Кэтрин Куртц – Высший Дерини (страница 14)

– О, желаю тебе успокоиться. Ну, а после того, как ты побеседуешь с Ним, – он кивнул на распятие, – почему бы тебе не зайти ко мне? После всего этого я долго не смогу уснуть.

– Возможно, посмотрим. Спокойной ночи, Томас.

– Спокойной ночи.

Когда дверь за Кардиелем закрылась, Арлиан, расправив сутану, оглянулся. Со вздохом он медленно подошел к шкафу, достал свой шелковый плащ, накинул его и затянул фиолетовые ленты у горла, а затем надел на голову камилавку.

Еще раз осмотревшись, как бы запоминая каждую деталь убранства часовни, он, наконец, почтительно кивнул в направлении главного алтаря и направился через трансепт налево, к маленькому боковому алтарю. Мраморная фигура ничем не была украшена. Возле нее горела всего лишь одна лампада.

Но Арлиана интересовал вовсе не алтарь. Он внимательно присматривался к мраморному полу под ним и вскоре обнаружил то, что искал: небольшой круг, едва заметный среди мозаики.

Легкое покалывание в пальцах показало ему, что место найдено правильно.

Бросив взгляд на закрытую дверь часовни, он подобрал полы плаща и закрыл глаза. Затем мысленно проговорил ритуальные слова, представив себе то место, куда хотел попасть, и исчез из часовни в Джассе.

Несколькими минутами позже дверь часовни отворилась, и туда просунулась голова Кардиеля.

Он, ожидая увидеть коленопреклоненную фигуру Арлиана, открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не закрыл его, поняв, что в часовне нет никого. На какое-то мгновение он застыл в оцепенении: как же так, ведь он не успел далеко уйти, прежде чем решил вернуться и рассказать последние слухи, которые дошли до него, а Арлиана уже нет, хотя и сказал, что собирается помолиться.

Ну, ладно. Может быть, Арлиан имел в виду, что будет молиться в своей комнате? Тогда Кардиелю не следует беспокоить его.

«Да, конечно, – сказал себе Кардиель, – Арлиан стоит сейчас на коленях у себя в комнате. Пусть, сообщение может подождать и до завтра».

Но епископа Арлиана не было и в его комнате. И даже в самой Джассе…

Глава 6

Торн Хаген, Дерини, перевернулся в постели и открыл один глаз. И был очень разочарован, обнаружив, что в комнате темно.

Посмотрев поверх гладкого белого плеча девушки, разметавшейся на постели рядом с ним, он увидел утопаюшее в густом тумане солнце, света которого едва хватало, чтобы окрасить все в розовый тусклый цвет.

Он зевнул, помассировал пальцы ног и перевел взгляд на обнаженное плечо спящей девушки, затем протянул руку, чтобы погладить каштановую головку. Когда его пальцы скользнули по ее шее и опустились ниже, девушка вздрогнула, повернулась, и на него обратился обожающий взгляд:

– Вы хорошо отдохнули, милорд?

Девушку звали Майра, ей было пятнадцать лет. Он увидел ее в одно вьюжное февральское утро, когда приехал рынок в Хартхате в своем утепленном меховом паланкине.

Она была голодная, замерзшая, в темных глазах стоял ужас.

Что-то тогда сразу возникло между ними, и Торн, откинув бархатные занавески, высунулся из носилок, махнул ей рукой, смущенно улыбнулся и позвал глазами. И она пошла.

Он не мог бы объяснить причину своего поступка. Возможно, она напомнила ему дочь, которую он потерял: черноволосую Кару, растаявшую в утреннем тумане.

Но он позвал, и она пришла. Каре сейчас было бы столько же лет, сколько Майре.

Нетерпеливо тряхнув головой, Торн шутливо шлепнул девушку по заду и постарался выкинуть из головы нахлынувшие воспоминания. Он сел в постели, потянулся. Девушка со смехом пробежала пальцами по его руке. С сожалением Торн отвел ее руку и покачал головой.

– Прости, малышка, но тебе пора идти. Совет не будет ждать даже высших лордов Дерини, – он наклонился и отечески поцеловал ее в лоб. – Я не задержусь. Приходи к полуночи.

– Хорошо, милорд.

Она поднялась и, натянув на себя тончайшее прозрачное желтое одеяние, пошла к двери, но ее темные глаза ласкали Хагена, когда она оборачивалась.

– Возможно, я преподнесу тебе сюрприз.

Когда за ней закрылась дверь, Торн с сожалением вздохнул и покачал головой. С его лица не исчезла глупая улыбка. С удовлетворением осмотрев сумрачную комнату, он встал и пошел к гардеробу. На ходу он что-то тихо пробормотал и сделал правой рукой замысловатый жест.

Мгновенно в комнате вспыхнули свечи, и Торн, остановившись перед зеркалом, провел рукой по волосам.

Да, выглядел он хорошо. Его тело и теперь, в пятьдесят лет, оставалось таким же крепким, как и четверть века назад. Конечно, он потерял некоторое количество волос и прибавил несколько фунтов в весе, но это, на его взгляд, лишь прибавило ему солидности и мужественности.

Бесстыдно розовые щечки и голубые глаза, в которых застыло вечное удивление, были проклятием его молодости. Только когда ему стукнуло тридцать лет, люди перестали считать его подростком, не достигшим совершеннолетия. И вот теперь, наконец, его цветущий молодой вид стал предметом зависти ровесников, которые все уже выглядели пожилыми людьми, в то время как Торн, в тщательно подобранной одежде, всегда чисто выбритый, легко мог сойти за тридцатилетнего.

