Кэтрин Куртц – Камбер-еретик (страница 4)

— А нельзя подождать до следующего заседания Совета? — спросила Ивейн. — Он не захочет оставить Синхила даже на несколько часов.

— За пару часов с Синхилом ничего не случится, — ответил Райс. — Тавис там, а если понадобится еще Целитель, так в городе есть и другие. По-моему, нам стоит все как следует проверить, прежде чем Грегори окончательно поправится и, возможно, пожелает, скрыть случившееся. Надеюсь, твой отец поможет мне выяснить, как такое могло случиться.

— Ты прав. Если кто и сумеет разобраться, так только он. Только как ты собираешься вызвать его? Открытым текстом в послании об этом вряд ли стоит писать. Представь, что будет, если Синхил прочтет, а о гонце и говорить нечего.

— Все верно. С другой стороны…

Райс просунул руку под тунику, потянул за тонкий зеленый шелковый шнур и извлек на свет серебряный медальон размером с грецкий орех. С задумчивым видом он покрутил талисман в руках, рассеянно проводя ногтем большого пальца по выбитой надписи… Итак, что же предпринять? Наконец он крепко обнял Ивейн, встал, не пряча медальон, и подал руку жене, помогая подняться.

— Любимая, будь добра, принеси мне все для письма. Епископ Грекотский — добрая душа. Если мы попросим его, он наверняка не откажется проведать больного друга, графа Эборского. Обратимся к его долгу священника и епископа, а равно и друга… В самом конце, вместе с печатью, я добавлю короткое послание, которое сможет прочесть только адресат. Однако того предлог ему изобретать не понадобится — этого хватит, чтобы Синхил отпустил его сюда; а из тайного послания он сумеет понять, зачем в действительности нужен нам. Пока ты пойдешь за перьями и пергаментом, я прикажу гонцу седлать лошадь и готовиться в путь.

ГЛАВА II

И восстанет на место его презренный, но не воздадут ему царских почестей: но он придет без шума и лестью овладеет царством.[3]

Синхил Халдейн шумно и прерывисто закашлялся, прикрывая рот платком, затем подвинул фигурку лучника на инкрустированной игральной доске и уставился на партнера, сидящего в кресле напротив. Человек, которого король знал как Элистера Келлена, улыбнулся и ответным ходом передвинул всадника. Синхил нахмурился.

— Проклятье, Элистер, зачем ты пошел так? Ты же знаешь, там затаился карадот. Иногда я тебя совсем не понимаю.

Добродушно усмехаясь, Камбер поднял косматые брови и прикрыл рукой улыбку.

— Разумеется, я помню о логове карадота, сир. Но я также помню о силе моих лучников и всадников.

— Твоих лучников? Но я… Ого!

Некоторое время Синхил молчал, сосредоточенно изучая расположение фигур, затем схватил одного из своих лучников и двинул в контратаку.

Неторопливо, едва ли не равнодушно, Камбер протянул руку и переставил своего герцога на соседнюю клетку. А когда Синхил удивленно охнул, он поднял указательный палец.

— Сир, у вас есть единственный шанс выбраться из этой позиции. Сумеете понять, в чем дело, сможете даже выиграть. Если нет, лучше сдавайтесь.

— Что? — вспыхнул Синхил. — Да ты же не можешь… А, я вижу. — Он вздохнул. — Будь ты неладен, Элистер. И как это тебе удается так здорово разбираться во всем, что ты делаешь?!

Вместо ответа Камбер пожал плечами, а Синхил наморщил лоб и, положив подбородок на руки, принялся изучать позицию на доске, задумчиво покусывая тонкий седой ус. Ему удалось подавить новый приступ кашля, но это усилие вызвало боль, скрыть которую он не сумел.

Делая вид, будто ничего не заметил, Камбер откинулся в кресле и прикрыл глаза, вертя аметистовый перстень на правой руке. Он прекрасно сознавал, что королю не удалось провести и Джорема, который молча сидел с книгой в дальнем углу комнаты, у окна. Отсюда ему не был слышен разговор короля и епископа, зато он прекрасно видел обоих.

Джорему уже сровнялось сорок лет, однако рыцарь Ордена святого Михаила ничуть не изменился с тех давних пор. Он по-прежнему носил синюю рясу священника Ордена и белый пояс рыцаря, только теперь служил личным секретарем епископа Грекотского, своего бывшего наставника по Ордену. Эта должность была отличным прикрытием — она позволяла оставаться рядом с человеком, которого вот уже тринадцать лет считали мертвым и причислили к лику святых. Все, кроме избранных, были уверены, что Камбер мертв, пал в битве при Йомейре в 905 году, защищая своего друга Элистера Келлена от принцессы Эриеллы. И только Джорем, Райс, Ивейн и надежный Джебедия из Алькары знали, что именно Элистер, а не Камбер умер в этот день, Камбер же принял облик мертвого друга и сохранил все его знания, чтобы иметь возможность влиять на недавно коронованного короля. Секрет оберегался вот уже тринадцать лет, риск был оправдан. Синхил оказался в общем-то хорошим королем. Успех дальнейшего правления зависел, по крайней мере, частью, от того, сумеет ли Камбер сохранить свою тайну еще некоторое время.

