Кэтрин Куртц – Камбер-еретик (страница 33)
Грегори посмотрел на Джеффрая, и архиепископе кивнул.
— По-моему, вы слишком многого требуете от этого молодого человека, — сказал Джеффрай. — Сколько, вы сказали, ему лет?
— Двадцать шесть или двадцать семь, — ответила Ивейн.
— Грегори, а что ты думаешь? — спросил Джеффрай. — Свое мнение я пока оставлю при себе.
Грегори пожал плечами.
— А не слишком ли он молод для того, что задумал Элистер? Хотя когда Господь начал свою миссию, он был лишь немногим старше. Кроме того, мало кто заподозрит молодого человека, что ему могли доверить столь серьезную миссию.
— Именно так, — согласился Райс. — Всем известно, насколько Реван привязан к Ивейн и ко мне, и это тоже придет ему на пользу, когда он начнет действовать.
— И все же ему потребуются помощники, — спокойно заметил Джеффрай.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу сказать, что пока из всех нас только ты один обладаешь этим умением. А вдруг выяснится, что этому нельзя обучить. Что тогда?
— Тогда мне придется сыграть роль помощника Ревана и действовать самому, правильно? — сказал Райс. — Придумаем разумное объяснение… что якобы я внезапно утратил свой дар, или еще что-нибудь в этом роде… Но думаю, что все обойдется. Видит Бог, я не гожусь на роль мессии.
— Вот и Камбер так считал, — пробормотал Джорем, — и посмотрите, что сталось с ним.
— А что?
— Ладно, будет вам. Мне кажется, Райс, из тебя выйдет превосходный Иоанн Креститель. Будешь скитаться по пустыням, питаясь медом и акридами. Черт побери, как же все это рискованно!
— Да, рискованно, — подхватил Джеффрай. — Но разве будет лучше, чтобы люди уничтожили нас только за то, что мы Дерини? Если у тебя нет других предложений, мы будем благодарны, если ты оставишь все прочие возражения при себе. Ивейн и Райс, мне кажется, вам следует побеседовать с Реваном как можно скорее. Если он согласится взяться за это дело, то должен успеть подготовиться, пока мы придумываем правдоподобное объяснение его появлению у виллимитов. Кстати, а кто-нибудь задумывался над тем, что будет, если он откажется?
Ивейн вздохнула.
— Он не откажется. Так же, как и у нас, у него нет иного выбора. В конце недели мы отправимся прямо в Шиил.
— Вот и славно. А пока я придумаю, как Райсу и Элистеру встретиться с Эмрисом и Квероном.
ГЛАВА XI
А говорят: кого хочет он учить ведению и кого вразумлять проповедию? Отнятых от грудного молока, отлученных от сосцов матери?[12]
Прошло несколько дней, и погожим зимним днем Ивейн с Райсом отправились в свою усадьбу в Шииле — якобы желая навестить детей. Покуда Райс занимался с отпрысками, Ивейн, сославшись на усталость с дороги и недомогание, осталась дома вместе с Реваном.
Они вышли в заснеженный сад. Реван хромал меньше обычного, и все же он с благодарностью принял предложение Ивейн присесть на скамью. Неподалеку семилетняя Райсил демонстрировала отцу, как хорошо она объездила гнедую лошадку, которую родители подарили ей на день Богоявления. Тиегу было всего шесть, и ему не дозволяли пока самому сидеть в седле, его держал на руках Райс, и когда отцовский конь переходил на рысь, мальчик вскрикивал от восторга. Здесь не было только старшего, Эйдана, но сейчас он гостил в Труриле, неподалеку от Кулди, у своего кузена Адриана Мак-Лина, внука сестры Камбера Эйслин и отца второго Камбера, которого, во избежание путаницы, все именовали Камлином, и который был на год старше Эйдана. Первенца своего Ивейн видела лишь по праздникам и безмерно тосковала вдали от него.
С печальным вздохом она вновь обернулась к Ревану, рассеянно вертевшему пергаментный свиток в узких, испачканных чернилами пальцах. Скорее всего, поэма или песнь его собственного сочинения, но спросить напрямую Ивейн не решилась. Спасенный Катаном хромой ученик плотника за эти годы стал книжником и поэтом, и мысль о том, что их планы означают крушение всех надежд этого одаренного юноши, наполнила горечью сердце Ивейн. Но выбора не было.
— Как успехи детей, Реван? — спросила она, стараясь немного оттянуть неизбежное.
Реван улыбнулся, откинув с лица прядь светло-каштановых волос. Как и большинство молодых мужчин, он носил волосы до плеч.
— Лорд Тиег еще мал для серьезного обучения, миледи, — просто сказал он, — хотя подает большие надежды. Больше всех меня радует леди Райсил. Если она продолжит учение всерьез, то преуспеет в науках, как вы.
Польщенная Ивейн сняла с плаща сухую веточку и стала машинально вертеть ее в пальцах.
— Наследственность, — с улыбкой произнесла она. — Вся в деда. — Она внимательно разглядывала веточку, словно никогда прежде не видела ничего подобного. Ивейн искала нужные слова.
