Кэтрин Литтлвуд – Пекарня Чудсов. Рецепт чудес (страница 16)
– Я позабочусь о детях! – крикнула миссис Карлсон, вытолкала Алфи и Лик из кухни и увела наверх.
В следующее мгновение на помощь подоспел Чип. Он влетел в торговый зал, вооруженный, словно воин перед битвой, портативным миксером и горелкой для приготовления крем-брюле.
– А ну, хватит! – рявкнул он, жужжа миксером, а затем включил горелку. В воздух взметнулась струя голубого пламени.
Библиотекарши тотчас прекратили драку и стали пробираться к выходу, негромко переговариваясь между собой: дескать, Чип, конечно, дьявольски красив, но душой компании его не назовешь. Когда последняя из скандалисток вернулась в автобус, Чип нервно запер входную дверь.
– Думаю, пекарню на сегодня лучше закрыть, – сказал он. В его голосе сквозило глубокое потрясение. Каких бы ужасов он ни навидался во время службы морским пехотинцем, они не могли сравниться с необходимостью применять горелку для крем-брюле, чтобы подавить тортометательную атаку, которая только что произошла в пекарне.
– Давай-ка все здесь уберем, Чиппи, – сказала Лили.
– Хорошая идея, – поддержала Роз. – Через минутку я к вам присоединюсь, только возьму кое-что в холодильнике.
Она поспешила к холодильной камере, таща за собой Тима.
Лихорадочно перелистав Поваренную книгу Чудсов, брат и сестра нашли рецепт печенья правды. Гравюра на полях изображала сцену, во многом повторявшую ту, которую они только что наблюдали в пекарне: мужчины и женщины в деревянных башмаках и двурогих шляпах с криками швыряли друг в друга буханки хлеба.
Роз отыскала нужный абзац:
Никакого «и так далее» в тексте не было, зато после него стояла звездочка – пометка о примечании. Само примечание скрывалось среди затейливой вязи иллюстраций в самом конце страницы. Разобрать написанное было очень трудно, особенно при свете маленького фонарика, который Роз припрятала в кармане. Тем не менее суть она поняла.
– Тим! Ты же сказал, что остальное не важно, а это очень-очень важно!
– Жесть, Розита, просто жесть, – вздохнул Тим. – Я пошел спать. – Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглянулся на сестру: – Такое ощущение, что я все делаю неправильно. А ты отчитываешь меня, точь-в-точь как наша мама.
От его слов Роз поежилась. Она прекрасно понимала, что сейчас чувствует старший брат. Девочка захлопнула Книгу и торопливо покинула библиотеку, едва не забыв запереть дверь, а когда выскочила из холодильной камеры, то налетела на высокую женщину в полосатых брюках и фартуке. Тяжело дыша, Роз выпрямилась.
Тетя Лили. Тетя Лили ждала ее, прислонившись к холодильнику. На лице – безупречный макияж и загадочное выражение.
– Может, объяснишь, что ты там делала? – спросила она.
Глава 9
Любовь небесная
Лили повторила вопрос:
– Зачем ты туда ходила, Роз? Почему ты такая бледная?
Роз повернулась и посмотрела на свое отражение в гладкой стальной поверхности холодильной камеры. Ее лицо и вправду сделалось белее зубной нити.
– Мне просто… захотелось апельсинового сока, – солгала она.
Лили присела на корточки, коснулась щеки Роз и сказала:
– Роз, тебя не было десять минут, стакана с соком я не вижу, и, ко всему прочему, ты замерзла! – Она обвила руками плечи Роз. – Давай-ка, садись ко мне на колени.
Роз села на обтянутое полосатой тканью колено своей лжетети, чувствуя себя неловко, словно ребенок на коленях у Санта-Клауса в торговом центре.
– А теперь говори правду, – мягко промолвила Лили. – Что вы там прячете за гобеленом?
Роз с трудом сдержала удивление. Откуда Лили известно, что за гобеленом что-то есть? Она точно подслушивала, когда Роз, Тим и Алфи спорили в библиотеке, переписывая рецепты. Не зря же Роз вчера утром нашла под дверью холодильника лиловую пайетку от ее брюк!
Она очень хотела рассказать тете о Книге, о том, что любовные маффины не сработали, а печенье правды, к несчастью, наоборот,
– А вы зачем подслушивали наши разговоры вчера утром?
Тетя Лили посмотрела на нее в упор, и Роз выдержала этот взгляд, мысленно восхищаясь мерцанием в глубине темно-карих глаз Лили, выразительным изгибом ресниц, длинных, как те, которыми кокетливо хлопают героини мультиков.
– Я за вас беспокоилась. Вы втроем с раннего утра что-то делали в холодильнике, а потом всю ночь пекли печенье…
– Но мы вели себя очень тихо! – прошептала Роз.
