Кэтрин Куртц – Архивы Дерини (страница 2)

Таковы самые общие сведения из истории Дерини, имеющие отношение к рассказам этого сборника; гораздо подробнее об этом повествуется в трех трилогиях, образующих мир Дерини. Трилогия «Легенды о Камбере Кулдском» — «Камбер Кулдский», «Святой Камбер» и «Камбер-еретик» — повествует о низвержении последнего короля Фестилийской династии при помощи Камбера и его детей, и о том, что случилось тринадцатью годами позже, после смерти короля Синхила Халдейна. Трилогия «Хроники Дерини» — «Возрождение Дерини», «Шахматная партия Дерини» и «Властитель Дерини» — переносит нас почти на двести лет позднее, когда нелюбовь к Дерини среди простых людей начинает ослабевать, но держится еще среди церковнослужителей. Трилогия «Истории о короле Келсоне» — «Сын епископа», «Милость Келсона» и «Тень Kaмбера» — это продолжение «Хроник»; дальнейшие же романы будут посвящены исследованию эпохи между царствованием преемников Синхила и вступлением на трон Келсона Халдейна.

Все рассказы этого сборника, кроме первого, приходятся на времена между трилогиями о Камбере и Дерини, и служат для восстановления хронологии. В общем повествовании явно недоставало некоторых эпизодов, необходимых для сюжета и для его дальнейшего развития в будущем романе. Три рассказа были написаны специально для этого сборника и никогда ранее не появлялись в печати. Еще один не печатался некоторое время, а остальные не имели широкого распространения. Относительно романов все они канонические — то есть полностью согласуются с сюжетами. Большинство даже строится на эпизодах или с участием персонажей, которые упоминаются в романах. И в некоторых рассказах, помимо прочего, намекается на то, что будет происходить в следующих книгах.

Но прежде чем вы приступите к чтению, мне, вероятно, следует сказать несколько слов о моем подходе к истории Дерини. Я упоминала уже, что провожу приблизительную параллель с реальной мировой историей, если говорить о культуре, уровне техники, типе управления, роли церкви и так далее. Однако читатели часто делают замечание, что читаются мои книги скорее как исторические, чем фантастические. Практически меня почти всерьез обвиняли в том, что я просто переношу реальную историю в несколько другое измерение.

Что ж, на это мне нечего ответить. Отчасти такое впечатление создается потому, конечно, что я училась на историка и хорошо разбираюсь в деталях и подоплеке реальных исторических событий, откуда и черпаю.

Но случается, что я понятия не имею, откуда приходит материал — я просто знаю, что должно быть именно так, а не иначе. Когда меня спрашивают, что делал персонаж А после события Б, и я отвечаю, что не знаю, потому что персонажи со мной еще не разговаривали — я не шучу. Кроме того, добротно сделанные персонажи имеют тенденцию вести себя, как им хочется, а не так, как задумал автор. И мне остается отвечать только: «Я не могу доказать, что я права; я просто знаю, что дело было именно так». Порой мне самой кажется даже, что я просто подключаюсь к течению уже происшедших событий, и все, что от меня требуется, это сидеть, смотреть и описывать то, что вижу. Я подозреваю, что это знакомо в некоторой степени каждому автору. Но если читатели, когда речь идет о Дерини, столь серьезно относятся к вымыслу, поневоле задумаешься, не лежит ли все-таки в основе этого вымысла некая мифическая правда. (Я, пожалуй, могла бы рассказать, как чувствовала порой, что Камбер заглядывает мне через плечо, споря или соглашаясь с тем, что я печатаю, но ведь это не более чем моя причуда — не так ли?)

Итак, перед вами рассказы о Дерини и о тех, кто имел с ними дело, в том виде, как мне их преподнесли персонажи. Надеюсь, они вам понравятся.

Сан Вэли, Калифорния

июнь, 1985 г.

С чего все начиналось...

Осень, 888 г.

Хронологически рассказ «С чего все начиналось...» возглавляет всю написанную до сих пор историю Дерини, ибо действие в нем происходит лет за пятнадцать до «Камбера Кулдского». Он был написан для «Festschrift» в честь пятидесятилетия публикаций Андре Нортон. («Festschrift» — это антология, составленная в честь писателя из рассказов его друзей, тех авторов, кого вдохновило в свое время его творчество и кто желает воздать ему дань уважения.) Главным требованием было, чтобы рассказ мог понравиться самой Андре.

