Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 35)

— По-моему, у нее гипотермия, — крикнул он Шону. — Принеси полотенца. — Из воды он вынес Кейт на руках, словно одну из своих бывших девушек. Ветер хлестал его по коже. Его зубы клацали друг о друга, но что это значило в сравнении с Кейт, чьи челюсти работали быстрее, чем палит автомат. Она дрожала с ног до головы, ее тело посинело, дыхание было хриплым и поверхностным. Он попытался вспомнить, что в былые времена читал о том, как поступать с пострадавшими от переохлаждения, но так и не смог раскопать в памяти ничего полезного. Конечно, ее надо согреть, но какие меры следует принимать в первую очередь? А вдруг то, что они делают, скорее навредит ей, нежели поможет?

— Мы должны отвезти ее в больницу, — сказал он Мэри, когда добрался до пляжа. Ту тоже била дрожь, впрочем, и остальные не были исключением.

— Нет, нет… только не в больницу, — пробормотала Кейт.

Он опустил ее на полотенце, которое Шон положил на землю. Его сестры сгрудились вокруг, прижимаясь к его плечам.

— Надо снять с нее купальник, — сказала Лидди. — А вы, двое, отвернитесь.

Райан было хотел возразить, но подумал — зачем? Неужели он сам хотел снять купальник со своей сестры, которую так и сотрясала дрожь? Ответ был «нет». Он встретился взглядом с Шоном, и они повернулись кругом, словно по команде. Он взял свое полотенце и стал растираться изо всех сил. До его ушей донеслось успокаивающее бормотание Лидди, которая что-то нашептывала Кейт, одновременно высвобождая ее из купальника и окутывая полотенцами. Он почувствовал себя никчемным. Когда же обернулся, то увидел, что перед ним находится что-то вроде мумии накануне помещения в гробницу: была закутана даже голова.

— Давай отнесем ее в дом, — сказала Мэри.

Райан наклонился, чтобы снова поднять ее. Теперь ее тело было столь же вялым, сколь ранее — напряженным, но он по-прежнему чувствовал, как холод просачивается сквозь полотенца. Ее губы сохраняли синий оттенок. И как он ни старался, но не мог отделаться от воспоминаний о другой девушке с губами того же цвета.

— Эми, сделай горячий шоколад! — закричал Райан, когда они подошли к домику, его сестры по-прежнему бестолково толклись вокруг. Ему хотелось сказать им, чтобы они ушли, что не только их это дело касается, а он свое дело как раз знает. Всю свою жизнь он чувствовал себя так, словно семья чего-то ему недодала. По крайней мере, действовать самостоятельно ему постоянно мешали.

— Я зажгу огонь, — сказал Шон.

— Хорошая мысль. Не дашь мне вон то кресло, Марго?

Та подошла к креслу-качалке в углу и подтащила его поближе к камину.

— Что произошло? — спросила Эми, выходя из кухни. На ее переносице белела полоска муки. — О Боже! Кейт! Кэти, что случилось?

— У нее гипотермия, — сказал Райан, мягко опустив ее в кресло-качалку. Голова Кейт безвольно откинулась в сторону, хотя ее глаза были открыты. Казалось, они были сосредоточены на чем-то таком, что никто, кроме нее, не мог видеть. Райан всем сердцем желал, чтобы его сестра не казалась вот такой, почти мертвой. — Может кто-нибудь сходить наверх и принести одеяла?

— Я пойду, — сказала Марго. — Шон, ты не против?

— Конечно, нет, — как-то неуверенно сказал он.

Райан бросил на него взгляд. Он никогда не считал Шона эгоистом — с чего бы ему так беспокоиться об одеялах, хотя те, конечно, являлись собственностью лагеря? Который, кстати, принадлежал… Вот же хрень.

Эми опустилась на колени у ног Кейт и взяла ее за руки.

— Все хорошо, моя милая. Все у тебя будет хорошо.

Она начала растирать Кейт руки, не отрывая взгляда от ее глаз. Райан почувствовал, как в его груди поднимается какое-то новое, незнакомое ему чувство. Это было более чем удивительно, но он сразу понял, что между ними происходит, и ему стало… противно? Устыдившись, он отвел глаза. Он не разделял взгляды общественности на однополую любовь и на всеобщее равенство в этих вопросах — все это казалось ему очередным либеральным трезвоном.

— Где, наконец, эти чертовы одеяла? — взревел он.

— Я принесу, — ответила Марго. — Ох, Эми…

Еще сильнее Райану стало стыдно от того, что его сестра отреагировала на происходящее гораздо эмоциональнее, чем он сам. Вот так-то. Может, если бы речь шла о Лидди, ему не было бы так стыдно. Но Кейт… Кейт была почти такой же, как и он сам, подумал он, но затем отогнал эту мысль.

Эми вызывающе подняла голову.

— Давайте одеяла сюда.

Марго протянула ей их. Эми, в свою очередь, осторожно освободила Кейт от полотенец. Райан понимал, что ему следовало бы отвести глаза, как тогда, на пляже, но теперь все произошло так быстро, что, похоже, не имело никакого значения, смотрел он или нет. Кейт, казалось, пришла в себя от одного прикосновения Эми. Он молча наблюдал за тем, как Эми оборачивает ее в старые (и давно списанные) армейские одеяла, снятые с кровати Шона.

