Кэтрин Куртц – Скорбь Гвиннеда (страница 5)

Он также не решался открыто пользоваться своим даром, чтобы как-то улучшить положение. В нынешние неспокойные времена даже просто быть Дерини казалось слишком опасно. Дерини могли убить, независимо от того, пользовался он магией, или нет.

Но, возможно, сегодня все будет по-другому. По крайней мере, снежная буря как будто выдохлась…

Капюшон соскользнул с головы, пока Кверон бился в тисках кошмарных снов, и теперь он пригладил пальцами промокшие волосы, внимательно озираясь по сторонам. Ничто не нарушало первозданный покой этого утра, выпавший за ночь снег лежал нетронутым.

И вот, на миг пожалев об отсутствии бритвы, Целитель вновь покрыл голову и опустился на колени, дабы вознести благодарственную молитву, как делал это каждое утро. И, как всегда, он помолился также Камберу Кулдскому, прежнему владетелю этих земель, который, для Кверона Киневана, был и останется вовеки истинным Святым.

Глава II

Они были убиты нечестивцами, что завидовали им не праведно[3]

После обеда начался снегопад, но небо оставалось светлым. Ближе к воротам крохотного аббатства, Кверон еще глубже натянул капюшон и, заслоняя озябшей рукой в перчатке слезящиеся глаза от слишком яркого света, стал вглядываться в тонкие колечки дыма, поднимавшиеся над печными трубами.

По крайней мере, на насте он не заметил отпечатков лошадиных копыт, а значит, в округе не было солдат. А дымок означал, что, возможно, нынче он отведает горячего и сможет наконец отогреться. Блуждая по сугробам, Кверон едва не отморозил ноги, а на плаще наросла корка льда.

Если повезет, возможно, эта обитель и есть аббатство святой Марии, которое он так искал — но за последние дни он пережил столько разочарований, что уже не очень-то надеялся на это.

Лошадей не оказалось и во дворе аббатства: еще один добрый знак, что здесь он в безопасности. Кверон замер у калитки, мысленно прощупывая окрестности в поисках скрытой угрозы, и тут же к нему с поклоном приблизился пожилой монах в черном одеянии, как и подобает, прятавший руки в рукавах.

— Да благословит тебя Всемогущий Господь, добрый путник, — обратился к нему монах. — Могу ли я предложить тебе воспользоваться гостеприимством обители святой Марии?

Со вздохом облегчения — ибо, по крайней мере, название аббатства оказалось именно то, что ему нужно, — Кверон откинул капюшон на плечи и ответил на поклон, надеясь, что волосы его еще не настолько отросли, чтобы окончательно скрыть тонзуру.

— Благодарю тебя, брат, — вымолвил он. — Тот, кто дает милостыню непрошеным, дает вдвойне. Да пребудет благословение Господне на доме сем. Не скажешь ли мне, как зовут вашего настоятеля?

Делая знак Кверону, чтобы тот следовал за ним, монах двинулся через двор по направлению к часовне.

— Имя нашего аббата — брат Кронин, — отозвался он. — Меня зовут брат Тирнан. А ты…

Кверон, которому прежде называли имена нескольких здешних монахов, незаметно использовал Чары Истины, чтобы убедиться, что ему говорят правду, и лишь тогда окончательно успокоился. У дверей часовни он потоптался на деревянных ступенях, чтобы отряхнуть снег, облепивший сапоги.

— Меня зовут Киневан. Кверон Киневан. Мне кажется, вас должны были предупредить о моем приезде.

Обернувшись, монах встал спиной к дверям и испытующе уставился на Кверона.

— О, да, нам сказали, что должен приехать некий гавриилит, и навали его имя, — произнес он негромко. — Но я не вижу здесь гавриилитов.

— Не столь давно я был аббатом… другого ордена, — прошептал Кверон, не желая поминать святого Камбера, пока окончательно не удостоверится, что это безопасно. — И не ношу гавриилитскую рясу уже многие годы.

— Однако, насколько мне известно, гавриилитов отличает не только цвет их одежд, — продолжал настаивать монах. — Есть еще одна особенность, и пренебречь ею невозможно. Можешь ли ты иным образом доказать, что ты именно тот, за кого себя выдаешь?

Кверон позволил себе кривую усмешку. А он смельчак, этот брат Тирнан! Не всякий человек решился бы подступиться с подобными требованиями к незнакомому Дерини. А монах желал узнать, что стало с его косой — тема, совершенно запретная вне Ордена… но, похоже, сейчас это было неизбежно.

— Полагаю, тебе ни к чему демонстрировать все, на что я способен, — тихо вымолвил Кверон, извлекая из поясного кошеля свернутую косу. — И все же вот этого должно быть достаточно, чтобы успокоить тебя на мой счет. — Он показал свое сокровище онемевшему монаху. — Достаточно доказательств? Увы, но прическа могла выдать меня, сохранить ее не удалось. Прикасаться не советую — но поверь, это мои волосы.