И поскольку я выросла на книгах Андре о детях и животных («Сын Стармана» — моя первая любимая вещь), я решила, что мне следует ответить такой же историей. Дети Камбера показались мне самыми подходящими кандидатами, поскольку у меня не было ни одного рассказа о Дерини до «Камбера Кулдского». А рассказ о Джореме, Райсе и Ивейн давал мне к тому же возможность еще раз вернуться к личности Катана, старшего сына Камбера, который в первой трилогии погиб довольно рано. Вдобавок у меня как раз скончались от возрастных осложнений мои любимые кошки, Симбер и Джилли, и рассказ этот мог стать им в некотором роде памятником — ведь у малолетних детей Камбера в замке Кайрори наверняка были кошки. (Собаки у них тоже были, но я, увы, не любительница собак и знаю о них немного. Да простят меня собачники, но в этом рассказе псы, боюсь, прожили весьма недолго.)

Из всего этого само собой вытекало, что Райс окажется Целителем и сделает для своего кота то, чего не смогла сделать я в реальности. Написание имени кота Cimber я изменила на Symber, потому что в предыдущем написании оно слишком походило на имя Камбер. Леди Джоселин называет Симбера «чертовым дылдой» — так моего Симбера во времена его подростковой нескладности называла моя мать; но он вырос со временем, как и в рассказе, в очень красивого кота. Джилли, которая стала безымянной белой кошкой, что спит у ног Катана, никогда не была нескладной. Даже во младенчестве это была вполне соразмерная миниатюрная кошечка, которая постепенно подрастала, — вот уж кто задергал бы возмущенно своим пышным хвостом, скажи ей, что она когда-то не была красавицей!

Итак, рассказ написан в честь Андре и в честь Симбера с Джилли. Его очень любил мой сын Камерон, который в то время, когда я писала его, был в том же возрасте, что и Райс с Джоремом, и обожал кошек не меньше, чем я. Я думаю, что он любил рассказ «С чего все начиналось...» еще и потому, что, как в нем показано, даже дети Дерини, несмотря на все свои дарования, сталкиваются с теми же проблемами, подрастая, что и всякий другой ребенок.

Одиннадцатилетний Райс Турин, закусив губу и полностью сосредоточась, смотрел на красную фигурку лучника на доске между ним и Джоремом Мак-Рори. Затем передвинул ее на два квадрата, поставив под угрозу синего аббата Джорема.

Мальчик помладше следил в это время, как начавшийся дождь усеивает брызгами затуманенное стекло высокого окна, но, заметив на доске движение, резко повернул белокурую голову.

— Нет! Моего монаха тебе не видать! — вскрикнул он и вскочил на ноги, едва не перевернув доску. — Райс, это нечестный ход! Катан, что мне делать?

Катан, скучавший у камина пятнадцатилетний подросток, которому простуда не позволила отправиться на охоту с остальными домочадцами, с тяжким вздохом оторвался от своего чтения. У ног его дремала белая кошка, которая не шелохнулась даже, когда Райс радостно расхохотался и стукнул себя по рыжей, растрепанной голове.

— Ага! Я заставлю его отступить! Глянь, Катан! Мой лучник сейчас возьмет его аббата!

Катан вместо ответа высморкался и придвинулся ближе к огню, собираясь снова погрузиться в чтение, и тут военачальник Джорема решительно двинулся через всю доску, взял красного лучника, и ликование Райса сменилось ужасом.

— Отступить, вот как? — торжествующе сказал Джорем, садясь на место и победно сверкая серыми глазами. — Что теперь скажешь?

Уничтоженный Райс поежился в своей подбитой мехом тунике и уставился на доску. Откуда взялся этот военачальник? Что за дурацкая игра!

Другого результата ждать и не приходилось. В кардунет Джорем почти всегда у него выигрывал. Хотя. Райс был на целый год старше, и оба учились в аббатстве святого Лиама, одной из лучших монастырских школ во всем Гвиннеде, одинаково хорошо, но стратегического дара, такого, как у его молочного брата, у Райса просто не было. Джорем уже в десять лет заявил, что, достигнув совершеннолетия, вступит в орден святого Михаила и станет монахом-рыцарем — к огорчению своего отца, графа Камбера Кулдского.

Камбер возражал не против духовного сана — а Джоселин, мать Джорема, была и вовсе довольна, что один из ее сыновей хочет стать священником. Сам Камбер часто рассказывал мальчикам о том счастливом времени, которое провел в юности в Священном Ордене, пока по причине смерти старшего брата не стал наследником графского титула, и ему не пришлось вернуться домой и заняться своими обязанностями. Наследником же титула Мак-Рори должен был стать брат Джорема Катан, если не случится больше никакого несчастья вроде лихорадки, что свела недавно в могилу их брата и сестру, и Джорем тогда будет волен следовать своему духовному призванию, в чем было отказано их отцу, Камберу.

Нет, Камбера беспокоил сам орден святого Михаила — его священники-воины порой слишком рьяно ратовали за то, чтобы Дерини, пользуясь привилегиями, которые дает им владение магией, не забывали и об ответственности за свои поступки. Камбер, сам могущественный и высокообразованный Дерини, с этической позицией монахов в принципе не спорил; и детей своих всегда учил, что долг должен стоять на первом месте.