Джорем вопрошающе поднял голову, среагировав на приступ Синхила, и застыл, прислушиваясь, что с некоторых пор стало обычным при дворе. Камбер чуть заметно кивнул ему и вновь обернулся к Синхилу. Король кашлянул и двинул своего короля-священника на архиепископа Камбера.

— Ну-ка, как тебе понравится это, Элистер?

Когда Камбер занес руку над доской для отражения атаки, в дверь настойчиво постучали. Досадливо вздохнув, Синхил возвел глаза к небу.

— Только не сейчас! — шепнул он, качая головой. — Джорем, не посмотришь, кто там? Я не могу прерывать игру как раз тогда, когда обратил его в бегство!

— Еще чего, в бегство! — беззлобно усмехнулся Камбер.

Кивнув, Джорем направился к двери. Когда дверь распахнулась, Камбер увидел высокого худощавого человека, одетого в цвета Картана, которые нельзя было не распознать. Это был граф Мердок собственной персоной, один из людей — наставников юных принцев и непримиримый противник каждого Дерини, этой расы целиком и всего, что имело к ней отношение. В случае, если король умрет прежде, чем Алрою исполнится четырнадцать, граф станет одним из регентов при наследнике, о чем Синхил с долей смущения сообщил Камберу. В ответ на вопрос о причинах такого выбора Синхил простодушно отвечал, что Мердок человек благочестивый и воздержанный, очень подходящий для этой роли. Кроме того, у Мердока сыновья лишь немногим старше близнецов.

Когда Мердок увидел у двери Джорема вместо ожидаемых королевских оруженосцев, на его мрачном лице появилось выражение чрезвычайного раздражения.

— Ваше Превосходительство, — почтительно пробормотал Джорем, отходя в сторону и кланяясь.

Мердок предпринял неудачную попытку скрыть неудовольствие и поклонился в ответ, однако этот бесцеремонный кивок трудно было назвать любезным. Он отлично знал, что отец Джорема был графом и имел знаки достоинства куда более высокие, и Джорем, если бы не сан священника, стал бы графом Кулдским сразу после отца и стоял бы рангом выше, чем будущий регент. То, что Джорем не стал графом, не имело для Мердока никакого значения. Он вообще был категорически против того, чтобы Дерини обладали какими-либо титулами и должностями.

— Отец Мак-Рори, — произнес Мердок, каждым звуком выражая недовольство. — Мне назначена аудиенция у Его Величества. Будьте так добры, доложите обо мне.

Втайне потешаясь над Мердоком, Джорем вновь церемонно поклонился с преувеличенной учтивостью, легко повернулся и направился к освещенным солнцем игрокам.

— Сир, Его Превосходительство граф Картанский.

Спасительная позиция — спиной к двери — более не защищала Синхила от визитера, король с покорностью обернулся.

— Ах, Мердок, неужели вы не можете подождать? Я как раз почти обыграл епископа Келлена в кардонет.

— Прошу прощения, государь. — Мердок, обдав Джорема полным презрения взглядом, прошел в покои и с показным благоговением склонился, чтобы поцеловать руку короля. — Я, как вы просили, намеревался ознакомить вас с успехами принцев в учении, но если сейчас неподходящее время, я приду в другой раз. Милорд канцлер…

Оторвавшись от руки Синхила, он кивнул Камберу. В ответ Камбер галантно склонил голову, зная, что его приветливость раздражает Мердока больше, чем откровенная грубость. Мердок скривился, словно проглотил лимон, но, придвигая стул по приглашению короля присесть, вернул лицу благостное выражение.

— О нет, вовсе незачем приходить позднее, — Синхил испытывал неловкость. — Я в самом деле интересовался, и ты правильно поступил, придя сюда. Вы с наставниками удовлетворены успехами принцев?

Манерно присев, Мердок следил, как король вертит в пальцах одну из фигур. Он умело прятал раздражение, но Камбер знал: графу Картанскому очень не нравится делить внимание Синхила с другими. В его гнусавом голосе слышалась досада. Камбер в который раз удивился: что можно найти в нем, кроме прекрасной родословной? Он встречал детей Мердока, и в них не было иных достоинств, за исключением голубых кровей.

— У принца Алроя успехи заметные, сир. У Его Высочества талант к изучению языков. Епископ Хьюберт очень доволен по части чистописания. К тому же с каждым днем наследник мужает. Он будет достойным преемником Вашего Величества, хотя, конечно, мы все неустанно молимся, чтобы это случилось как можно позже.

— Да, да, продолжай.

— Разумеется, сир. Принц Райс-Майкл еще очень юн, но и граф Эван, и лорд Ран уверены, что он обещает вырасти мудрым стратегом и тактиком, равно как и сильным воином. Если однажды ему придется стать королем, то за благосостояние страны можно будет не опасаться.