Кэтрин Куртц – Наследие Дерини (страница 82)

Ошеломленные такими известиями и двусмысленностью последних слов Ронделла, советники безмолвно повиновались и, не обменявшись ни единым словом, двинулись в зал заседаний королевского совета.

Едва лишь слуги зажгли свечи и факелы, как Секорим поспешно выгнал их прочь и поставил у дверей стражников Custodes. Советники заняли свои обычные места за длинным столом, с одной стороны — Хьюберт и Секорим, с другой — Таммарон и Ричард; и Хьюберт в который раз отметил, что теперь их слишком мало… В особенности если, как и угрожал король, действительно имеется некоторое приложение к завещанию, которое, отрицая его собственное последнее волеизъявление, назначает келдорцев в регентский совет.

Но не все из присутствующих знали о существовании этого документа, — в частности, о нем не ведал Секорим, — и пока Хьюберт не узнает все подробности о смерти короля, он не собирался заговаривать об этом. В свете свечей, установленных на том конце стола, где все они расселись, он протянул руку сэру Ронделлу, занявшему обычное место Манфреда на три стула справа от архиепископа, и посланец молча и невозмутимо передал запечатанный пакет через отца Секорима, прямо в руки Хьюберту. Тот сломал печати и пробежал глазами текст, написанный каракулями Манфреда, но также подписанный и запечатанный Раном, а затем вручил его Таммарону, который, придвинув поближе подсвечник, начал читать вслух.

Манфред Мак-Иннис, брату своему и отцу в глазах Господа, Хьюберту, архиепископу Валорета и примасу всего Гвиннеда, а также графу Таммарону Фитц-Артуру, канцлеру Гвиннеда, и Ричарду Мердоку, действующему коннетаблю. Привет вам…

Поскольку имени Секорима здесь не значилось, Таммарон неуверенно покосился на Хьюберта, который, однако жестом велел ему продолжать.

С сожалением извещаю вас, что сегодня после полудня скончался наш государь, король Райс-Майкл Элистер Халдейн, не в силах справиться со смертельной болезнью. Его величество получил последнее причастие и отошел с миром, ибо настолько ослабел телом, что не смог пережить необходимую операцию.

Тело его величества будет доставлено в Ремут с королевским траурным кортежем, после того как завтра поутру мы покинем монастырь святой Остриты. Полагаю, что в Ремут мы прибудем третьего июля. Учитывая летнюю жару, я думаю, что публичное прощание с телом следует сделать как можно более кратким и назначить похороны на пятое июля.

Подписано в монастыре святой Остриты, двадцать восьмого июня, в год Господа нашего девятьсот двадцать восьмой. Нашей рукой и под печатями:

 Закончив читать, Таммарон поднял глаза, покосился на Хьюберта, а затем на Ронделла.

— Я надеялся, здесь будет больше подробностей, — заявил он слегка разочарованно. — Сэр Ронделл, не желаете ли вы сообщить нам что-то еще.

Ронделл опустил глаза.

— Мне велели быть с вами предельно откровенным, милорды. Знаете ли вы о существовании приложения к завещанию короля?

Таммарон с Ричардом кивнули, а Хьюберт обратился к Секориму.

— Король утверждает, что, будучи в Истмарке, подписал некий документ, в котором назначает герцога Клейборнского и графа Марлийского регентами в случае своей смерти. Он также утверждал, что было сделано несколько экземпляров, должным образом подписанных и засвидетельствованных. Сэр Ронделл, верно ли я понял с ваших слов, что вы не верите в существование подобного документа?

Ронделл уверенно встретил взгляд Хьюберта.

— Нет, не верю, ваша милость. Более того, в это не верит также лорд Манфред.

— Зато верит Ран, — возразил Таммарон.

— Возможно, и так. — Ронделл неожиданно смутился. — Господа, я должен сказать вам об этом, поскольку милорд Ран все равно скажет вам то же самое, когда они с лордом Манфредом вернутся в Ремут. Там имелось некое… разногласие относительно выбора лечения для короля. У него начался жар, еще прежде чем он покинул замок Лохаллин. Мастер Стеванус, военный лекарь, который за ним ухаживал, дозволил использовать деринийское снадобье, чтобы снять лихорадку. Это лекарство дала ему графиня Истмаркская, но местный лекарь в аббатстве святого Кассиана запретил применять снадобье Дерини, и рекомендовал прижигание и кровопускание, дабы убрать дурные гуморы. Король решительно отверг и то, и другое. Именно тогда он и сообщил лорду Рану о существовании пресловутого приложения к завещанию.

— Так вы предполагаете, что король все это придумал, чтобы избегнуть неприятного, но необходимого лечения? — переспросил Хьюберт.

Ронделл склонил голову.

— Так решил ваш брат, ваша милость. Он также пришел в ярость из-за того, что король осмелился угрожать им с лордом Раном. Когда состояние короля еще более ухудшилось, лорд Манфред решил прибегнуть к кровопусканию, как и советовал брат Полидор. Официальная версия — и ее подтвердит то состояние, в котором вы найдете тело — это что королю пришлось ампутировать руку, и он не перенес операцию.

— А какова же подлинная история? — прошептал Таммарон, внезапно побледнев.

