Кэтрин Мур – Избранные произведения в одном томе (страница 63)

— Черт побери, в конце концов, устроим им тут небольшой фейерверк, подпалим им хвосты… — пробормотал Смит, вглядываясь в слишком прожорливые джунгли. — Неудивительно, что оба эти бедняги вернулись отсюда слегка пришибленными. Как им только удалось остаться в живых да еще и выбраться — вот чего я не понимаю… Это же…

— Эй! Фарол меня подери! — зашептал Ярол с таким благоговейным ужасом в голосе, что Смит замолчал на полуслове, резко обернулся и его рука автоматически дернулась к бластеру.

Он увидел, что маленький венерианин внимательно смотрит на что-то такое снаружи через левый кормовой люк.

— Это же дорога! — С разинутым ртом он тыкал пальцем в пространство. — Чтоб я попал на ужин Черному Фаролу, если это не дорога, вон там, видите?!

Пилот достал термоядерную марсианскую сигарету и с наслаждением затянулся — его все это мало интересовало. Но Смит тут же встал рядом с венерианином, не успел тот и договорить, — и оба они молча уставились на нечто совершенно удивительное, открывшееся перед ними через стекло люка. А там и правда, кто бы мог поверить, сумрак джунглей прорезала широкая, прямая как стрела дорога. И как ни странно, алчные растительные твари почему-то не смели вторгаться в пределы этой неизвестно откуда взявшейся дороги даже усиком, даже крохотным листиком, словно их там поджидала лютая смерть. Даже наверху, над дорогой, пространство было чистым, словно ненасытным джунглям вторгаться в него тоже было запрещено. Лишь на достаточно большой высоте их лианы сплетались над дорогой в зеленую арку. Было такое впечатление, будто сквозь джунгли проходит некий прямой и мощный луч, убивающий всякую жизнь на своем пути. Даже вязкая грязь в этом месте затвердела и превратилась в прочную мостовую. Эта загадочная, совершенно пустая и чистая и абсолютно прямая дорога прорезала клубящиеся буйной растительностью джунгли и терялась где-то вдали.

— Н-да, — прервал наконец молчание Ярол, — неплохое начало. И делать ничего не надо: топай себе по чистой дорожке, наверняка наткнешься на каких-нибудь местных красоток. Голову даю на отсечение, никаких красавиц там в джунглях не водится. Судя по этой дороге, на этой луне есть цивилизация.

— Знать бы только, кто соорудил ее, — ей-богу, на душе у меня было бы легче, — сказал Смит. — Да, на некоторых астероидах или спутниках порой попадаются смешные штуки.

Кошачьи глаза Ярола так и сияли.

— Вот за это я и люблю такую жизнь, — ухмыльнулся он. — Скучать не приходится. Ну а что там говорят твои приборы?

Пилот, не вставая со своего кресла у панели управления, бросил взгляд на приборную доску, показывающую состояние атмосферы и силу планетного притяжения за бортом.

— Нормально, — пробормотал он. — Не забудьте прихватить бластеры.

Смит стряхнул с себя неожиданное волнение и подошел к оружейной стойке.

— И зарядов побольше, — сказал он, — Неизвестно еще, во что мы там можем вляпаться.

Пилот сдвинул ядовитую сигарету из угла в угол толстых губ и промычал:

— Удачи. Вот что вам понадобится больше всего…

Но Смит и его напарник с кошачьими глазами уже топали к выходному люку.

Пилот относился к той породе людей, которым наплевать на все, кроме собственного удобства и комфорта. Они привыкли выполнять свою работу «от и до» с минимальными затратами энергии, а что больше того — то от лукавого, поэтому он даже не потрудился посмотреть вслед этим двоим, уже распахнувшим двери, чтобы шагнуть в густую, горячую атмосферу, благоухание зеленой растительности которой смешалось с отвратительным зловонием гниения.

Едва Смит и Ярол остановились, оглядываясь и не успев даже закрыть дверь, как конец лианы так и хлестнул по ней. Ярол выругался по-венериански и быстро отпрянул назад, выхватив свой бластер. Через мгновение его ослепительный луч проделал свой разрушительный путь сквозь заросли плотоядных растений прямо к полого идущей дороге, которая находилась в десятке футов от них. Уничтоженные зеленые твари издали чудовищное предсмертное шипение и клокотание, и перед ними открылась чистая тропа, ведущая через джунгли прямо от выходного люка корабля до дороги. Ярол первым ступил в зловонную грязь, которая запузырилась вокруг его сапог. Он снова выругался, утонув по колено в черной жиже. Смит, с кривой усмешкой на лице, последовал за ним. Не отставая друг от друга, они побрели по направлению к дороге.

Хотя расстояние было совсем небольшим, они потратили не менее десяти минут, чтобы преодолеть его. Зеленые твари то и дело бросались на них с обеих сторон выжженного коридора, оба приятеля уже успели получить не менее дюжины глубоких кровоточащих царапин, они задыхались и были с ног до головы в грязи. Наконец, злые как черти, они добрались до цели и поставили ноги на твердое основание дороги.

