Кэтрин Куртц – Камбер-еретик (страница 88)
Убедившись, что Джаван понял, они преклонили перед ним колени и перед алтарем поклялись всемерно поддерживать его. Разумеется, эта клятва не была присягой на верность королю, но это были слова благородных дворян, которые немало стоили в Гвиннеде. Джаван торжественно принял их уверения и после этого почти не говорил, но замкнутость принца не создавала натянутости. Теперь главной заботой оставался Тавис.
— Мне бы хотелось знать, ты задумывался о том, чему научился от Райса? — напрямик спросил Камбер.
Тавис насторожился.
— О чем вы, ваша милость?
— О новой способности Целителя, — ответил он, избегая углубляться в тему, имеющую касательство к магии, хотя знал, что и Тавис и Джаван желают поговорить именно об этом. — Он передал мне, что ты научился этому. Если так, ты окажешь нам даже большую помощь, чем можешь предположить.
Тавис, и раньше строго следивший за собой, от вопроса Камбера прямо-таки окаменел.
— Это правда, — он помолчал в нерешительности, затем продолжил. — Но я не понимаю, чем могу помочь вам. Дерини нам не враги… за исключением некоторых, — добавил он и кивнул на свою пустую манжету. — Это сделали не друзья.
— Верно, — согласился Камбер. — И все-таки покажи, как ты это делаешь. А потом я скажу, чему это поможет.
Тавис пожал плечами.
— Хорошо. — Он обвел взглядом присутствующих и снова посмотрел на Камбера. — Хотите сами кого-нибудь выбрать?
— Как насчет Ниеллана? — мягко поинтересовался Камбер.
Он согласился на испытание с неохотой, но то, чему О'Нилл успел научиться, следовало выяснить незамедлительно. Маловероятно, чтобы Тавис использовал этот талант как оружие против них. Правда, он применил его против Райса, но тут не покои принца Джавана.
Тавису было неизвестно, что находившийся за ним Портал по-прежнему не давал вернуться обратно, а снаружи часовня охранялась. Ему ни за что не справиться с охранниками-Дерини и не заставить их опустить преграды, чтобы он смог убежать. Только мысленный приказ мог сделать это, а значит, способностям Ниеллана ничто не угрожало.
Камбер еще раз взвесил все «за» и «против», не отдаляясь от сознания Тависа. Он почувствовал, как Целитель открывается перед Ниелланом, в его мозгу не угадывалось злого умысла, просто Тавис чувствовал эмоции других и сам держался настороже. Ниеллан криво усмехнулся и смело вышел вперед. Тавис снова посмотрел на Камбера.
— Никаких подвохов?
Камбер покачал головой.
— Я бы мог спросить тебя о том же самом, но нам придется доверять друг другу. Я просил тебя продемонстрировать свой талант на Ниеллане потому, что он никогда не испытывал подобного. Ты бы выбрал кого-нибудь другого?
Раздумывая, Тавис нервно сжал пальцы, в поисках поддержки оглянулся на Джавана, покачал головой и придвинулся к Ниеллану.
— Я только однажды проделывал это, — пробормотал он, волнуясь, поднял обе руки к голове Ниеллана, но вдруг отдернул левую, словно впервые заметив отсутствие кисти. — Тогда мой пациент выпил наркотики. Но постараюсь не причинять боли.
— Давайте, — шепотом поторопил Ниеллан, внешне спокойный, однако вздрогнувший от прикосновения.
Как будто ничего не произошло, но Ниеллан неожиданно вскрикнул и сделал несколько шагов назад, бессмысленно хлопая глазами и суматошно озираясь, Джорем и Джебедия взяли его под руки.
— О, Боже, он сделал это! — только и удалось выговорить Ниеллану.
Тавис отошел и ожидал в нерешительности.
Камбер посмотрел на остальных.
Джорем едва заметно кивнул.
— Хорошо, — произнес Камбер вслух. — А теперь, Тавис, сними, пожалуйста, блокирование.
— Ладно.
Тавис снова коснулся лба Ниеллана, на этот раз он держался куда увереннее. В мгновение ока способности Ниеллана были восстановлены. Его широкая, радостная улыбка была достаточным подтверждением, большего не требовалось Камберу.
Следовательно, оставался единственный вопрос: можно ли Тавису доверять, как они сами себе не доверяли. Разговор возобновился. Рассказывая о наблюдениях за действиями регентов и епископов в последнюю неделю, Тавис казался откровенным, но нервничал сильнее, чем просто взволнованный человек.
Это настораживало Камбера. Он боялся, что нервозность может впоследствии привести к опасным неожиданностям. В продолжение разговора он пытался разобраться, что скрывается за взвинченностью гостя. В конце концов Камбер понял: Тавис всегда держался особняком, еще до нападения и травмы, теперь он предпринимал неумелые попытки быть открытым и понимал, как неуклюж в своих стараниях. Камбер сразу успокоился, теперь он подбадривал Тависа, управлял течением беседы, помогая обрести уверенность. Воспользовавшись паузой в разговоре, трое Дерини отвели Джавана в другой конец часовни якобы затем, чтобы переговорить с Джебедией по военным вопросам, а на самом деле, чтобы предоставить Камберу и Тавису подобие уединения. Целитель все еще чувствовал неловкость и оценил деликатность.
