Кэтрин Куртц – Невеста Дерини (страница 83)

Келсон опустил взор, заново переживая ту давнюю историю.

— Не отворачивайся, — взмолилась она, стискивая его руки. — Ты ведь король, ты вынужден делать многие вещи, которые предпочел бы не делать… Хотя я думаю… что, возможно, ты хотя бы к одной из таких вещей теперь относишься по-другому. По крайней мере, со мной произошло именно так.

Он осмелился поднять взор на нее, по-прежнему не в силах поверить, что и впрямь, его чувства отныне изменились.

— Как бы то ни было, делая вид, будто между нами с Куаном что-то есть, я тем самым избавилась от куда более неприятных поклонников, — продолжила Аракси. — А поскольку я знала, что мы с ним никогда не поженимся, то меня приводила в восторг эта игра. Знаешь — все время притворяться, играть в интриги… Мне этого будет недоставать. Куан был очень забавный. — Она печально вздохнула. — А потом появилась Росана. И ты должен понять одну вещь… У меня не было времени объяснить это, когда мы встретились в Хортанти, и ты сделал мне предложение… Я дважды встречалась с ней в тот первый год, когда родился Альбин, — она ездила в Нур-Халай, чтобы представить мальчика своим родителям. И, думаю, именно тогда у нее уже зародился план, как вынести хоть что-то благотворное из всей этой трагедии: сделать так, чтобы Дерини смогли жить вместе с людьми в мире и согласии. Она хочет создать для них школу…

— О, да, об этом я знаю, — перебил он. — Мне сказала Риченда… Хотя, похоже, она не знала о той роли, которую сыграла в этом ты. Я уже начал подыскивать место прямо здесь, в Ремуте. Точнее, этим занят Дункан. Я бы сказал, что это будет просто прекрасно: первая деринийская школа под королевским покровительством за целых два столетия.

— А ты — первый из Халдейнов, который полностью развил свой магический потенциал за эти века, — добавила она. — Если ты поддержишь начинание Росаны, то представь, сколь многого мы сможем добиться!

— Но ты ведь тоже из рода Халдейнов, — напомнил ей Келсон. — За эту неделю я много размышлял обо всем, что мне известно, и подумал, что раз уж было возможно пробудить магический потенциал Халдейнов в Нигеле — а мы знаем, что и Конал добился огромного могущества, — так почему бы не сделать этого и с другими Халдейнами? Например, с тобой.

Она задумчиво склонила голову, не соглашаясь, но с ходу и не отвергая этой мысли.

— На троне Гвиннеда никогда не было правящей королевы, поэтому ничего подобного никто до сих пор, должно быть, не делал, — заметила она. — Однако отчасти это объясняет, почему Азиму и Росане удалось добиться со мной таких успехов. Впрочем, я ведь все-таки отчасти Дерини, — признала она. — И, возможно, общение с другими Дерини помогает развивать магические способности. Но как бы то ни было, я готова во всем последовать твоему совету и сделать, как ты считаешь нужным, чтобы помочь тебе в твоих делах.

— Ты станешь самой отважной королевой на свете! — прошептал он, целуя ее руку. — Мы непременно поговорим об этом чуть позже. Однако сейчас, полагаю, нам лучше расстаться, пока нас обоих не хватились, иначе пойдут слухи.

— Какие слухи? — воскликнула она с видом совершенной невинности. — Ведь всем вокруг известно, что я уже почти обручена с Куаном… А ты все же приходишься мне кузеном.

— О, милая кузина, — протянул он с улыбкой и, склонившись, вновь поцеловал ее в губы.

Она отозвалась с чуть слышным радостным вздохом, но тут же они выпустили друг друга из объятий и обернулись к дверям.

— На самом деле, ты прав насчет слухов, и к тому же мне не терпится узнать, как прошел разговор Джолиона с Осканой. — Она забавно наморщила носик, как делала это ребенком. — Пока что я не слышала ни криков, ни звона посуды…

— Я тоже, — со смехом отозвался Келсон. — И думаю, что пора передать Нигелю твое предложение насчет титулов. Все же это имеет отношение и к его, собственному титулу, а также к Альбину… Это и есть одна из тех проблем, о которых я говорил чуть раньше.

Он еще раз, нагнувшись, легонько поцеловал ее в губы, а затем, улыбнувшись, в последний раз сжал руку, перед тем как отпустить насовсем.

— Я выйду первым, а ты подожди еще пару минут.

На выходе из комнаты он невольно заулыбался, — и торопливо, по-братски обнял Ришель, прежде чем устремиться в свои покои, отослав по пути Даворана, чтобы тот пригласил к нему Нигеля и Рори.

Зато Нигелю стало совсем не до улыбок, когда Келсон выложил ему свое предложение.

— Я надеюсь, ты не пытаешься шантажировать меня тем, что отменишь свадьбу Рори, если я не уступлю?

— Разумеется, нет. Но думаю, тебе пора смириться с тем, что, как бы мы ни относились к Коналу, это не имеет никакого отношения к его сыну, который также является сыном Росаны и твоим внуком.

Рори взирал на отца с побелевшими от напряжения губами.

