Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 56)

Затем Адам глянул на нее и улыбнулся, и все звуки войны тут же смолкли, словно их никогда и не было. Полуразумный Сад тревожно шелестел кронами деревьев, отвечая звону сражения, доносившемуся с высоты, но Мужчина и Женщина ничего не слышали.

Время словно исчезло. Но все-таки оно шло, и постепенно мягкие зеленоватые сумерки Эдема становились все гуще. Через какое-то время Адам и Лилит остановились на мшистом берегу ручейка, звенящего по камням. Склонившись головой на плечо Адама и слушая звуки воды, Лилит вспомнила, что именно вода была основой их плоти.

— Адам, — пробормотала она, — ты недавно упомянул об умирании. А что ты знаешь о смерти?

— О смерти? — беспечно переспросил Адам. — Не помню. Не думаю, что когда-либо вообще слышал о ней.

— Надеюсь, что никогда и не услышишь, — сказала Лилит. — Это означало бы, знаешь ли, уход из Эдема.

Рука его обняла ее еще сильнее.

— Я не могу! Я никогда не уйду отсюда!

— Но ты не бессмертен, мой дорогой. Это произойдет, если...

— Если что? Говори же!

— Если существует Древо Жизни, — медленно, обдумывая каждое слово, произнесла она. — Древо, плоды которого дадут тебе бессмертие, точно так же, как плоды другого Древа дадут тебе знания, и тогда, я думаю, сам Господь не сможет изгнать тебя из Эдема.

— Древо Жизни... — тихонько повторил он. — На что же оно похоже?

— Я думаю, это темное Древо, — почти шепотом отозвалась Лилит. — Темные ветви, немножко светлее листва и яркие плоды, висящие среди нее, как фонарики. А ты случайно не видел такое?

Адам молчал. Лилит поглядела на него. Глаза его были закрыты, и на лице даже в сумерках была отчетливо видна тоска. Долгое время их окутывала тишина. Затем Лилит почувствовала, как его напряженное тело расслабилось. Он сделал глубокий вдох и выдох.

— Я думаю, Древо Жизни существует, — сказал он. — Кажется, оно стоит в центре Сада возле другого Древа. Я уверен, что оно там. Плоды его действительно светятся, как ты и сказала. В темноте они излучают свет, похожий на лунный. Завтра мы отведаем их.

Лилит тоже расслабилась на его плече и тоже вздохнула. Завтра он станет бессмертен, как и она. С тревогой она вслушивалась в далекие боевые кличи серафимов, эхом долетающие с Небес. Война на Небесах и мир на Земле...

Из углубляющихся сумерек Эдема не слышалось никаких звуков, кроме музыки воды, текущей куда-то между деревьями и напевающей колыбельную тоненьким голоском, точно серафимы перед тем как уснуть. Где-то неподалеку раздался какой-то тихий голосок, но тут же смолк. Восхитительная усталость объяла тело Лилит. Она положила на плечо Адама другую щеку и почувствовала, как мысли ее затуманиваются, словно она с головой погружается в воду.

И был вечер, и было утро, день восьмой.

Лилит проснулась первой. Чудесно пели птицы, голова Лилит лежала на плече Адама, а над ручейком парил херувим, трепеща радужными крылышками, и тоненьким голоском пел утренний гимн. Лилит почувствовала, как в мягкой прохладе утра пробуждается весь Сад, и улыбнулась. Адам слегка пошевелился. Она с нежностью поглядела на него сверху вниз, но тут же встревожилась. Она пришла сюда, чтобы стать единым целым с Адамом так же, как Адам был единым целым с Садом, но эта плоть была такой предательской.

Так резко, словно ударила молния, она поняла это. И ужас от того, что эта плоть делала с сáмой Лилит, накрыл ее, точно гигантской волной. Даже не понимая, что творит, она вырвалась из плоти и ринулась, неощутимая, ввысь хрустального утра. Адам, тело которого она оценила так высоко, стал почти невидим, поскольку вершины деревьев скрыли его перистыми зелеными кронами, но она ясно увидела стены, окружающие Сад, и реки, опоясывающие его, как четыре широких серебряных лезвия, блестящих под утренним солнцем.

И если спящий Адам был еще слегка виден, то женская фигурка подле него совсем растворилась в зеленом мху там, под деревьями.

Лилит плавала в восхитительно яркой пустоте начинающегося утра. Отсюда она уже слышала мощные голоса серафимов, поющие осанну на могучих золотых хорах вдоль яшмовых стен. Какие бы беспорядки не творились вчера на Небесах, сегодня все явно было разрешено. Так что Лилит даже не потрудилась подумать об этом.

Она была свободна от плоти и той слабости, что плоть влила в нее. Она все теперь видела ясно, ее не вводили теперь в заблуждения надуманные искажения, что делают жизнь во плоти такой сложной. Адама она теперь видела лишь превосходным сосудом, наполненным силой Бога. В Эдеме перспективы ее взглядов были слишком искажены, чтобы понять, как мало значения имеет его великолепное тело по сравнению со свойственной ему силой.