А выглядеть молодым, тут Торн вспомнил только что ушедшую от него девушку, – это большое преимущество.

Торн хотел позвать слуг, чтобы те помогли ему принять ванну и одеться для предстоящей сессии Совета, но передумал. Времени было мало.

Если он будет аккуратен и осторожен, можно использовать заклинание для воды, которому в прошлом месяце обучил его Лоран. Правда, оно все время получалось плохо. Видимо, он делает что-то не так. Но попытаться можно.

Встав в центре комнаты, Торн широко расставил ноги и вытянул руки вверх, соединив ладони. В свете свечей его силуэт был похож на топор.

Когда он начал петь заклинание, все его тело окуталось водяным паром. Вокруг него бушевала микрогроза с молниями и громовыми раскатами. Он стоял, закрыв глаза и слегка поеживаясь, когда молнии попадали в него, а затем, полностью овладев контролем, перешел к самой трудной части заклинания.

Он собрал всю воду и молнии в небольшую сферу, которая зависла у него перед грудью. Теперь гроза бушевала внутри сферы, которая трещала и вздрагивала в колеблющемся свете свечей.

Торн открыл глаза и стал мысленно направлять сферу к открытому окну. Вдруг сзади – там, где находился Путь Перехода, раздался гром и возникла яркая вспышка.

Торн повернул голову, чтобы посмотреть, кто же это, и потерял контроль над сферой.

Миниатюрная молния вырвалась из разрушившейся сферы и вонзилась в него, причинив боль, вода с плеском вылилась на пол, испортив, к большому сожалению Торна, драгоценные гобелены, покрывавшие мраморные плиты.

Из Пути Перехода появился Ридон. Торн обрушил на него шквал ругани и проклятий, в его по-детски удивленных глазах бушевал гнев.

– …Дьявол бы тебя побрал, Ридон! – закончил он свою тираду, немного успокоившись. – Неужели нельзя предупредить о приходе? Посмотри, что ты наделал в комнате!

Он выбрался из лужи и стал тщательно вытирать ноги, не глядя на Ридона, который подошел к нему.

– Прости, Торн, – хмыкнул Ридон. – Хочешь, я все уберу?

– Прости, Торн! Хочешь, я все уберу! – передразнил Торн, но в его глазах уже вспыхнул интерес, и он не заставил себя упрашивать:

– Ну, давай. Ведь, кроме тебя и меня, никто не сможет этого сделать.

Скрывая улыбку, Ридон раскинул руки над мокрым полом, прошептал несколько коротких фраз. Сырость исчезла. Ридон пожал плечами и бросил извиняющийся взгляд на Торна.

Тот, ничего не говоря, раздраженно повернулся и пошел в гардеробную, чтобы выбрать себе одежду на сегодня. Оттуда послышался шелест перебираемых материй.

– Я действительно очень сожалею, что помешал тебе, Торн, – сказал Ридон, расхаживая по комнате и рассматривая лежащие тут и там разные безделушки. – Венсит хотел, чтобы я поговорил с тобой. Он просит тебя об одолжении.

– Для Венсита я сделаю. Но не для тебя.

– Ну, не злись. Я же сказал, что сожалею.

– Хорошо, хорошо…

Молчание, а затем раздался голос Торна, в котором чувствовалось неприкрытое любопытство:

– Ну, так что же нужно Венситу?

– Он хочет, чтобы ты выступил в Совете и потребовал объявить Моргана и Мак Лейна чистокровными Дерини, не ограждаемыми законом от применения против них тайных сил. Ты можешь это сделать?

– Объявить чистокровными Дерини? Это серьезно…

Снова молчание, затем Торн продолжил. Его гнев, казалось, уже прошел.

– Хорошо, я попытаюсь. Но, надеюсь, Венсит знает, что я не обладаю уже таким влиянием, как раньше. В прошлом месяце произошла смена коадъюторов. И почему ты сам не хочешь выступить? Ты же чистокровный Дерини. Ты имеешь право выступать на Совете, хотя и не являешься членом Внутреннего Круга.

– У тебя плохая память, Торн, – возразил Ридон. – Когда я в последний раз стоял перед Советом, я дал клятву никогда не входить в эту комнату, и ни в какую другую, если там находится Стефан Корам. Эту клятву я не нарушал семь лет и не собираюсь нарушать ее и сейчас.

Венсит сказал, что это должен сделать ты.

Торн вышел из гардеробной, расправляя складки фиолетовой туники под мантией с золотой вышивкой.

– Хорошо, хорошо. Вам не следует беспокоиться из-за этого. И все-таки жаль. Если бы не Корам, ты сам был бы уже коадъютором. А вместо того ты и Венсит…

– Да, мы составляем прекрасную пару, не правда ли? – спросил Ридон, глядя на Торна прищуренными глазами. – Венсит – лиса, и не скрывает этого. А я… Как ты помнишь, Корам сравнил меня с Люцифером наших дней, падшим ангелом, выброшенным во мрак из Внутреннего Круга, – он с мрачной улыбкой рассматривал ногти. – Действительно, я всегда любил Люцифера. До своего падения он был одним из самых блестящих и выдающихся ангелов.