Кэтрин Коултер – Объятия дьявола (страница 67)
— Вряд ли Англию можно назвать “убогой”, — вмешалась Касси, пылая оскорбленным патриотизмом.
— Ты права, — мягко добавил Эдвард. — Но, признаться, жизнь здесь совершенно иная. Мне кажется, Англия просто не справится с многочисленными народами стольких верований и не сможет держать их под контролем.
— Но Нью-Йорк, по крайней мере сейчас, находится в безопасности, — заявила Касси.
— Да, — согласился мистер Битти. — Нью-Йорк снова в безопасности благодаря таким людям, как вы и генерал Хау, милорд.
— Генерал Хау как-то упоминал о Пейне, — заметил Эдвард. — По его мнению, подстрекательские речи Пейна лишь ускорят конец мятежа. Я слышал, что этот человек прибыл в Филадельфию, не имея ничего, кроме той одежды, что была на нем, и письма Бенджамина Франклина в кармане.
Мистер Битти громко фыркнул.
— Совершенно верно! Вижу, вы успели поговорить с мистером Лейси! Этот Пейн отнес письмо мистеру Бенджамину Рашу, известному врачу и старому другу Лейси. И тот посоветовал Тому Пейну изложить свои радикальные предложения на бумаге. “Те, кто осмелился бросить вызов не только тирании, но и тирану, выступите вперед!” Да, этот парень настоящий мастак! Умеет обращаться со словами и тронуть душу!
Пока Касси пыталась оправиться от изумления, столкнувшись со столь непривычным красноречием хозяина гостиницы, мистер Битти поднялся и похлопал Эдварда по руке:
— Теперь я оставлю вас, милорд. Думаю, вам нужно о многом поговорить с миледи.
— Да, сэр, — кивнул Эдвард, глядя на Касси. Мистер Битти низко поклонился и направился к выходу, но у самой двери остановился:
— А знаете ли вы, что до тех пор, пока он не начал писать. Том Пейн был жалким неудачником? Этот чертов парень… — прошу прощения, миледи, — испробовал ремесло матроса, бакалейщика, владельца табачной лавки и сборщика налогов. Его и жена бросила! — Хозяин весело тряхнул головой:
— Вы не поверите, сэр, но он даже не смог заработать на жизнь шитьем корсетов, — прошу прощения, миледи!
Касси поспешно закрыла рот ладонью, но смех все же прорвался сквозь преграду.
— Не смей подшучивать над местными жителями, Касси, — с притворным негодованием упрекнул ее Эдвард. — Ты увидишь, что у каждого обитателя Нью-Йорка по каждому вопросу имеется твердое собственное мнение, хотя мне кажется, что в голосе неколебимого тори мистера Битти в последнее время появились мятежные нотки.
— Но корсетник, Эдвард!.. Подумай только! В комнате Эдварда улыбка Касси померкла. Она должна сказать ему! И поскольку ей никак не удавалось сочинить подходящего предисловия, вымолвила только:
— Не могли бы мы в самом деле поговорить, Эдвард?
— Конечно.
Она неожиданно показалась ему очень бледной.
— Садись, — мягко попросил Эдвард и подвел ее к дивану.
— Что случилось, Касс?
— Я должна кое-что сказать тебе. Прости за малодушие, но теперь я решилась.
Эдвард молча, неотрывно смотрел на нее.
— Эдвард, у меня будет ребенок, — выпалила в отчаянии Касси.
— Что?!
— Я беременна.
— Не может быть!
Эдвард, сам того не сознавая, оглядел ее с головы до ног. От Касси не укрылось, как он потрясен и оскорблен. Она опустила голову, не в силах вынести его полубезумный взгляд.
— Это ребенок графа?
Она съежилась, услышав этот резкий, неузнаваемый голос.
— Да…
Эдвард вскочил с места, отбросив стул.
— Проклятый ублюдок! О Боже, Касси! Ты уверена?
Касси кивнула. Как она была глупа, считая, что Эдвард воспримет по-другому это ошеломляющее известие.., но она отчетливо помнила, как вел себя граф, когда в самую первую ночь Касси призналась, что беременна от Эдварда.
— Я пойду за доктором. Вероятно, ты ошибаешься.
— Нет. Прости, Эдвард, но тут уж ничего не поделаешь.
Его сын, наследник — ублюдок! Семя графа! Убийственные, несвязные мысли проносились в голове Эдварда.
