотрелась пристальней и поняла, что это начало едва видного моста, узкой дугой проходящего над озером. Казалось, он был выстроен из пустоты, и невозможно было определить, где заканчивается мост и начинается тьма. И все же это был мост — дуга, словно вырезанная из цельной массы мрака, — и вел он как раз в нужную ей сторону. Почему-то Джирел была уверена, что темное пятно в центре озера и есть храм, который она ищет. Ее привели сюда падающие звезды, поэтому сбиться с пути она не могла. Джирел плотно сжала зубы, крепко ухватилась за рукоятку меча и ступила на мост. Он был твердым, словно сделанным из камня, шириной не более фута и без перил. Джирел сделала пару шагов, и голова ее слегка закружилась от монотонного покачивания воды и мерцания звезд, тускло сверкавших в глубинах озера. Она быстро справилась с собой, стараясь смотреть только прямо. Казалось, она идет по узкой и шаткой полоске пустоты через бездну и под ногами ее мерцают звезды. На середине пути монотонное колыхание воды, и иллюзия бесконечных, усеянных звездами пространств под ногами, и ощущение того, что впереди у нее никакой не мост, а просто пустота, — все это вместе вызвало новый приступ головокружения. Она оступилась, зашаталась, и мост, казалось, тоже зашатался вместе с ней над усеянной звездами пустотой.

Теперь она видела храм с близкого расстояния, хотя он по-прежнему едва просматривался. Виден был только силуэт, словно кто-то вырезал кусок усеянного звездами неба, а арки и колонны едва виднелись на фоне мерцающей водной глади. Но вот изогнутая тусклая дуга моста опустилась прямо у входа в храм. Джирел почти бегом промчалась последние метры и, едва переводя дыхание, остановилась под темной аркой, ведущей в храм. Тяжело дыша и сжимая в руке меч, она внимательно огляделась. Стояла полная тишина, никого вокруг не было, хотя она никак не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают с того самого момента, как она ступила на землю возле храма.

Храм был небольшой, всего несколько квадратных метров пустоты над мерцающей водной гладью. А в центре его стояла скульптура.

Молча Джирел рассматривала эту статую, и на душе у нее становилось все тяжелей, будто кто-то пытался завладеть ее волей. Статуя была сделана из незнакомого Джирел темного материала. Он не был похож на тот, из которого был выстроен сам храм. Даже в темноте Джирел без труда различала эту статую. Она изображала сидящего на корточках человека, вытянувшего вперед голову, — существо, похоже, бесполое, ни мужчина, ни женщина; на лбу один-единственный глаз, полуприкрытый, словно от наслаждения, губы вытянуты как для поцелуя. Хоть и был это всего лишь безжизненный идол, но Джирел почувствовала, что в храме присутствует и кто-то живой, но столь чуждый и загадочный, что она инстинктивно отпрянула назад.

Так она стояла, наверно, с минуту, не решаясь войти туда, где обитало столь чуждое существо, еще не вполне сознавая, как постепенно завладевает ею чья-то молчаливая воля. И постепенно до нее дошло, что все линии, все углы этого едва различимого здания были устремлены к идолу, даже мост через озеро изогнулся дугой по направлению к этой статуе. И арки, соединяющие колонны, и даже звезды в озере, как и в небе, — все было сгруппировано вокруг идола, который был как бы центром всего мироздания. Каждая линия, каждый изгиб в этом тусклом мире имели смысл только по отношению к сидевшему на корточках истукану с закрытым глазом и приоткрытым в ожидании ртом, напротив которого стояла Джирел.

Казалось, все вокруг существовало лишь благодаря этому идолу, все вокруг было устремлено к нему — сходное чувство овладело и Джирел. Она нерешительно, сама не сознавая, что делает, сделала шаг вперед. Именно этого и ждала закравшаяся в ее душу чужая воля. Стремительный вихрь подхватил Джирел и потащил к статуе. Она не могла больше противиться чуждой воле: понимая, что делает что-то непоправимое, она медленно пошла к статуе. Какой-то частью сознания, оставшейся свободной, она понимала, что ее охватывает безумие, что ею овладела слепая, непреодолимая сила, которой подчиняется в этом мире каждый атом. Вместе со звездами, которые кружились вокруг нее как в водовороте, она подошла к идолу. Ее меч, о котором она совсем забыла, словно в обряде посвящения в рыцари, коснулся его плеча. Она запрокинула свою рыжеволосую голову и, как завороженная, коснулась губами протянутых губ.

Это было как сон, кошмарный сон. Джирел ответила на поцелуй идола, она почувствовала, как ледяные губы шевельнулись под ее губами. Женщина, по жилам которой текла горячая кровь, слилась в поцелуе с каменным истуканом, их губы соединились, и что-то холодное и страшное, совершенно чуждое ее естеству, проникло в душу Джирел. Душа ее содрогнулась под давлением ледяного груза пустоты, похожей на пузырь, наполненный чем-то жутким и неведомым. И в той крохотной частичке души, которая избежала соприкосновения со зловещим неведомым, поселилась страшная тяжесть. Это было похоже на угрызения совести или отчаяние, только гораздо холоднее и необычнее — в нем таилось предчувствие ужаса, как если бы этот груз представлял собой яйцо, из которого может вылупиться нечто столь жуткое, что и подумать страшно.