Кэтрин Куртц – Архивы Дерини (страница 28)

Венцит увидел, как оба соперника разошлись в стороны, как они сотворили защитные круги, алый и голубой, — круги, о которых Халдейн тоже ничего не мог знать. И сражение возобновилось, но на этот раз оно происходило с помощью блистающих, как молнии, энергий, которые излучали их мечи.

Они сражались долго, но за этим поединком Карисса следила с куда большим интересом и пониманием, чем за обычной битвой. Соперники не двигались с места, хотя силы, которыми они манипулировали, были огромны.

Затем в поединок были вовлечены силы, сокрывшие врагов от глаз всех зрителей, даже от глаз Кариссы, и Венцит ощутил охватившее ее в этот момент дурное предчувствие. Вскоре защитная дымка над кругом рассеялась, и оказалось, что один из бойцов уже стоит на коленях, подняв меч в отчаянной, но тщетной попытке защититься. Венцит с замиранием сердца понял, что это Хоган.

Над ним стоял Халдейн, готовый опустить свой меч, но долгое мгновение казалось, будто что-то удерживает его руку. Венцит горячо вознадеялся было, что Хоган еще может победить — сейчас он призовет какую-нибудь сверхъестественную силу из давно забытого источника и сметет с лица земли этого подлого захватчика Халдейна.

Но защита рухнула наконец, и Хоган выронил оружие. В полном изнеможении он упал вперед на руки, и меч победителя опустился. Карисса задохнулась, закрыла глаза, и чары распались, изображение растаяло. Из уст девочки вырвалось сдержанное рыдание, но когда Элдред, а за ним Каролус попытались ее утешить, она отстранилась, вытерла слезы и гордо вскинула голову, как королева, которой она и была.

— Не надо, — твердо сказала она. — Теперь я осталась одна, и мне надо учиться быть сильной. Он умер, но я не забуду, как он жил и как умер. Не забуду также, и кто виновен в его смерти. Я отомщу.

— Но, Карисса, — тихо сказал Элдред, — ведь Халдейны всегда владели силой, подобной нашей. Почему отец твой решил, что этот Халдейн не таков?

Король кашлянул, протер слезившиеся глаза и покачал головой.

— У нас была надежда, — сказал он. — Когда умер отец Бриона, сам Брион был еще мал. Мы полагали, что ему не успели передать силу. И поскольку за десять лет, что он был королем, он ни разу не показал, что обладает ею, мы решили, что секрет ее утерян. Кто мог подумать, что мальчишка Морган поступит так, как поступил?

Каролус, сцепив пальцы рук, кивнул.

— Мы недооценили его, — согласился он, — но больше этого не случится. Халдейн — узурпатор. Элдред и Карисса поженятся, и мы должны сделать все, чтобы в наследство им достались оба королевства. Мы будем следить за Халдейном и этим выскочкой, полукровкой Дерини.

Все дружно закивали, и король со старшим сыном принялись выспрашивать у Хасана подробности, но Венцит не участвовал в этом, он вспоминал увиденную битву и последовавший затем разговор и намечал для себя, о чем поразмыслить на досуге. Сегодня он понял кое-что важное. Во-первых, Элдред — глупец. Унаследовав после Каролуса трон, он будет иметь столько же шансов удержать его, сколько было у Хогана победить Халдейна. Да и сам Каролус не обещал многого, просто прежде Венцит никогда не оценивал брата с такой точки зрения. Об этом предстояло еще хорошенько подумать, и не раз.

Но и Халдейн с Морганом заслуживали пристального внимания, особенно последний. Полукровка Дерини пока еще совсем мальчишка, но в будущем с ним, несомненно, придется считаться — и, возможно, именно через него удастся добраться со временем до Халдейна. Вдруг Парки распорядятся так, что Венцит сам станет орудием в руках судьбы, предназначенным погубить Моргана. Еще и не такое случалось на свете...

Посвящение Дерри в рыцари

Май 1115 г.

Шон лорд Дерри, оруженосец Моргана, уже много лет как стал одним из моих самых популярных персонажей, не являющихся Дерини. Он привлекает своей верностью, понятливостью, чуткостью — при том, что он самый обыкновенный человек. Меня часто спрашивают, как Морган и Дерри встретились и как Дерри стал служить Моргану. Об этом я и написала рассказ.

Что интересно, написание его далось мне с великим трудом. Сначала я решила сделать главным героем Моргана и никак не могла приступить к работе. С неделю я составляла хронологические и генеалогические схемы — все, что угодно, только бы не садиться и не работать на самом деле (зато я теперь, правда, знаю, каким образом Морган и Дункан происходят от Райса и Ивейн), — и наконец приступила и вымучила из себя за целый день около пяти страниц. Это было в пятницу. Работала я на компьютере; и в понедельник, когда я собралась продолжить работу, мне не удалось ввести этот файл в компьютер. Не удалось найти его; не удалось скопировать; я оказалась не у дел. Видимо, дискета сломалась.