— Господи, нет, — прохрипел он, не в состоянии взглянуть на нее в эту минуту. Наконец, он все-таки заставил себя поднять глаза. Смертельно белая Касси сидела, выпрямившись, с губами, плотно сжатыми в тонкую линию, но плечи гордо распрямлены.
— Я сделаю все, как ты пожелаешь, Эдвард.
— Будь проклят этот подлец! — с такой нескрываемой яростью произнес он, что Касси отвернулась. Эдвард попытался успокоиться. Касси не виновата. Иисусе, не может же он осуждать ее!
Ему все же удалось выговорить отчетливо и громко:
— Мы поженимся в пятницу и отплывем в Англию, как только я получу отставку.
— Хорошо, Эдвард, — послушно кивнула Касси, стараясь не обращать внимания на горечь во рту. Граф никогда не узнает, что она носит его ребенка. — Прошу, Эдвард, никому не говори.
— Конечно, — медленно заверил ее тот, качая головой, и, слепо шагнув к ней, неловко погладил по плечу. — Все будет хорошо, Касс. Я.., мне хотелось бы побыть одному. Все обдумать хорошенько.., привести мысли в порядок. Ложись, отдыхай. Я скоро вернусь.
— Да, — выдохнула она, — быстрее. Она смотрела ему в спину, такую напряженно-прямую, что ей захотелось заплакать от жалости к этому человеку.
Касси лежала без сна в темной спальне, когда заслышала шаги Эдварда в гостиной. Она почувствовала, как он колеблется, прежде чем зайти в комнату. Но по крайней мере между ними больше нет тайн. Сердце Касси сжалось. Действительно, нет.., во всяком случае, таких, которые они могли бы разделить друг с другом.
— Касси, ты не спишь?
— Нет, Эдвард.
Он уселся рядом и, нежно прижав ее к груди, стал укачивать, как ребенка.
— Прости за то, что оставил тебя, но… Касси приложила палец к его губам.
— Не мучай себя, Эдвард. — “И меня тоже”, — добавила она про себя. — Ты уже решил, что собираешься делать?
— Я объявил о своем решении перед уходом, Касси. И хочу, чтобы ты стала моей женой.
Касси почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и спрятала лицо у него на груди.
— Я была так невероятно несчастна, скрывая.., это.., от тебя. Пожалуйста, прости мою трусость.
— Это я трус, бросивший тебя одну.
— О нет, не говори так! Боже, мне вообще не стоило приезжать!
Эдвард погладил ее мягкие волосы.
— Замолчи, Касси, — нежно пробормотал он. — Я не позволю тебе упрекать себя Он ощутил, как вздымаются ее мягкие груди, и, нагнувшись, поцеловал розовые губы. Касси с каким-то отчаянием подалась к нему и исступленно ответила на поцелуй. Эдвард вспомнил, что так и не спросил, когда должен родиться ребенок, но, чувствуя, как велика ее потребность в нем, понял, что все вопросы могут подождать.
— Ты позволишь любить себя, Касси? Он отстранился, чтобы лучше увидеть ее лицо в полумраке. Касси облегченно встрепенулась:
— Да, Эдвард, я очень этого хочу.
На сей раз он был нежен и сделал все, чтобы пробудить в ней желание. Его руки сжали ее бедра, и она безоглядно позволила утешать себя. Он ласкал ее языком и губами и поэтому вошел в Касси без боли. Она приняла его в себя и порывисто обняла, ожидая, пока он забьется в экстазе.
— Нам необходимо время. Касс, — мягко сказал он потом. — Ты забудешь все, что произошло. Твоя страсть еще вернется, вот увидишь.
Но даже когда Касси положила голову ему на плечо и закрыла глаза, Эдвард все еще задавался вопросами. Он хорошо знал репутацию графа Клер, которого обожали женщины, хотя с ним самим встречался редко. Любая женщина, независимо от возраста и положения, готова прыгнуть к нему в постель. И если граф хотел жениться на Касси, почему постоянно насиловал и так и не смог пробудить в ней страсть? Непонятно и бессмысленно.
Но может, ее чувства к графу вовсе нельзя назвать безразличием, а тем более ненавистью?
Неотступные сомнения, терзавшие Эдварда во время прогулки в одиночестве по темным улицам, вернулись с новой силой. Но он крепче сжал объятия, уверенный лишь в том, что теперь Касси станет его женой.