Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 16)

— Почему ты так говоришь?

— Ты знаешь почему, Райан.

Он вздрогнул, хотя дом все еще хранил «тепло» их встречи; но это было не просто тепло, это был жар распаленных тел, жар гнева. Окна до сих пор оставались запотевшими от этих миазмов.

— Ты говоришь так потому, что… Потому что я был на Острове той ночью?

Он никогда не понимал, откуда полиция узнала, что он был там, даже когда признался в этом. Может быть, копы просто слишком сильно давили на него. Агрессивно давили, и в конце концов, вынудили признаться. Заковыристые, скользкие вопросы, запугивание — все это в итоге сработало. Он пришел в ужас. «Мы знаем, что именно ты надругался над ней, Райан. Будет намного проще, если ты все расскажешь». Снова и снова они повторяли эту фразу. Но каким-то образом он еще держался — да, он был там, но ушел и больше никого не видел. А когда они спросили его о том, что он сам думает о случившемся, он упомянул коттеджи на другой стороне озера. В то лето там жила группа парней, лет по двадцать с небольшим. Они любили выпивать на понтонной лодке и нередко подходили на ней близко к пляжу, когда Аманда и Марго выполняли обязанности спасателей. «Вам определенно стоит проверить этих парней», — твердил он полицейским, — «Они всегда свистели девчонкам и отпускали всякие сальные шуточки». Его слова записывали, но вряд ли копы действительно занялись этими парнями. Во всяком случае, Райану об этом не сообщали, даже не собирались. У них ведь под рукой был главный подозреваемый.

Но внезапно вопросы прекратились. Еще несколько тревожных недель ничего не происходило, но Райан по-прежнему чувствовал себя, словно раскачивающийся маятник. Полиция прекратила расследование, все материалы, как ему представлялось, были снабжены пометкой «нераскрытое». Если бы кто-нибудь спросил его тогда, что он думает по этому поводу, он наверняка ответил бы — его родители заплатили кому нужно, или подключили к этому Свифта — ведь такие люди, как Свифт, как раз и существуют для улаживания подобных дел. А самому ему отнюдь не привыкать.

Теперь он знал, что это невозможно. Да, его родители могли организовать лагерь для отдыха богатеньких детишек, но сами они отнюдь не были богачами. Копов, конечно, можно было убедить взглянуть на все с другой стороны, но для этого нужно было быть кем-то вроде Кеннеди. А что им какие-то Макаллистеры? «Тьфу» и растереть.

Поэтому он и недоумевал, почему полиция вдруг свернула дело. Постепенно он начал понимать, что сам вбил себе в голову мысль — его отец заплатил за то, чтобы расследование запрятали под сукно.

— Райан?

— Что?

— Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

— Ты о чем это? Хочешь сказать, что поверишь моим словам?

— Я могла бы это сделать. — Кейт встала. — Но твои исповеди мне вовсе ни к чему.

— Не собираюсь я тебе исповедоваться. Просто хотел спросить тебя… ты думаешь обо мне так, как и раньше?

— Не знаю. Знаю лишь, что ты лгал все это время, а это явно неспроста. Если бы тебе нечего было скрывать, ты сразу выложил бы правду.

— У людей есть множество причин для лжи, Кейт.

— И как я об этом не подумала! — саркастически отозвалась она.

— А ты, тем не менее, попробуй. Жизнь ведь не всегда делится только на черное и белое.

Она посмотрела на него, в очередной раз напомнив ему Лидди.

— В этом ты, может быть, и прав. Но ты все равно лжец.

Глава 14 Суета

Мэри отцепила поводья Корицы от перил крыльца и повела ее по дороге к конюшням. Лошадь уткнулась носом в ее шею, обдавая ее теплым дыханием, так что Мэри понимала — Корица довольна и спокойна.

Сама она тоже чувствовала себя на удивление спокойной. Но, ради всего святого, почему ее отец поднял такую суету из-за той девчонки, Аманды, которой он никогда не нравился, поскольку думал, что она плохо влияет на Марго?

Мэри хорошо помнила ту ночь на Острове. Она запомнилась ей, поскольку тогда она в первый раз была вожатой, а также потому, что работала в паре с Марго. Они с Марго были близки, но в другой, не лагерно, зимней жизни в Монреале, еще с тех пор как были маленькими. Они всегда возвращались в город через пару недель после начала учебного года и это словно скрепляло их связь. Все дружеские компании формируются в первые дни на школьном дворе и спустя неделю в них уже не принимают новеньких. Но летом, в лагере Марго не нужно было общество Мэри. В лагере она была своей, к тому же у нее была Аманда. Так что Мэри пришлось посторониться, как и в прошлом году.

Той ночью они поссорились, когда Марго решила оставить ее на дежурстве, сама собираясь проверить, куда исчезла Аманда. — Да она, скорее всего, ждет какого-нибудь пацана, — сказала тогда Мэри. — И с ней все будет нормально.