— Реван, ты долгие годы служишь моей семье. Тебе нравится эта работа?
Он улыбнулся своей обычной легкой, лучезарной улыбкой и застенчиво опустил глаза.
— Вы же знаете, миледи, что да. Вы и лорд Райс всегда были очень добры ко мне. Дети стали мне такими же родными, как братья и сестры, которых мне так и не довелось увидеть. Откровенно говоря, мне… иногда мне нравится думать, что я для вас нечто большее, чем просто наставник ваших детей, что я часть семьи, скромный бедный родственник. — Он отважился взглянуть на нее. — Вы не сердитесь на меня?
— Сержусь? Нет, конечно! Ты и есть часть нашей семьи. Зная, что ты здесь, нам с Райсом не нужно беспокоиться — наши дети в хороших руках.
Он был польщен, но промолчал, и Ивейн решила, что откладывать больше нельзя.
— Реван, мы с Райсом приехали не только затем, чтобы повидать детей. И я вполне здорова. Я хотела поговорить с тобой о твоей работе у нас и спросить, не захочешь ли ты послужить нам несколько иначе. Задача будет намного труднее тех, что тебе приходилось выполнять до того времени. Если бы мы не считали тебя членом семьи, я не отважилась бы просить об этом.
— Что это за служба, миледи? — пробормотал Реван. Его лицо внезапно стало более серьезным, а веселые искорки в глазах потухли. Отложив свой свиток, он с волнением ждал ответа.
— У нас — у меня и Райса — есть проблема. — Она разломила веточку, которую все еще держала в руках, и бросила половинку на землю. — Нет, в наших отношениях все нормально, — добавила она, поймав встревоженный взгляд Ревана. — Наши души, сердца и тела соединяют узы брака. Более близкого союза в этой жизни нельзя представить.
При этих словах Реван облегченно вздохнул, и Ивейн вдруг осознала, насколько этот молодой человек обожествляет Райса и поклоняется ей. Ивейн не без труда заставила себя вернуться к разговору.
— Это имеет отношение к Райсу как к Целителю, — продолжала она, скобля веточку ногтем большого пальца. — Несколько недель назад Райс обнаружил одну очень любопытную особенность Целителя, и мы решили, что она может послужить на пользу Дерини. Но это очень странное явление. С его помощью Целитель может блокировать способности Дерини так, что их нельзя ни использовать, ни выявить, ни даже вспомнить, что они были. Насколько нам известно, до настоящего времени никто не мог проделать такое.
Ивейн искоса взглянула на него, и Реван недоверчиво покачал головой, хотя в его светло-карих глазах ясно читалось замешательство.
— Но зачем вам нужно отнимать способности Дерини, миледи? Наделять ими — возможно, но отнимать их? Я не понимаю.
— Сначала и мы не понимали. Но… — Она со вздохом поднялась и стала ходить перед скамейкой, знаком велев Ревану оставаться на месте. — Реван, ты, конечно, осведомлен о чувствах людей к Дерини, особенно после смерти короля.
— Некоторых людей, миледи, — признал он, безразлично пожав плечами. — Но со мной и слугами Шиила совсем другой случай.
— Но многие люди относятся к нам именно так, — возразила Ивейн. — И что еще более существенно, таковы чувства регентов. Кто может предугадать официальную политику по отношению к Дерини в будущем, если в течение следующих двух лет юный король обречен находиться во власти таких, как Мердок, Ран и этот жалкий епископ Хьюберт. Вспомни, когда свергли Имре, с ним пала и власть Дерини. Дерини получили места в новом правительстве только потому, что Синхил испытывал к ним личную симпатию. У регентов нет симпатий, а только воспоминания о том, как Дерини поступили с людьми во времена Междуцарствия.
— Но архиепископ Джеффрай все еще входит в состав Регентского совета, а ведь он — Дерини, — сказал Реван.
— Но это не по воле регентов. Сейчас Джеффрай в Совете, потому что он обязан там быть. Будь то обычный королевский совет или Регентский, архиепископ Валоретский и примас Гвиннеда обладает неоспоримым правом заседать в его составе. Но стоит подвернуться удобному случаю, Джеффрая сместят. А другие Дерини — епископ Келлен, граф Джебедия и сам Райс — уже потеряли должности при дворе. После коронации мы все должны покинуть Валорет. Мы опасаемся, что это только начало, и потеря постов может стать прелюдией к потере жизней. Будет еще один Найфорд.
Медленно кивая, Реван нахмурился.
— Я понял, что вы имеете в виду. — Он помолчал. — Но какое отношение все это имеет к блокированию способностей Дерини? Мне кажется, что Дерини, наоборот, захотят только усилить свое могущество, чтобы защищаться, конечно, если ваши опасения сбудутся.
— Так действительно можно подумать, — признала Ивейн, обрадованная и немного испуганная тем, что Реван так хорошо понимает ее. — Но ты же знаешь, что всему на свете есть предел. И когда могуществу Дерини противостоит дюжина мечей, стрел и копий, зло только умножает зло. Это не лучшая защита.