Ронделл сглотнул и лишь с огромным трудом выдавил:

— Если позже вы предъявите мне какие-то обвинения, я буду отрицать, что когда-либо говорил вам об этом. У короля горячка усилилась настолько, что начались конвульсии, и нам пришлось прервать путешествие. Брат Полидор вновь начал настаивать на том, чтобы отворить ему кровь, и на сей раз лорд Манфред это дозволил.

— А король согласился с подобным лечением? — резко перебил его Хьюберт.

— Это было ради его собственного блага…

— Он согласился? — повторил Хьюберт. — Я скажу точнее, применяли ли вы силу?

Ронделл уставился взглядом на свои сцепленные руки.

— Это понадобилось только в первый раз, — пробормотал он. — Его держали Custodes.

— Ясно. — Хьюберт не мигая уставился на рыцаря, затем покосился на бледного, как мел, Секорима и вновь вернулся к Ронделлу.

— Отец Секорим является священником Ordo Custodum Fidei, сэр Ронделл. Знаете ли вы, что Custodes именуют «минуцией»?

Ронделл сглотнул.

— Да, ваша милость.

— Тогда вы должны сознавать также, что это особая форма кровопускания, которая служит для физического и духовного исцеления человека. Порой в совершенно особых случаях минуция используется также взамен coup-de-grace, не так ли, Ричард? Прошу тебя, поведай сэру Ронделлу, как это произошло с твоим отцом.

Ричард испуганно заморгал.

— Лорд Ран с лекарям Custodes вскрыли ему вены, — прошептал он.

— Ронделл, это именно то, что вы сделали с королем? — спросил его Хьюберт.

— Речь не шла о coup-de-grace, — выдавил Ронделл в ответ. — Они просто хотели выпустить дурные гуморы, ставшие причиной лихорадки.

— И сколько же раз королю отворяли кровь, — настаивал Хьюберт. — Тебе это известно?

— Я присутствовал только при первом кровопускании, ваша милость.

— Сколько раз?

— Че-четыре, по моему.

— И за какой период времени, — уже мягче поинтересовался Хьюберт.

— В течение дня.

— Понимаю. И после того как он, наконец, скончался от столь заботливого ухода, ему пришлось отрезать руку, чтобы сделать все ваши объяснения более приемлемыми?

— Он очень ослаб, — выпалил Ронделл. — Если бы даже ему не пустили кровь, он бы все равно, скорее всего, не выжил. Теперь это не имеет никакого значения.

— Имеет, если правда все то, что он говорил о приложении к завещанию, — рявкнул Хьюберт. — А мой дражайший брат решил поставить на то, что король солгал. Боже правый, Манфред, каким же ты всегда был ослом!

— Ваша милость, мы не могли потерпеть от короля сопротивления! — возразил Ронделл. — Какая разница, наступила ли потеря крови до того, как ему отняли руку, или после. Все равно, теперь будет новое регентство.

— Будем лишь молиться Господу, чтобы оно не оказалось куда более новым, чем все мы рассчитывали, — пробормотал Таммарон. — Но почему Ран не попытался остановить все это безумие, он ведь наверняка понимал, что задумал Манфред. Из его предыдущего письма я понял, что он убежден в существовании кодицилла.

Ронделл издал глубокий вздох.

— Они, э-э, они сильно поспорили по этому поводу, милорд. И после того как лекарь Custodes начал настаивать на том, чтобы отворить королю кровь, и лорд Манфред, наконец, согласился, то пришлось… подвергнуть лорда Рана воздействию мераши, пока приказ лорда Манфреда приводили в исполнение. По-моему, позже, он сам признал, что Манфред поступил совершенно правильно.

— Нам остается ради нашего же собственного блага надеяться, что так оно и есть, — промолвил Хьюберт, сложив перед собой руки и большими пальцами постукивая по губам. — Разумеется, в данном случае лично я предпочел бы, чтобы событиям предоставили идти своим чередом, но что сделано, то сделано. Многим ли людям известны все подробности этой истории?

Ронделл нервно окинул взглядом стол.

— Если не считать здесь присутствующих — то это лорд Манфред и Ран, сэр Катан и сэр Фульк. Все прочие были Custodes, монахи и миряне, включая брата Полидора, лекаря, который производил лечение, и военного лекаря Стевануса, который отказался в этом участвовать. Все те, кого мы сочли слабыми звеньями, были вовремя устранены.

— А где мой сын? — ровным голосом спросил Таммарон.

— О, с ним все в порядке, милорд, не бойтесь, — заверил его Ронделл. — Его на следующее утро под охраной отослали в Кассан. Лорд Манфред надеется, что вы сумеете внушить ему, дабы он держал язык за зубами. Военного лекаря Стевануса и тех из Custodes, кому, мы сочли, нельзя доверять, были отосланы в Рамосское аббатство Custodes, и, полагаю, оттуда они живыми не выйдут. Учитывая то, что лорд Катан еще может нам пригодиться ради королевы, он путешествует вместе с похоронным кортежем, под действием успокоительных снадобий, также значительно ослабленный кровопусканием. Думаю, он вполне имел возможность убедиться о том, какая судьба его постигнет, если он не проявит послушание. Надеюсь, вы одобряете принятые нами меры предосторожности, ваша милость?.. милорды?