— Какого еще пацана? — спросила Марго, нахмурившись. — Ты что, думаешь…

— Чего?

Кто-то из находившихся поблизости детишек кашлянул, и Марго запнулась. Потом потихоньку пододвинула свой спальник поближе к Мэри.

— Ты что, видела, как она танцевала с Саймоном на прошлой неделе?

— И что, если так?

— Да они прямо терлись друг об друга.

— Саймон — болван.

— Не в этом дело. Друзья обычно не встречаются с твоими бывшими.

— А я вовсе и не думаю, что Аманду штырит по Саймону.

— Да ну?

— Ты же знаешь, что она с Райана глаз не сводит.

Марго тихо рассмеялась.

— Твоя правда. Бедненькая Аманда.

Марго расстегнула молнию на спальном мешке.

— Ты куда? — спросила Мэри.

— Присмотри за детьми. Я вернусь через несколько минут.

— Марго…

Но та уже не слушала.

Марго вспоминала родительский дом. После того, как их дети получили по путевке в жизнь, окончив школу, они продали дом в городе и переехали в лагерь на постоянку. Мэри подумала, что в последний раз она видела своих родителей за два месяца до их смерти. Ее мать тогда все мелочилась — им предстоит пересечь на поезде всю страну, разве не старомодный способ передвижения? Хотя, может, они и впрямь решили поехать на поезде, только чтобы полюбоваться окрестностями, поглядеть на то, как живут в Штатах? Возможно, Мэри и самой следует заняться чем-то подобным. Когда в последний раз она отдыхала?

— Шесть дней на поезде? — переспросила тогда Мэри. — Вот уж дудки.

— А почему нет?

— Я и так постоянно чувствую себя взаперти. Знаешь, как я чувствую себя в этих комнатках? Как Гулливер, которого заперли в лилипутских палатах.

Ее мать тогда рассеянно посмотрела на нее. Ее, как всегда, больше интересовал сам план, а не его детали. Сам факт — с апломбом поведать друзьям по бридж-клубу, что они отправляются в путешествие. Мэри со стыдом поняла, как неправа она была, когда отнеслась к такому решению чуть ли не с презрением. Ее родители много работали, но мало зарабатывали, и поэтому нечасто могли позволить себе попутешествовать. И ей бы стоило поощрять их, а не подавлять.

— Прости, мама.

— За что, милая?

— Я рада, что вы с папой отправляетесь путешествовать. Мне почему-то не хочется никуда ехать, но я надеюсь, что вы прекрасно проведете время.

— Ничего. И спасибо.

Все оставшееся время, которое она провела у них, она изо всех сил старалась выглядеть дочерью-паинькой. Помогала готовить ужин, а потом по собственной инициативе мыла посуду. Расспрашивала отца о последних экологических катастрофах, про которые сообщали в новостях — как там обстоят дела с таянием ледяных шапок, калифорнийскими пожарами и то и дело налетающими торнадо? Показывала матери, как отыскивать на гаджетах места, где они побывали. Даже пообещала, что специально приедет посмотреть слайд-шоу, которое мама сделает во время поездки. Она никогда не смотрела на часы, чтобы не смущать их этим жестом — мол, мне уже пора. Когда же ее мама сама напоминала, что надо ложиться в кроватку, она целовала их обоих на прощание, чувствуя, что перед ними, возможно, открывается новая глава в отношениях, и теперь они смогут относиться друг к другу как взрослые. Пусть так и произойдет — дети взрослеют, и родители должны это понимать. Потому что очень многое в их отношениях изменилось с тех пор, когда она и ее сестры были еще подростками.

Однако ей теперь никогда не узнать, что могло бы произойти. Поезд ее родителей сошел с рельсов после столкновения с большим лосем где-то в Онтарио. Пассажиры первого класса почти не получили травм; к проводнику и тем, кто занимал первые два места во втором классе, судьба не оказалась столь же благосклонна. Мэри не раз задавалась вопросом: а выжила бы она сама, отправившись вместе с родителями? Потратила бы она деньги, чтобы поехать в более комфортном и безопасном вагоне? Заплатила бы за такие же билеты для родителей? Эти глупые мысли приносили ей… впрочем, другого слова здесь не подберешь. Они приносили ей облегчение.

Потому что в глубине души Мэри знала — иной судьбы у них нет, и не могло быть. Ей надо было стать кем-то иным, чтобы дорога жизни свернула в другую сторону. Наверное, она просто упустила тот момент, когда еще могла серьезно измениться. Но чья же в этом вина? Неужели ее?

— Мэри, подожди.

Это была Кейт, бегущая по дороге, мускулы на ее тонких ногах были четко очерчены — сказывалось увлечение спортом в прошлом. Вот еще один факт о Макаллистерах — все они любили как следует подвигаться. И их ДНК буквально горела желанием бурно провести хотя бы детство.

Мэри остановилась, придержав Корицу.