Кэтрин Куксон – Бесконечный коридор (страница 20)

Дженни наклонила голову, а Айви медленно попятилась и, пройдя в спальню, прикрыла за собой дверь.

Оставшись одна, Дженни осмотрелась по сторонам. Обстановка была дешевая и самая обычная. Ничто в доме не говорило о вкусе хозяйки. Вполне, впрочем, естественно для бывшей служанки. Боже, как мог Пол опуститься так низко? С другой стороны, и Бетт была простой стенографисткой, когда Пол на ней женился. Не успела Дженни погрузиться в размышления по этому поводу, как дверь спальни распахнулась, и вошла Айви. Дженни ожидала увидеть перед собой заплаканную женщину с покрасневшими глазами, но лицо Айви было отрешенным и спокойным, только во взгляде ее застыла печальная решимость.

– Передайте это ему лично, ладно? – попросила она, протягивая Дженни конверт. – И, если он захочет приехать – остановите его. Помешайте любой ценой. Все равно это будет бесполезно. А здесь ему больше нельзя появляться.

– Я… Я сомневаюсь, что смогу ему удержать, Айви, – промолвила Дженни. – Он наверняка захочет вас увидеть.

– Я все объяснила в письме. Он меня здесь не найдет. А потом, когда я вернусь, все уже будет по-другому… – Голос ее предательски дрогнул. – Я все это там написала. – Она указала на письмо, которое держала Дженни.

Женщины посмотрели друг на друга; Дженни тихо прошептала:

– Мне очень, очень жаль, Айви.

Ей и впрямь было жаль ее.

– Мне тоже. – Айви быстро заморгала. – Но я вовсе не удивлена, наоборот, я скорее удивлялась, что это продолжалось так долго. – Она приблизилась к Дженни почти вплотную и, задрав голову, посмотрела ей прямо в глаза. Вся боль, которую она ощущала, выплеснулась со словами: – Я бы скорее умерла, чем позволила страдать ему, тем более – из-за меня.

Дженни вдруг пронзил острый стыд. Она почему-то представляла, что все эти годы, скрывая любовь к Полу, поступает благородно. Вбила себе в голову, что лишь два человека во всем мире любят и понимают Пола: она и Мэгги. Лорну она не считала: дочка должна любить отца. Но любовь этой маленькой простой женщины была по-настоящему чистой, возвышенной и благородной. Жертвенной и святой. Вдруг Айви зашептала:

– Он… Он очень любит вас. Пожалуйста, помогите ему! Вы такая спокойная. Ему нужно, чтобы рядом был кто-то близкий и хладнокровный, когда она его совсем допекает. Ведь если он вдруг хоть раз потеряет голову, один Бог знает, что случится.

Спокойная. Хладнокровная. Дженни была как никогда далека от спокойствия и хладнокровия. Повернувшись, чтобы идти, она остановилась в дверях и сказала:

– Я сделаю все, что в моих силах, Айви. Прощайте.

– Прощайте, Дженни, – кивнула Айви. Просто "Дженни", без "мисс".

Дверь захлопнулась, едва Дженни переступила порог. Направляясь к поджидавшему такси, Дженни вдруг представила, как Айви прильнула лицом к двери и медленно сползает на пол…

Несколько минут спустя они выкатили на шоссе.

– Теперь куда? – спросил таксист.

– В Ромфилд-хаус, – вздохнула Дженни. Бетт запретила ей когда бы то ни было переступать порог этого дома, и все же она направлялась именно туда.

Когда они подъехали, было без четверти пять, но еще стоя на тротуаре и расплачиваясь с водителем, Дженни услышала доносившиеся из-за глухих стен крики. Звонить в парадную дверь она не стала, а прошагала прямиком во двор, где истошные визги Бетт и ворчливый голос Мэгги слышались уже совсем громко. Дженни поспешно прошла через приемную. Там не было ни души – Элси днем на два часа уходила, а прием начинался с пяти. Быстро миновав гостиную, Дженни выбралась в холл, даже стены которого, казалось, сотрясались от гневных возгласов.

– Успокойся, женщина! Замолчи! Слышишь, что тебе говорят?

– Не смей мне рот затыкать! Пусть она убирается вон! Сию же минуту! Больше я ее не потерплю!

– Сколько раз я тебе говорил, что она уйдет только тогда, когда я ей скажу – и ни минутой раньше! До тех пор, пока я живу в этом доме, она останется со мной.

– Ха-ха-ха! – сатанинский хохот Бетт зловещим эхом прокатился под сводами холла. – Наш всемогущий хозяин шутить изволит… Пока ты живешь в этом доме! Так вот, здоровяк, позволь мне тебе кое-что сказать: время твое истекает, понял? На глазах тает!

– Ты совсем рехнулась, женщина. Я давно подозревал, что у тебя с головой неладно, но теперь…

– Это у меня с головой неладно? У кого неладно, мы скоро проверим. И дня не пройдет, как все станет на свои места. Но сейчас, док-тор, – отчеканила Бетт, – речь не об этом. Я увольняю свою кухарку, ясно? Я увольняю ее сию же минуту! Чтоб ноги ее в моем доме не было! Уясни это своей здоровенной башкой, истукан чертов! Ни тебе, ни кому другому не удастся мне помешать. Ее время, как и твое, уже тоже истекает, но я не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться, как она вылетит отсюда с пустой пазухой. В первый и последний раз ты, Мэгги, уйдешь, не наворовав полную мошну, верно?

