Кэтрин Куртц – Камбер-еретик (страница 39)
Камберу показалось, что на этот раз Райс проделал все даже быстрее; мгновение — и способности Кверона были блокированы. Веки задрожали, но не открылись. Райс быстро взглянул на Эмриса.
На бледном лице старого Целителя была написана такая глубокая сосредоточенность, какой Камбер прежде никогда не видел.
Райс отнял руки, давая Эмрису большую свободу исследования. Кверон открыл глаза и несмело встретил взгляд Эмриса, теперь он был в состоянии контролировать свой страх. Райс полностью вышел из контакта, а Эмрис в конце концов опустился на колени возле кушетки и обернулся, качая головой.
— Боюсь, что снова пропустил самое главное. Это просто невозможно. Не могу поверить. Он даже не сопротивлялся, когда я читал по его памяти и чувствам. Невероятно.
— Должно быть, это просто ужасно, — согласился Райс.
— Проник в его мозг и сдвинул что-то, — сказал Эмрис, своими бледными бесцветными глазами ища встречи с золотистыми глазами Райса. — А ты сам понимаешь, как это получается?
— Не очень, — признался Райс. — За мной следили моя жена, Элистер и еще кое-кто, но среди них не было Целителей. Они советовали со стороны. Я надеялся, что вы сможете проследить мои действия. — Он вздохнул. — Эмрис, если вы с Квероном не сможете научиться этому, никого нельзя будет обучить. Может быть, для Целителей это то же, что и для простых Дерини — искусство исцеления.
— Не будем делать поспешных выводов, сын мой. Никто не говорил о том, что не может научиться этому, — ответил Эмрис, как показалось Камберу, слегка раздраженно. — Просто я не был достаточно внимателен, а у Кверона вообще не было возможности наблюдать. — Он поглядел на лежащего, который ловил каждое слово разговора. — Сними блокирование, и посмотрим еще раз. Элистер, вы тоже. Точка зрения михайлинца может оказаться весьма полезной. Я могу пропустить нечто вполне очевидное.
Снова опуская руки на голову Кверона, Райс собрался и, сопровождаемый Эмрисом и Камбером, двинулся в ту область мозга, где происходило блокирование.
Он ободряюще улыбнулся Кверону, стараясь наилучшим образом соблюдать то, что считал врачебным тактом. Он работал в сознании Кверона легко, как в мозгу ребенка. От мощных способностей Целителя не осталось и следа.
Затем, как и прежде, он тронул это не поддающееся описанию нечто, и Кверон вновь стал таким, как раньше. Эмрис и Камбер только переглянулись.
— Проклятье, я, кажется, опять все пропустил, — прошептал Эмрис скорее про себя. — Не сделаешь ли снова?
Райс исполнил его просьбу. Повторив свои действия еще несколько раз, он показал блокирование на Эмрисе. Он старался действовать как можно медленнее, помогая участникам опыта проследить и попытаться научиться тому, что он совершал. Он повторял операцию, варьируя методы. Единственным условием была необходимость физического контакта между ним и его пациентом, но именно так выполнялась и всякая иная работа Целителя. Касание руками было неотъемлемой составной частью его действий.
Он показал это еще на двоих послушниках, стирая потом их воспоминания о случившемся. По предложению Эмриса и с вынужденного согласия Кверона, Райс проделал это на полностью бессознательном Квероне, как было с Грегори в первый раз. Камбера эти опыты не коснулись, Райс объяснил, что должен остаться хотя бы один, не испытавший на себе загадочный феномен, да и Элистер к тому же не Целитель. Они согласились.
И все-таки многочисленные эксперименты не дали ничего.
— Что же, мне остается сделать единственный вывод, — наконец был вынужден признать Эмрис, когда они подкрепляли силы вином. — Возможно, это твой уникальный дар, Райс. Мы пытались научиться, но ты намного опередил своих учителей. Честно говоря, я даже не знаю, что сказать.
Утомленный, Райс потянулся и стал вращать головой, разминая затекшие мышцы шеи. Близился вечер, а они лишь сейчас впервые прервали свои занятия, чтобы выпить вина и съесть по кусочку жесткого желтого сыра, нарезанного Камбером. Позади осталось несколько часов бесплодной, тяжелой работы.
— Увы, может статься, что вся наша идея не заслуживает внимания, — заметил Райс, откусывая сыр. — Если только я один способен на блокирование, нам придется пересмотреть всю концепцию. Как-то в шутку я сказал, что, если не останется иного выбоpa, я сыграю роль религиозного фанатика. Сцена для спектакля уже готова, независимо оттого, кто будет исполнителем, но, не скрою, я бы предпочел подыскать себе замену.
— Не ты один, мы все были бы рады найти другой путь, — ответил Камбер, протягивая сыр Кверону, а затем Эмрису. — Ладно, придется поразмыслить, как нам теперь быть.