Тирнан испуганно покосился на косу, словно поражаясь собственной дерзости, и затряс головой, поспешно отступая на шаг, когда Кверон поднял ее повыше.

— Прошу вас, отец Кверон, войдемте внутрь, не надо стоять на морозе, — пробормотал он, отводя взгляд, и повернулся, чтобы открыть дверь. — Для вас оставили особые указания.

Внутри часовни было ненамного теплее, чем снаружи, и дыхание застывало клубами белого пара.

Пряча косу обратно в кошель, Кверон проследовал за братом Тирнаном по центральному проходу вглубь часовни. Крохотное помещение казалось больше и светлее, благодаря свежевыбеленным стенам. За деревянной загородкой, отделявшей северный придел церкви, слышался какой-то шум — там, похоже, трудились строители, но когда они приблизились к алтарю, все звуки отдалились и затихли.

Красным огоньком теплилась единственная лампада…

— Прошу вас, подождите здесь, — попросил Тирнан, когда они остановились на ступенях алтаря, дабы почтить Божество, в честь которого горел этот огонь.

Заинтригованный, Кверон взглядом проследил за монахом. Тот поднялся по ступеням и открыл ключом замок. Из-за каких то завернутых в ткань реликвий, он извлек маленький замшевый мешочек, не больше ладони. Спрятав его в недрах своей рясы, он знаком показал Кверону подняться с колен и следовать за ним к отгороженному северному приделу.

Через проход в загородке они прошли вперед, и при виде гостей несколько одетых в черное монахов поспешно попятились прочь от алтаря трансепта, перед которым зияла полоса голой земли. Безмолвно поклонившись, монахи принялись укладывать на место каменные плиты — непосвященному могло бы показаться, что они закрывают могилу, однако Кверон догадался, что это и есть тот самый Портал, который собирались построить Ивейн с Джоремом.

— Да благословит Господь ваш труд, — пробормотал Кверон, не желая говорить ничего более определенного, пока не будет знать точно, что за люди его окружают.

Мысленно прозондировав окружающее пространство, он тотчас ощутил знакомое покалывание — это и был Портал. Он осторожно двинулся вперед и встал точно посередине — к очевидному изумлению зрителей, — но тут его ожидало горькое разочарование. Все усилия Кверона оказались тщетными, и никакой соседний Портал он так и не сумел нащупать. Либо те были слишком далеко, вне пределов досягаемости, либо уничтожены или заперты.

— Любопытно, — пробормотал он вполголоса. — А что, брат Тирнан, больше никаких указаний на мой счет вам не оставляли?

Коротким жестом монах велел своим собратьям удалиться. И лишь когда стихли шаги последнего из них, он приблизился и протянул Кверону мешочек из коричневой замши.

— Леди Ивейн велела, чтобы я вручил вам вот это, но лишь тогда, когда вы встанете на это самое место. Я… мне неведомо, что там внутри, и что произойдет, когда вы это возьмете…

— И все же я должен выяснить. — Кверон торопливо ощупал содержимое мешочка. Что-то плоское и круглое, возможно, металлическое… какой-то амулет?

— Забавно, — прошептал он. — А больше она ничего не просила передать?

Тирнан покачал головой.

— Нет, отче. Но я видел, как они все исчезли через этот Портал. Я знаю, что должно произойти, и не испытываю страха.

— Большая редкость для обычного человека, — заметил Кверон. — Тебе ведомо это, брат Тирнан?

Тот лишь пожал плечами в ответ.

— Я просто невежественный монах, отче, но я доверяю леди Ивейн и отцу Джорему. Ах, да… он сказал, вы узнаете эту вещь, и сразу поймете, что с ней делать.

— Так сказал отец Джорем?

— Да, отче.

— Тогда проверим, насколько он был прав. — Кверон расслабил завязки мешочка и заглянул вовнутрь.

— Так, и что же мы имеем? — Он потянул за тонкую зеленую шелковую ленту, к которой был привязан таинственный предмет. — Это медальон Целителя. Медальон Райса! — выдохнул он, уложив тусклый серебристый диск на ладонь.

На одной стороне было высечено имя Райса и год выпуска из монастыря святого Неота; и Кверон знал, что если перевернет медальон, то увидит герб Райса, увенчанный знаком Целителя — рукой со звездой.

— Но… Райс никогда его не отдал бы. Никому. Если только он не…

Кверон судорожно стиснул медальон в ладони, осознав наконец все значение этого послания. Похоже, он понял наконец, почему Ивейн хотела, чтобы он стоял именно тут, в центре нового Портала, когда развяжет мешочек. Ибо что-то случилось с Райсом — скорее всего, молодой Целитель погиб, — и скорбь Кверона должна сыграть роль психического маяка, который поможет Ивейн с Джоремом отыскать его здесь.

Глотая слезы, он затолкал замшевый мешочек на дно своего кошеля и тщательно разгладил шелковую ленту, стараясь больше не смотреть на медальон, — так велико было его горе. Лишь сейчас он вспомнил, что брат Тирнан наблюдает за ним, испуганный и смущенный, и жестом велел ему удалиться.