— Вы знаете, что есть еще кое-что, не так ли, ваша милость? — Целитель скрестил руки на груди так, чтобы пустая манжета не была видна. — Не знаю, как попросить, нет, не попросить — предложить. Проклятье, я не знаю, как это сказать!
— Почему бы тебе для начала не попробовать называть меня просто Элистером, — мягко сказал Камбер. — Иногда, когда кто-то хочет обратиться ко мне как к другу, я считаю титулы только помехой.
— Но вы архиепископ… — начал было Тавис.
— Нет, ты сам сообщил мне, что в этой часовне нет епископов, — с улыбкой возразил Камбер. — Так заявил Рамосский синод. Однако, независимо от нового архиепископа, здесь есть священники. Если это поможет, смею заверить тебя, что все, чем бы ты ни поделился со мной, будет сохранено в строжайшей тайне — тайне исповеди, если угодно.
Тавис теребил складку рукава большим и указательным пальцами.
— Нет, не то. В этом я вам доверяю.
— В этом, но не в другом? — мягко спросил Камбер. — Недоверие мне понятно. Полная открытость требует определенного времени.
— Нет, мне кажется, я верю вам. — Тавис искоса глянул на собеседника. — Я ошибался на ваш счет, насчет вас всех. Джаван тоже. Райс не лгал, говоря, что мы все сражаемся под одним знаменем, но я не верил, пока не стало почти совсем поздно, а для Райса слишком поздно.
Он остановился, чтобы перевести дух и собраться с мужеством, и продолжал.
— Видит Бог, я заплатил за мою самонадеянность и жалкие подозрения и заставил платить других, но думаю, что теперь действительно могу помочь вам, несмотря на все преграды. Я хочу помочь, но я просто не знаю, Элистер…
Медленно, чтобы не нарушить появившуюся возможность контакта, Камбер отошел от алтаря и сделал осторожный шаг к Тавису, потом еще один, пока не очутился совсем близко от него. Целитель почувствовал, что произойдет дальше, но он не мог заставить себя сделать встречное движение.
Камбер тут же немного ослабил контакт, и на его губах появилась легкая улыбка.
— Боюсь, Тавис, ты находишься в невыгодном положении. Мы, михайлинцы, выучены в старых традициях и формулах общения в контакте, равно как и гавриилиты, и иногда мы ошибочно полагаем, что и все остальные хорошо тренированные Дерини тоже. Но твое обучение Целителя проходило вне Ордена святого Гавриила, не так ли? И уж конечно, не в братстве святого Михаила.
Тавис согласно кивнул.
— Варнаритское?
— Да.
— Ага. Это многое объясняет. Подход скорее прагматичный, чем философский, для искусства исцеления вполне приемлемый, — добавил он, заметив на лице Тависа готовность выступить в свою защиту, — однако при этом довольно часто опускаются более тонкие нюансы, которые были бы так полезны в нашей ситуации. Ты научен стандартным подходам Целителей, но не вспомогательным навыкам. Правильно? Не удивляйся, после стольких лет работы с Райсом я знаком с вашей терминологией.
Тавис неохотно кивнул.
— Так я и думал. Прошу тебя, дай мне минуту.
Не дожидаясь согласия Тависа, он развернулся и зашел за алтарь, остановился, чтобы поклониться, и вынул одну свечу из подсвечника. Вернувшись, он приказал Джорему держать остальных подальше. Камбер снова встал перед Тависом, держа незажженную свечу в левой руке и глядя Целителю в глаза.
— Я хочу показать тебе одно упражнение, которое многие Дерини проделывают в очень раннем возрасте. Джорем и Джебедия научились этому от своих отцов, а Ниеллан, по-моему, от своего. Однако я не умел этого, пока не стал послушником-михайлинцем. Но, как мне кажется, новому никогда не поздно учиться. Итак, это упражнение может попасть в разряд заклинаний, но тебе уже пора узнать, что за этим названием не скрывается ничего страшного. — Он поднес свечу к Тавису. — Положи руку на мою так, чтобы мы вместе держали свечу.
Тавис мгновение колебался, потом подчинился. Его пальцы были просто ледяными, но Камбер выдержал прикосновение, не моргнув. Он дал Тавису несколько секунд, чтобы сделать дыхательные упражнения для подготовки и обретения спокойствия.
— Хорошо, — прошептал Камбер, сделав несколько вдохов. — Заметь, что сейчас ты будешь контролировать ситуацию. Твоя рука лежит на моей, я тебя не держу. Если ты начнешь бояться, что не хочешь этого, можешь убрать руку, когда пожелаешь. Я не обижусь. По некоторым твоим ответным реакциям я понял, что в прошлом тебе причинили боль. Видит Бог, я не хочу вызывать новой боли.