Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 11)

Свифт встал и вытащил из одного из многочисленных карманов, которыми был усыпан его жилет, какой-то документ. Он был сложен втрое, отчетливо была видна только внушительная печать.

— Позволю себе небольшой экскурс в историю, хотя подозреваю, что большинству из вас все и так известно. Прежде чем ваши бабушка и дедушка умерли, они передали землю, на которой находится лагерь, в доверительное управление. Ваш отец получил право опеки над имуществом, я же был доверенным лицом. Доверенность действовала вплоть до его смерти, а земля не могла быть продана по какой бы то ни было причине до наступления этого момента. Поскольку при оформлении данной сделки никто из вас еще не родился, ваш дедушка предоставил вашему отцу право решать, кому эта собственность достанется после его смерти.

— Что он и сделал, — сказал Райан.

— Что он и сделал, — согласился Свифт. — Это и подводит нас к сегодняшним событиям. Итак, вам известна воля вашего отца. Но в ней есть… э-э-э… несколько необычных моментов. Он прочистил горло. — Поэтому я хочу, чтобы вы были в курсе — я пытался отговорить его от придуманного им замысла, но он был непреклонен.

— Да давай уже рассказывай. — Это встряла Лидди. Она всегда так поступала, но в данном случае Мэри не могла не согласиться с ней. Зачем так драматизировать? На ее взгляд, склонность к театральным эффектам как нельзя хуже характеризовала ее отца. А он, похоже, всерьез считал, что даже бытовые мелочи должны выглядеть так, словно все происходящее — театральное представление. Нет, даже хуже. Представление, разыгранное на сцене.

Свифт кашлянул, словно был простужен.

— Ваш отец передал собственность в совместное владение своим детям, за одним, скажем так, необычным исключением, объяснение которого, как мне кажется, лучше предоставить вашему отцу.

Из другого кармана жилета он достал еще один листок. — Все его требования записаны в этой бумаге. Он было начал разворачивать документ, но уронил его. Тут же поднял, его лицо вспыхнуло, лоб вновь вспотел. — Простите, простите.

Потом наконец развернул бумагу. — Ну что ж. Приступим.

«Дети мои. Для некоторых из вас то, что я скажу, может оказаться полной неожиданностью, но даже кушетки, на которых вы сейчас сидите, для меня означают целый мир. Правда, так было не всегда. В свое время я относился ко всему этому с прохладой, но теперь все изменилось. Когда я пишу эти слова, ваша мама фотографирует лилии в своем саду. Наступают сумерки, и я не помню, чтобы озеро было когда-нибудь освещено столь же прекрасно. Мне странно думать, что написанное мной здесь и сейчас вы станете читать тогда, когда меня уже не будет в живых. Но такова, увы, судьба каждого из нас. Мы мимолетны. Мы непостоянны.

Моему отцу хотелось, чтобы это место навсегда осталось прежним. Поэтому он и устроил все так, чтобы у меня не было иного выбора, кроме как остаться здесь. Но, хотя в моем случае это был наилучший выбор, я сомневаюсь, что вы все сможете с ним согласиться. Поэтому, как бы мне ни хотелось, чтобы вы продолжали присматривать за лагерем, я поступлю не так, как мой отец, и позволю вам самим определять свою судьбу.

Любой выбор имеет значение. Иногда большее, иногда меньшее. Но оставить вас в неведении было бы неправильно. Впрочем, как вам наверняка известно, у этой истории есть своя подоплека. Двадцать лет назад в лагере Макау случилась ужасная трагедия. Полиция считает произошедший инцидент неисчерпанным. Однако с годами я пришел к выводу, что вина за него лежит на одном из вас. Мне нелегко было принять, что один из моих детей мог нести ответственность за сотворенное с этой невинной девочкой, но я должен был это сделать. Может быть, мои слова покажутся вам абсурдом, но, как бы то ни было, я долгое время боролся сам с собой, пытаясь понять, как поступить с тем, что стало мне известно. Понимаете ли, мне недоставало уверенности в себе. Даже сейчас мне ее не хватает. Весьма затруднительное положение, но поскольку идеального решения, увы, не существует, я решил поступить вот как. Райан, я знаю, что ответственность тебе не чужда. Нельзя назвать тебя самым обязательным человеком в мире, но ты вовсе не лишен этого. У полиции может ничего не быть на тебя, но ведь у них на руках нет всех фактов. Я так и не понял, зачем тебе понадобилось совершать то, что ты совершил, но, если ты слушаешь эти слова, выходит, что я так и не успел переговорить с тобой об этом лично.