— Фьють! — присвистнул Ярол, изо всех сил топая ногами, чтобы стряхнуть грязь с сапог. — Фарол меня подери, если я хоть на шаг сойду с этой дороги. Нет в мире такой сирены, которая сможет меня соблазнить шагнуть обратно в эту помойку. Бедняга Сэмбре!

— Да ладно тебе… Скажи лучше, куда направимся?

Ярол вытер пот со лба, глубоко вздохнул, с отвращением сморщив нос.

— Если хочешь знать мое мнение, то идти надо против ветра. Ты хоть когда-нибудь в жизни обонял такую вонь? А жара! О боги! Я уже насквозь мокрый.

Ничего не говоря, Смит кивнул и повернул направо, откуда легкий ветерок нес навстречу густой, влажный воздух. Смит был сухопарым и вообще-то невосприимчивым к резким переменам климата, но сейчас продубленная кожа на его лице блестела, рубаха прилипла к спине и покрылась темными пятнами пота, а с Ярола, родившегося на Горячей Планете, пот тек ручьями.

Прохладный ветерок, однако, стал приятно обвевать им лица, стоило им пойти в сторону, откуда он дул. Молча и тяжело дыша, они плелись по дороге, и чем дальше они продвигались, тем большее удивление охватывало их. С каждым шагом дорога казалась им все более загадочной. Никаких следов транспортных средств, никаких следов вообще. И таинственный лес нигде, ни в одном месте даже на волосок не заходил за границу, обозначенную этой дорогой.

По обеим сторонам, за пределами этих строго обозначенных границ, продолжалась буйная каннибальская жизнь растительности. Ползучие растения болтали огромными дисками, которые всасывали все, что им попадалось, и то и дело выбрасывали лианы или щупальца, колючки на которых больше напоминали острые клыки хищников; они всегда были наготове к смертельному броску на любой движущийся объект в пределах досягаемости. Какие-то земноводные твари сновали и бултыхались в тинистой болотной жиже, время от времени попискивая или повизгивая, когда попадались в усеянную колючками ловушку, и изо всех сил стараясь из нее высвободиться. А пару раз до слуха их донесся даже голодный рев невидимого чудовища. Их окружала грубая, первобытная жизнь: везде была непрерывная возня, борьба за выживание, поедание всех всеми — это была планета, в муках рождающая новую жизнь.

Но отсюда, с этой дороги, которая могла быть построена только вполне развитой цивилизацией, джунгли с их алчными и ненасытными тварями казались где-то совсем далеко, словно были каким-то нереальным миром из учебно-познавательного фильма, правда без комментариев высоколобого ученого и музыкального сопровождения. Пока приятели ушли еще не слишком далеко, они уделяли не очень много внимания этому миру, и все эти хриплые крики, и резкие броски живых и голодных лиан, и жадная лесная поросль — все это теперь не казалось им столь важным, можно сказать, они почти забыли про страшные вонючие джунгли. Из того мира на дорогу ничто не попадало и, похоже, не смело попасть.

По мере того как они уходили все дальше и дальше, зной постепенно ослабевал; легкий ветерок все так же дул им в лица, облегчая путь. И ноздри их ощущали в нем слабый запах, приятный и тонкий, запах явно чуждый тому зловонию, которое исходило от болота, окружающего дорогу. Наполненные ароматом порывы этого ветерка ласково обвевали их горячие лица.

Смит не забывал регулярно посматривать через плечо на своего товарища, и брови его были сдвинуты, как всегда, когда он чувствовал тревогу.

— Если у нас не будет никаких проблем с этой нашей долбаной командой, пока мы все тут не закончим, поставлю тебе ящик сегира.

— Идет, — весело согласился Ярол, сверкнув в сторону Смита своими раскосыми кошачьими глазами так же беззаботно и дико, как местная плотоядная лиана. — Это еще та троица, — добавил он вполголоса.

— Таким ничего не стоит взять и подумать, а почему бы не оставить нас тут, а нашу долю поделить между собой, — сказал Смит. — Мы приведем девочек, а они нас просто кинут. Если это им еще не пришло в голову, где гарантия, что не придет через минуту?

— А там их не ждет ничего хорошего, — усмехнулся Ярол. — Они… они…

Он вдруг запнулся и замолчал. Ветерок донес до их слуха какой-то звук. Смит так и замер на месте, насторожив уши, чтобы поймать хотя бы эхо этого странного бормотания, которое прилетело к ним вместе с ветром. Такой звук, ей-богу, мог случайно перелететь через стены рая.

Они стояли молча, затаив дыхание — и звук раздался снова… будто колокольчик зазвенел. Это был мягкий, восхитительный, едва уловимый смех. Он достиг их ушей издалека, этот прекраснейший из прекрасных — смех женщины. Ласка звучала в нем, ласка благоуханного, свежего и сладостного поцелуя. Он прошелся по нервам Смита, словно нежные пальцы юной девы, и замер в тишине, которая, казалось, неохотно приняла в себя этот тонкий и изысканный звук, раздробила его на осколки эха и поглотила совсем, и теперь в ушах Смита стучала только кровь.