— Умоляю тебя, не разрушай все то, что так дорого для нас, не порти нам радость, — выдохнул он. — Я никогда не желал получить титул, который по праву должен принадлежать Альбину. Он ничем не заслужил того, что ты отрекся от него. И мне его титул не нужен. Келсон щедро предложил мне другой. Я стану основателем новой ветви нашего семейства.

— Тогда я передам Картмур Пэйну, — упрямо возразил Нигель. — Кроме того, Росана тоже не хочет, чтобы Альбин был моим наследником. Келсон, он ведь может представлять угрозу для тебя самого, как ты не хочешь этого понять?

— Я понимаю, что в любой момент кто-то из куда более дальних наследников может попробовать сместить меня… как это сделал Конал, — возразил Келсон. — Если король не способен принять такой вызов, то он не достоин своей короны… Но я сделаю тебе другое предложение. Ты должен вновь сделать Альбина наследником герцогства. Его мать по-прежнему намерена отдать его Церкви… И переубедить ее — это уже моя проблема, чтобы мальчик мог сделать собственный выбор. Но если по каким угодно причинам он все же не женится и не произведет на свет наследников, то тогда его преемником станет Пэйн, а не Рори… Потому что Рори и без того уже будет герцогом. Кроме того, что бы ни случилось, когда Пэйн достигнет совершеннолетия, я тоже дам ему титул. Ведь изначально ты желал именно этого, не так ли? Позаботиться обо всех своих отпрысках?

Нигель мозолистым пальцем чертил на столешнице замысловатые узоры. Не поднимая глаз на короля, он медленно отозвался:

— Когда я лежал недвижимый, сраженный заклятьем Конала, — прошептал он, — Я сознавал, что творится вокруг. Я не мог ни пошевелиться, ни подать кому-либо знак… Но я был в сознании. И я думал… Мне хотелось поверить… что на самом деле Конал совсем не хотел, чтобы все сложилось именно так. Он всегда был своевольным мальчишкой — слишком гордым, иногда высокомерным, — но он заботился о чести семьи. Я думаю, что сила, которую он использовал против меня… Он сделал это в порыве отчаяния, пытаясь исправить хоть что-то из того, что натворил, невольно послужив, как он думал, причиной твоей гибели. А если бы ты и впрямь умер, тогда он действительно, как мой наследник, обязан был позаботиться о своих преемниках в будущем поколении… Впрочем, с этой необходимостью ты прекрасно знаком и сам, — добавил он, покосившись на Келсона, который медленно кивнул в знак согласия.

— О, да, — согласился король. — Хотя бы в этом он исполнил свой долг.

На миг потупившись, Нигель затем продолжил:

— Мой сын был честолюбив — и увы, завистлив, — отчего мы оба и пострадали. Но, может статься, изначальной причиной его падения послужила обида на то, что ему заказан доступ, — как ему казалось, — к наследию Халдейнов, которое должно было принадлежать ему по праву рождения. — Нигель вздохнул. — Если бы он знал то, что нам известно сейчас, касательно магического потенциала нашего рода, мы могли бы даровать ему хотя бы часть этого наследия, как случилось со мной… И он стал бы для тебя надежным и преданным другом.

— Поэтому нам всем не повезло, что именно в это время он встретился с Тирцелем Кларонским, — печально продолжил Нигель. — Соблазн запретной магии оказался слишком велик, а обстоятельства благоприятствовали заговорщикам. Конал смог обрести эту силу и использовал ее. Затем он невольно стал причиной гибели Тирцеля, испугался последствий и, пытаясь замести следы, стал на путь куда худшей лжи, с которого свернуть было уже невозможно… Все прочие его действия вытекали из этого стремления удержаться на плаву. Когда же ты, наконец, вернулся, то настало время расплаты. К несчастью, он уже натворил много непоправимых вещей.

— Верно, — согласился Келсон. — Однако, увидев его сына… своего внука… Можешь ли ты честно сказать, что хотел бы избавиться и от него тоже?

Нигель покачал головой.

— Конечно, нет. Когда я смотрю на Альбина, то вижу Конала в том же возрасте. Он так полон жизни, обладает живым умом и любопытством… Но затем я тут же вспоминаю о предательстве Конала…

— А когда я смотрю на него, — возразил Келсон. — То вижу также сына Росаны, который мог бы быть и моим сыном, и думаю, что он был плодом ее любви и преданности, имеющим полное право на имя и наследие Халдейнов. И это еще может случиться, Нигель. Нет, выслушай меня! — добавил он, видя, что Нигель готов его перебить.

— Я смирился с тем, что она никогда не подарит мне сыновей. Но я надеюсь и верю в то, что со временем Альбин Халдейн воплотит в жизнь часть той мечты, которую разделяли мы с Росаной, а избранная мной невеста, — которую предложила мне та же Росана, — как и мы, принадлежит к роду Халдейнов и подарит моим сыновьям еще более ценное наследие. Она уже показала мне, какой может стать королевой, ведь это именно она предложила дать титул Оскане… Что же до Росаны, то теперь я осознаю, что дар, который она несет Гвиннеду — и мне — может быть более ценен для будущих поколений, чем любые дети от ее плоти. Аракси и Риченда рассказали мне о замыслах Росаны касательно Служителей Святого Камбера, и о школе, которую она намерена создать. Возможно, для будущего нашего королевства это станет самым важным шагом.