— Очень холодно ногам, — сказала она едва слышно.

Мэри подошла, села рядом и взяла стопу Кейт в свои ладони. Эми взяла другую. Они стали нежно растирать ее ступни, и те медленно, но верно начали приобретать розовый оттенок вместо прежнего, мертвенно-бледного.

Шон зажег огонь. Когда дрова как следует разгорелись, он закрыл камин экраном. Райан подошел к нему, протягивая свои замерзшие руки к огню. Может, с Кейт и будет все в порядке, но ничего этого не случилось бы, если бы не Шон.

— Чертовски глупая была идея. Мы же там все могли помереть.

— В правилах говорится, что…

— Да отвали ты уже со своими чертовыми правилами. Иисусе! Тебе что, все равно, что дальше будет с Кейт?

— Конечно, нет.

Лидди вышла из кабинета.

— Я только что позвонила 9-1-1. Те сказали, что ее нужно держать в тепле и поить чем-нибудь теплым. А, вы развели огонь! Это хорошо. Пойду сделаю ей чай.

Никто не ответил ей, но Райан отошел от Шона, едва удержавшись от того, чтобы врезать ему, и проследовал за ней в кухню. Она начала рыться в шкафах, каждый раз раздраженно хлопая дверцей, когда не находила нужного.

— Может, поискать в кладовке? Я быстро, — сказал Райан.

— Да не надо, не суетись. Я сейчас сама схожу.

Она пересекла длинную кухню (из-за этого та была скорее похожа на корабельный камбуз) и исчезла в кладовке. Райан ждал, когда она выйдет, но, потеряв терпение, сам пошел ее искать. Он завернул за угол и ничего не увидел. Потом взглянул налево — там она и была. Она сидела, скорчившись на полу у холодильника, и рыдала.

— Что с тобой?

Она покачала головой и вытерла глаза.

— Все со мной нормально. Все хорошо.

Он сел рядом с ней. Пол у холодильника был холодным, но все-таки не таким холодным, как озерная вода.

— Слушай, как-то это не похоже на тебя.

— Знаю, понял? Я столько раз успела себе представить, как Кейт умрет, что даже успела повзрослеть за это время.

— Я вовсе не об этом.

— А, тебя шокирует мое теперешнее поведение, потому что обычно я веду себя как черствая бездушная сука?

Райан молчал.

— Да знаю я, знаю. Понял?

— Ничего, поплачь. Это в самом деле было страшно. Даже я испугался.

— Даже ты?

— Конечно. — Он пододвинул ноги поближе к Лидди. Та оперлась на его плечо.

— Знаешь, это сделал вовсе не я, — сказал он. — Ну, с Амандой…

— Разве сейчас подходящее время, чтобы рассказывать об этом?

— Может, и нет. Но потом дай мне шанс, ладно? Когда мы убедимся, что с Кейт все в порядке.

— А с ней точно будет все в порядке?

— Обязательно. — Райан похлопал ее по колену. — Может, все-таки займемся чаем?

— Ага.

Он встал и протянул ей руку. Она ухватилась за нее, и он помог ей встать с той же легкостью, словно опять стал молодым. А она подыграла ему, снова плюхнувшись на пол и опять подняв руки, словно только что выполнила какой-то сложный кульбит.

— Неплохо приземлилась, — заметил Райан.

— Должна же я хоть что-то делать хорошо.

Глава 27. Как почувствовать себя ничтожным

Лидди не могла поверить, что она позволила себе сломаться перед Райаном — это было равносильно тому, что на нее глазела целая толпа. Но до чего же страшно было видеть свою сестру — точную копию тебя самой — почти безо всяких признаков жизни. Но она знала, что с Кейт все будет в порядке. Ладно, почти наверняка знала. Ну, хорошо, она не знала — именно поэтому, от мыслей о том, что в мире больше не будет Кейт, она и сломалась. К тому же, если быть до конца честной, ее сильно беспокоили отношения между Кейт и Эми. Из-за этой близости она сама чувствовала себя лишней, в мире Кейт для нее больше не оставалось места. Ведь раньше, с кем бы они ни водились — даже с любимыми людьми — их родственная связь всегда была для них на первом месте. Оказывается, быть одним из близнецов — это своего рода сделка. Об этом, собственно, даже и говорить не нужно — ты просто знаешь, что в сравнительно недалеком будущем окажешься вместе с твоей копией в каком-нибудь доме престарелых, а одеваться вы будете по-прежнему одинаково, как тогда, когда вы были детьми.

Со всем этим Лидди вполне была готова примириться, хотя и старалась изо всех сил не быть похожей на Кейт, не говоря уже о том, что скрывала от нее свои эмоции. И она никогда не задавала Кейт вопросов, что та чувствует по этому поводу. Ей почему-то представлялось, что все в жизни будет именно так, как она рассчитывала; как правило, так и происходило, если только она достаточно сильно хотела этого. Иногда ей приходилось ждать какое-то время — как это было с Оуэном — но то было, так сказать, обычное ожидание предсказуемого финала.