– Я понимаю, что вы имеете в виду, мадам, но я вам уже сто раз говорила, что никогда и крупинки у вас не украла. А уношу я только ваши объедки, да и то – с его разрешения. И еще скажу вам: я буду приходить сюда каждое утро, и он сам будет меня впускать, а уходить я потом буду только с его позволения. И уйду я из этого дома только тогда, когда он сам мне это скажет. Хотя служить здесь последние годы сущим адом для меня стало. И все из-за вас, мадам. Вы не больше заслуживаете быть женой доктора и жить в этом доме, чем последняя потаскуха из Отхожего тупика. Сами родом из подворотни, а смеете тут командовать. Если всякая шмокодявка…

Послышался звон бьющейся посуды, и Дженни сломя голову понеслась на кухню. Она увидела Мэгги, которая прижалась к холодильнику; пол рядом с ней был усыпан осколками тяжелого стеклянного кувшина, на счастье не угодившего ей в голову, а разбившегося о стену.

В центре кухни высился Пол, который, схватив Бетт за плечи, тряс ее словно тряпичную куклу. Затем отвесил звонкую пощечину.

Дженни с криком бросилась к нему, сама нарвавшись на увесистый шлепок от случайной отмашки. Увидев Дженни, Пол остановился. Бетт, с побагровевшим лицом вырывалась, лягалась и царапалась, как кошка. Пол, как мог, удерживал ее на расстоянии вытянутых рук, затем, устав, схватил в охапку, бегом дотащил до гостиной и с силой швырнул на диван. А сам стоял, возвышаясь над ней, как великан, и тяжело дыша.

Бетт неожиданно затихла. Глаза и губы ее вдруг стали почти бесцветными, только глаза метали искры.

Обретя голос, Пол сказал:

– Все, это конец. Конец, поняла? Всему есть предел. Я развожусь с тобой.

Дженни, прижавшись спиной к двери, не видела лица Бетт, но услышала странный животный звук, вырвавшийся из ее горла. Гортанный, даже скорее утробный. Потом Бетт привстала и выпрямилась, буравя ненавидящими глазами Пола.

– Ты! – презрительно прошипела она. – Это ты собираешься со мной развестись? О, нет, здоровяк, ты перепутал! Это я с тобой разведусь. Я не только подам на развод, но и уничтожу тебя! По миру пущу! Это я давно тебе обещала, но теперь твой час пробил. Маховик уже запущен, и ничто на свете ничто, понял? – его не остановит. Все кончено, док-тор, слышишь? Тебя ждет приятный сюрприз, и я не стану его предвосхищать.

Глядя на беснующуюся жену, Пол невольно подумал, что у нее и в самом деле не все дома. Будь у нее какие-то реальные факты, например, доказательства его измены с Айви, она не преминула бы сейчас их высказать. Увы, Пол даже вообразить не мог размеров ее коварства. Он не знал, что ненависть преображает женщину, которая становится воистину дьявольски хитра. В одном Пол был уверен наверняка: так больше продолжаться не может. Еще немного, и он кинется на нее с кулаками. Удушит, забьет насмерть…

Стараясь говорить как можно спокойнее, он негромко произнес:

– Кто с кем разводится, не имеет значения; главное – этот вопрос решен.

Лицо Бетт перекосилось.

– Ты так думаешь? А вот мне все почему-то представляется совсем иначе. Я же предупреждала, что в ближайшие часы тебя ждет приятный сюрприз. А потом… Я уж прослежу, чтобы ты остался в чем мать родила. Чтоб ты милостыню просил, оставшись без работы.

Оставшись без работы? Что она задумала? Пол, не мигая, уставился на нее.

– Ты не забыла, что, лишившись практики, я больше не смогу зарабатывать? – в его голосе ощущалась безмерная усталость.

– Будешь комнаты сдавать, – фыркнула Бетт. – О, я все просчитала. Уж нам-то с Лорной на жизнь должно хватить.

– С Лорной? – не удержался Пол.

– Да, с Лорной. Или ты про нее позабыл, здоровяк? Так вот, Лорна остается со мной, потому что у тебя на нее никаких прав нет. Ты даже не сможешь, как нормальный отец, претендовать на свидания с ней!

– Замолчи! – Сжав кулаки, Пол надвинулся на нее. Бетт сжалась в комочек, выставив перед собой руки с растопыренными пальцами.

– О нет, больше я молчать не стану! – завопила она. – Я буду кричать об этом во все горло! Знай, здоровяк – Лорна не твоя дочь! Ты ведь мучился подозрениями все эти годы, верно? Ха-ха-ха! Да, она не твоя! Ты ведь был сразу озадачен, когда ее впервые увидел, помнишь? И глаза раскосые и все такое… А потом, когда в один прекрасный день ко мне пришел Артур Дрессел, и ты увидел, как он ее качает – ты ведь сразу догадался, да? Девичья фамилия его матери была Хаиякава. Японская, не правда ли? Как бы то ни было, он мне ребеночка сделал, а вот ты, со своим апломбом, так и не сумел…