– Ах, Роз! – рассмеялась Лили. – Я – сова. – Она погладила Роз по голове, словно той было пять лет, а не все двенадцать, и девочке это ужасно не понравилось. – Знаешь, я ценю твой энтузиазм и любовь к выпечке, правда. Ты прирожденный пекарь. Но если вы действуете тайком из-за того, что у вас какие-то неприятности или вы что-то скрываете… – (У Роз испуганно забилось сердце, горло дернулось, как бывает, когда чувствуешь, что наружу вот-вот извергнется либо правда, либо съеденный обед. Тетя Лили совсем не дура, от нее ничего не скроешь.) – …Возможно, чужой секрет, который вас попросил сохранить друг или, например… родители. – (Роз вздрогнула.) – Взрослый не вправе требовать от ребенка молчания, – веско сказала Лили. – Это нечестно. – Она сочувственно стиснула плечо Роз.
Роз поняла, что сейчас выложит Лили все как на духу. Тетя права: маме и папе не следовало просить Роз держать в тайне такое важное знание – не только о Поваренной книге Чудсов, но и об их семейной магии. Эти секреты она хранит практически всю жизнь. Единственные, кому Роз может рассказать о молниях, облаках, глазе чернокнижника и соловьиных трелях, заключенных в банки, – ее братья, но им это неинтересно. По воле родителей Роз не должна быть откровенной
– Я… я… я… – начала она.
На лице Лили промелькнуло нетерпение: она чуть прищурила глаза и нахмурила брови. Эмоция моментально исчезла, точно унесенное ветром облачко, но Роз хватило и этого, чтобы прикусить язык.
Что же все-таки ее настораживает в тете Лили? Пока Роз это не поймет, семейную тайну она не выдаст.
– За гобеленом находится другой холодильник, в котором мама и папа прячут от нас самый вкусный шоколад, – сказала она. – Вчера утром мы стащили и съели несколько плиток. Мы поступили плохо, поэтому я заперла тот холодильник и держу ключ при себе, чтобы Тим и Алфи снова не добрались до шоколада. – Роз выдохнула так резко, что закашлялась, и слезла с коленей своей фальшивой тетушки.
Лили тоже выпрямилась.
– Спасибо за честный ответ, – сухо произнесла она.
На миг повисла неловкая тишина, но затем с заднего двора прибежали Лик и Алфи: дети принялись носиться по кухне, топоча так, что задребезжали все кастрюли.
– Миссис Карлсон заснула перед своим малюсеньким телевизором! – сообщил Алфи, но из-за шума прыжков его никто не услышал.
– Прекратите прыгать! – сказала Роз младшим брату и сестре.
– Не могу! – воскликнул Алфи. – Я уже так давно прыгаю, что не могу остановиться! Мне нужно что-нибудь съесть, чтобы потяжелеть и опуститься на землю!
– Чего бы вам хотелось? – спросила Лили у детей.
Алфи собрался ответить, но его перебила Лик:
– Улиток!
– Фу-у! – Алфи плюхнулся на пол и стал корчиться, изображая позывы на рвоту.
Роз знала, что его страх и отвращение к улиткам и слизням всамделишные, а не поддельные и что от одного упоминания о них его может вывернуть.
Тетя Лили брезгливо поморщилась.
– Лик имеет в виду садовых улиток? – уточнила она у Роз.
– Нет, – ответила та. – Улиток-эскарго. Их подают во французском бистро Пьера Гийома. – Роз привыкла к этим еженедельным посещениям. Странно, конечно, что трехлетняя девочка обожала столь экзотическое блюдо, но факт оставался фактом: стоило Лик один раз попробовать резиноподобных моллюсков, политых топленым маслом и сдобренных чесноком, как она горячо полюбила этот деликатес. Теперь, если раз в неделю ее не кормили улитками, она начинала дуться и капризничать.
Лили просияла.
– Французское бистро? – повторила она, произнеся звук «р» на французский манер, то есть почти рыча. – Ни слова больше! – Она перевела взгляд на извивающегося Алфи. – А как же Алфи?
– Алфи, – ответила Роз, приглаживая его кудрявую рыжую шевелюру, – будет сидеть на другом конце стола и смотреть в другую сторону.
Поднявшись к себе, Роз надела любимое платье – синее, простого фасона, с высокой, чуть не от груди, линией талии. Красивой она себя не считала – слишком темные брови, нос картошкой, – но в этом платье казалась себе немножко симпатичнее. Капельку
Она помогла сестренке скинуть замызганную полосатую рубашку, которую Лик носила не снимая, и надеть такую же, в красно-белую полоску, но только чистую – родители держали ее в запасе для тех случаев, когда ребенку полагалось выглядеть прилично. И разумеется Лик взяла с собой любимый «поляроид».