Девочки, поскольку я не уверен окончательно в своей правоте, то оставляю все на ваше усмотрение. Если вы считаете, что я не прав, и ваш брат невиновен, то со спокойной душой можете сделать его равным участником долевой собственности. Должен заметить, что срок для этого ограничен сорока восемью часами с того момента, как Свифт прочтет вам это письмо. За это время вы должны решить, получит ли Райан свою долю, а также определиться с тем, сохраните ли вы за собой это место либо же продадите его. Решение насчет Райана, должен заметить, должно быть единодушным. Отказаться от этого решения вы уже не сможете. К каким бы выводам вы ни пришли, я надеюсь, что вы сможете продолжить работу лагеря. Это поистине удивительное место. Здесь мы впервые стали настоящей семьей, лучшими версиями самих себя. Для меня не было бы большей радости, чем знать, что мое дело будет передаваться из поколения в поколение. Но последнее слово я оставляю за вами. И могу лишь надеяться, что вы запомните мое желание, которое впоследствии станет и вашим желанием.

И, наконец, Райан — хотя тебе, наверное, трудно будет выслушать это — я поступаю подобным образом из любви к тебе, а также из уважения и любви к Аманде. Мне неизвестно, что ты почувствуешь, узнав об этом, но, пожалуйста, поверь, что я всецело тебе сочувствую. Возможно, мне нужно было быть к тебе строже, пока я жил, но я никак не мог найти в себе для этого достаточно уверенности. Я очень сожалею об этом. Если я ошибался в тебе, прости меня и позволь поверить, что твои сестры сделают правильный выбор. Желаю вам всем удачи. С любовью, папа».

Когда Свифт закончил читать, наступила минута молчания. Единственным звуком был шорох складываемой им бумаги, которую он в итоге засунул обратно в карман.

— Какого, блин, черта? — наконец спросила Кейт. — Это же бред какой-то.

— Да? — поинтересовался Райан. — Тут вообще хоть какой-то смысл есть?

— Мне жаль говорить вам об этом, Райан, но если ваши сестры не согласятся, вы не будете одним из наследников.

— Что вообще тут за схема? — спросила Мэри.

— Ваш отец оставил все имущество вам, вашим сестрам и мне в порядке долевой собственности. Если вы решите, что Райан тоже является наследником, я обязан передать ему оставленную мне долю.

— Ты что, серьезно? — спросил Райан. — Это обязательное условие?

— Заверяю вас, это так.

Лидди, Райан и Кейт заговорили одновременно. В этой неразберихе сложно было понять, кто и что именно говорил: попробуйте-ка сами разобраться, когда шумят сразу трое. Однако яростные нападки Мэри почти всегда разбирала. Через всю комнату она уловила взгляд Марго. Та плакала. Мэри это просто поразило. Марго обычно не имела привычки открыто демонстрировать свои чувства, но, с другой стороны, они с Амандой были очень близки. Быть может, весь творящийся перед ними абсурд имел к этому какое-то отношение.

Можно подумать, что двадцати лет было достаточно, чтобы что-то преодолеть или хотя бы пережить. Но прислушиваться к мнению других она не собиралась.

Она пыталась говорить, но никто ее не слушал. Раздраженно промолчав целую минуту, она подняла руку вверх — этот прием они всегда использовали в лагере, когда призывали всех к молчанию. И они последовали призыву — взрослость не истребила юношеских рефлексов. Первым отреагировал Шон, последним стал Райан. Только Свифт держал руки по швам, выглядя весьма озадаченным.

— Что произойдет, если мы не согласимся передать долю Райану? — спросила у Свифта Мэри, когда в комнате наконец стало тихо. — Или если мы не придем к общему решению? Значит ли это, что мы владеем всем этим, но не можем продать?

Свифт скосил глаза влево, и Мэри поняла, что он ответит, хотя он еще даже не раскрыл рта.

— Не совсем так. В подобном случае я должен предпринять некий промежуточный шаг. Если вы не договоритесь относительно Райана, я передам свою долю Шону.

Глава 10. Объедки

Летом Райан бросил свою семью. Марго навестила Кэрри и ее племянниц якобы с целью проведать, хотя на деле хотела убедиться, действительно ли Райан так поступил. Мэйси тогда исполнилось шесть. Кэрри пригласила всех ее одноклассников и установила на заднем дворе надувной замок. Вечеринка была просто оглушительной, словно компенсируя своим размахом отсутствие Райана. Если, конечно, не считать того, что он именно там и находился. Он приехал как обычный гость, через несколько минут после Марго, с большим розовым пакетом под мышкой. Мэйси, Клер и Саша были в восторге — сразу повисли на нем и потянули за руки во двор. Мэри, наблюдая за этой счастливой семейной кучкой, размышляла, а не уйти ли ей куда подальше. Она вроде как думала заменить Райана, но когда тот явился во плоти, она почувствовала себя лишней.

Но покинуть этот дом вот так, внезапно, означало, что потом ей придется давать Марку объяснения, отчего да почему она ушла, не успев прийти. В свое время они договорились не появляться там поодиночке. После того, как они оказывались среди детей, принадлежавших другим людям, они неизбежно ссорились. Он хотел ребенка, она же — нет, хотя пока и не объяснила ему, по какой причине. Она просто не понимала, как ей вести себя в роли матери, хотя и осознавала тот факт, что ей необходимо принять решение — может, не в тридцать пять и даже не сейчас, в тридцать семь, но… еще она была в курсе, что мать-природа вскоре может принять это решение за нее. Если уже не приняла.