ГЛАВА XIII
Чужестранцы ополчились против него и своею клеветой заставили уйти в пустыню.[14]
Увы, но решить проблему Совет не сумел. Реван, прижившийся среди виллимитов, вполне подготовил сцену для появления Целителя с талантами Райса. Ивейн с Джоремом снабжали его достаточной информацией, чтобы никто не заподозрил неладного. Теперь оставалось только ждать, не отыщется ли еще кто-нибудь с тем же даром, что у Райса, или ему все же придется взять на себя роль мессии. Хотя в их душах по-прежнему теплилась теперь уже совсем слабая надежда, что ситуация изменится настолько, что им вообще не будет нужды переходить к решительным действиям.
Прошло четыре месяца со дня похорон Синхила и коронации Алроя, и все это время Дерини держались тише воды, ниже травы, однако о людях нельзя было сказать того же самого. Новые правители-регенты действовали скрытно, подобно камберианцам, но от этого не менее эффективно, и явно умышляли недоброе против всех своих недругов. К большому облегчению Камбера и его соратников, до открытого насилия пока дело не дошло, и жизнь по-прежнему текла мирно, но в воздухе определенно пахло грозой, и для Дерини это не сулило ничего доброго.
Прежде всего, огромные перемены произошли в войсках Гвиннеда. Регенты не могли не отдавать себе отчета, насколько опасно для них держать в армии офицеров, обучавшихся в Ордене Святого Михаила, как людей, так и Дерини. До сих пор они составляли костяк войска и могли стать главным очагом сопротивления режиму регентов, так что для тех было жизненно важно произвести чистку армии.
Жесточайшей проверке подверглись все, невзирая на ранги и чины, после чего испытанных офицеров Джебедии сменили необученные юнцы, люди все до единого.
Беспомощный и разъяренный, Джебедия был вынужден наблюдать, как армию превращают в слепое орудие, которое в любой момент могут направить против его собственного народа. Все что ему оставалось, это пытаться пристроить куда-то на службу бывших подчиненных.
А это было непростой задачей. Политическая обстановка, нагнетаемая регентами, отнюдь не подходила тем, кто родился и воспитывался как воин. У большинства деринийских дворян было предостаточно своих слуг обеих рас, и они отказывались принимать новых, особенно в свете явно усиливающегося недоброжелательства к Дерини со стороны королевского двора. Некоторым даже пришлось распустить людей, ибо они были больше не в состоянии выплачивать огромные суммы на содержание собственного войска.
Что же касается дворян-людей, то они все с большей неохотой нанимали уволенных регентами вояк. Если прежде михайлинское военное обучение считалось инструментом воспитания превосходных солдат, тактиков и стратегов, то теперь оно все больше ассоциировалось со старыми временами правления Дерини.
К счастью для Гвиннеда, Орден святого Михаила воспитывал в учениках дисциплину и ответственность так, что в отличие от дворян непристроенные воспитанники Ордена не скакали бесцельно по дорогам и не разоряли страну. Большинство действительных членов Ордена просто вернулось на военную базу в Аргоде или в другие места, чтобы быть наготове или обучать военным искусствам.
Возникли небольшие тайные организации, хранящие традиции воспитания Дерини и михайлинцев, готовые стать островками сопротивления, если случится самое худшее.
Джебедия решил, что это только вопрос времени: Орден будет подавлен так же жестоко, как в последние годы правления Имре. По крайней мере до совершеннолетия Алроя и лишения регентов власти михайлинцы должны действовать так же осторожно, как и Дерини, а Дерини-михайлинцы — вдвойне осторожно.
Для тех же, кто только воспитывался в Ордене, но не получал его покровительства и защиты, выбор был и того уже, особенно для тех, на чьих плечах лежало бремя заботы о семье. В результате многие офицеры Джебедии просто сгинули, увозя свои семьи с собой в Торент, Форсинн, Лланнед и в другие дальние земли, где о Дерини остались более теплые воспоминания или где их никто не знал. Уходили и Дерини, и люди, навсегда уезжали из Гвиннеда лучшие умы поколения. Джебедия больно переживал такие исчезновения, и все же, трезво оценивая ситуацию, знал, что не может заставить их остаться. В чужих краях, по крайней мере, у них будет шанс на выживание.
Начавшиеся сразу после смерти Синхила перемены в самом Гвиннеде продолжались. Дерини из числа слуг и придворных, которых даже при Синхиле было не слишком много, получили расчет, а их места заняли люди. Райс и Ивейн, самые талантливые из личных слуг Синхила, стали первыми, кого уволили под лицемерным предлогом предоставления отдыха за многие годы преданной и беспорочной службы. Милостивая форма отставки никого не обманула. Если обыкновенные Дерини последовательно удалялись от двора как нежелательные, то дочь и зять деринийского святого могли вызывать только чувство ненависти.