Лилит позволила чистому холодному эфиру смыть все иллюзии, пока бесконечное время пустоты плавало вокруг неподвижной нее. И теперь она поняла, что находится в большей опасности, чем думала. Потребовалось парение в ярких высотах, чтобы очистить ее разум от мыслей об Адаме. Обновленная и укрепленная против этих опасных слабостей, Лилит теперь могла вернуться и продолжить свою опасную миссию. И нужно сделать это быстро, пока Господь не заметил ее. Или уже заметил?

Она проделала длинную дугу в воздухе, резко опускаясь к Эдему.

Адам все еще спал на мягком мху. Лилит подлетела и собралась в ожидании входа в тело, которое недавно покинула. А затем шок молнией пронзил ее, в то время как ее уже окружал Сад. Поскольку там, где она оставила смятую, как бесполезную шелуху, оболочку плоти, теперь на плече Адама спала полная сил женщина, и голова ее чуть колебалась в такт его мощному дыханию.

Лилит подлетела поближе, раскаленная гневом и ревностью, какие никогда прежде не чувствовала, и коснулась ее. Женщина была окутана слабо светящимся ореолом, как и сам Адам. Но под этим ореолом было тело, которое носила Лилит.

Потрясенная бестелесная Лилит висела в воздухе. Наверное, Бог сейчас смотрит на нее, ожидая подходящего момента нанести удар. Он был здесь... совсем недавно, может, всего лишь миг назад. Лилит поняла это по объявшей это место тишине. Все было упокоенно и одновременно трепетало перед Его недавним Присутствием. Бог прошел мимо, Бог увидел незанятую плоть, которую Лилит отбросила, чтобы поплавать в эфире, и Бог тут же все понял, поскольку Он был Всевидящим.

И он взял отброшенную ею плоть и использовал в Своих интересах. И вот эта плоть, светившаяся от прикосновения руки Адама, принадлежала теперь другой женщине, спавшей на ее месте на мужском плече. Лилит задрожала от невыносимых чувств при мысли об этом. Она не могла...

И тут Адам проснулся. Лилит подлетела поближе, ревниво глядя, как он зевает, моргает, улыбается, поворачивая голову, чтобы взглянуть на лежащую рядом с ним женщину. Затем сел так резко, что золотистое создание, прижавшееся к нему, воскликнуло высоким сладким голоском, и открыв глаза, еще более синие, чем у херувима, укоризненно уставилось на него. Лилит уже успела возненавидеть ее, но все же не могла не признать, что есть в ней краса, сопоставимая с красотой Адама, изящная, совершенной невинностью наполнявшая пустой сосуд тела. Была в ней некая округлость и привлекательная мягкость, новая в Эдеме, хотя она носила то же тело, что и прежде Лилит.

Адам смутился под ее взглядом и был изумлен.

— Л-Лилит... — запинаясь, пробормотал он. — Кто ты? И где Лилит? Я...

— Кто такая Лилит? — нежным голоском требовательно вопросила девушка, тоже садясь и обеими руками откидывая назад сияющие под солнцем волосы. — Я не знаю такой. Не помню... — Слова замерли, и она оглядела Сад пристальными синими глазами, яркими от удивления.

Затем взгляд ее вернулся к Адаму, и она сладенько так улыбнулась.

Адам схватился рукой за бок, нахмурив золотистые брови и поморщившись от первой боли, случившейся в Эдеме. Он вообще не помнил, почему у него вдруг заболел бок так, словно из него изъяли кусок.

И тут из сияния утра внезапно раздался беззвучный и бестелесный, но раскатившийся по округе Голос:

— Я вынул ребро из твоего бока, Человек.

И поляна затрепетала от этих звуков, ручей перестал журчать, а листья замерли на деревьях. Птицы прекратили петь, а животные — подавать голоса. А Голос продолжал, заполняя все утро, весь Сад:

— Из плоти твоей Я создал тебе помощника и жену. Отринь всех других, стань единым лишь с ней. Отринь всех других...

Голос замолчал, но не резко, а повторяя последнюю фразу, и листва на деревьях трепетала в ритме с нею:

— Отринь всех других... всех других... всех других...

А затем, словно сияние утра на миг потухло в Саду, но никто не почувствовал, как Он удалился. Только воздух чуть потускнел и сгустился, словно мигнув во след уходящему Богу.

Женщина прижалась к Адаму, неуверенно обнимая его, напуганная этим безмолвным всепроникающим Голосом и тишиной Сада. Адам машинально обнял ее, трепещущую, припавшую к его плечу. Затем вскинул вверх голову, поскольку Голос перестал отдаваться эхом.

— Да, Господь, — покорно сказал он.

Какой-то момент тишина еще висела повсюду. Но затем ручей робко вновь зажурчал свою мелодию, запели птички, подул ветерок. Бог ушел.

Бестелесная, дрожащая от эмоций, которые не могла даже назвать, Лилит наблюдала за Мужчиной и его женщиной на мшистом берегу, на котором она сама вчера вечером возлежала с Адамом. Адам глянул на напуганную девушку, прижавшуюся к нему.