Я сделала неудачную попытку восстановить ее — что почти никогда не получается, — в результате все сбросила и тогда начала рассказ заново, но уже с Дерри в качестве главного героя — лишь бы хоть что-то писать. И на этот раз Дерри ожил, и работа пошла.

Мне бы очень хотелось сказать, что потом я смогла все-таки добраться до первоначального файла — когда уже выстроила рассказ по-другому, — но этого не произошло. Я не столь самоуверенна, чтобы претендовать на вмешательство всякий раз вышних сил в мою работу. Хотя, как и Денис Арилан, полагаю, что Господь действует обычно через смертных посредников — а порой и через механические устройства, созданные смертными. Довольно с меня того, что первый вариант пропал, и это хорошо; мне пришлось пересмотреть свой замысел и выстроить повествование так, как его следовало строить изначально.

И, что бы ни послужило стимулом, результат позволяет узнать многое о Дерри и его семье. Почему, например, молодой, дворянин с хорошими перспективами решил вдруг стать оруженосцем герцога, вместо того чтобы остаться самому себе хозяином? Разумеется, свою роль сыграло немалое личное обаяние Аларика Моргана, тем не менее это не могло не удивить придворных Бриона, как замечает и сам этот восемнадцатилетний, еще неопытный, только что посвященный в рыцари юноша, который видел своего короля всего несколько раз в жизни и никогда с ним не беседовал.

Мы еще раз встретимся здесь с Денисом Ариланом, после посвящения которого в сан прошло десять лет, и увидим, какую роль играет он теперь при дворе.

Восемнадцатилетний Шон лорд Дерри, которому оставалось менее двух недель до получения рыцарского звания из рук Бриона, короля Гвиннеда, нетерпеливо вздыхал, глядя, как конюшие проводят своих питомцев одного за другим по узкой огороженной дорожке к загонам Рилледской конной ярмарки. Предмет его страстного вожделения все не появлялся, да и что с того, если даже стартовая цена, на него заявленная, была Дерри абсолютно не по карману. Да, он был граф, но доставшиеся ему девять лет назад после смерти отца владения у восточного Пограничья были весьма скромны и практически разорены уплатой причитавшегося короне налога на наследство. Дядя Тревор, не более богатый, чем он сам, предложил по случаю посвящения своего единственного племянника в рыцари денежную помощь; но даже их совместных средств не хватило бы на этого жеребца.

— Вот этот гнедой неплох, — заметил дядя Тревор, показывая на спокойного коня с белыми чулками на передних ногах. — Масть — ладно, зато у него крепкая грудь и глаза добрые. Родословная в порядке, я смотрел. И еще один был хорош, темно-бурый. Запомни его. Думаю, какого-нибудь из них мы сможем выбрать.

Дерри пожал плечами, не отводя глаз от лошадей, которых выводили из дальнего загона.

— Да, они хороши, — признал он. — Но каштановый...

— Что ж, я тебя понимаю, — сочувственно сказал Тревор, когда на дорожке появился жеребец, о котором шла речь. — Этот конь, Шон, впору самому королю. Ты уж не расстраивайся, но его мы, наверно, позволить себе не сможем.

— Конечно, не сможем, — ответил Дерри. — Я знаю. Коли не он, так гнедой или бурый вполне сойдут, но, Господи, как бы я хотел этого красавца!

— Не ты один, — проворчал Тревор.

Дерри рассеянно кивнул, приник к изгороди, вытянув шею, чтобы лучше видеть, и, когда жеребца подвели поближе, закусил губу. Голубые глаза его так и впились в заигравшие под гладкой шкурой мускулы, когда конь грозно заржал, увидев других жеребцов, и встал на дыбы, пытаясь освободиться от державших его конюхов.

— Иисусе сладчайший, да он просто великолепен! — выдохнул Дерри и, заметив укоризненный взгляд дяди, считавшего подобные слова чуть ли не богохульством, опустил голову. — Извините, дядя.

Конь, однако, и вправду был великолепен: темно-каштановой масти без единого белого пятнышка, чудесных р'кассанских кровей, о чем свидетельствовали его высокая холка, мощные челюсти и большие, умные глаза. Имея в конюшне такого жеребца и регулярно получая от него потомство, Дерри мог бы за пять лет улучшить породу лошадей Пограничья. И его материальным делам отнюдь не повредили бы вложения со стороны тамошних дворян и владельцев конюшен. А уж как было бы здорово въехать на таком коне в город Ремут, где его должны посвятить в рыцари! До этого дня оставалось чуть больше недели...

Он размечтался и в мыслях уже видел себя восседающим на каштановом жеребце, в сверкающих на солнце ярко-голубых рыцарских доспехах, когда случилось нечто неожиданное. Какой-то мальчонка поднырнул под ограждение, собираясь перебежать на другую сторону дорожки, споткнулся и упал — перед самым носом своенравного серого жеребца, которого вели следом за каштановым.