Кэтрин Коултер – Объятия дьявола (страница 19)

— Нет, — мягко поправил он, — ты спросила меня, не питала ли она ко мне страсти. Ты воскрешаешь старые воспоминания, но, по чести говоря, вряд ли она вообще что-то чувствовала ко мне. Констанс всегда боялась общества и того, что подумают и скажут ее друзья, если она позволит себе подобную связь.

— Если бы она была вашей.., возлюбленной и боялась себя, считая, что предает моего отца, утверждала, что ненавидит вас, вы оставили бы ее в покое?

Граф с сожалением улыбнулся:

— Ты плетешь паутину, словно неутомимый паук. В то время я был моложе тебя, Кассандра. Много лет я верил, что все женщины, обладающие несравненной красотой, подобно Констанс, тщеславны, бесхарактерны и безвольны, стремятся лишь к достижению собственных целей. Констанс всю жизнь безропотно исполняла волю родителей и, выйдя за твоего отца, определила свою дальнейшую судьбу. Она использовала меня, юношу, обожавшего, поклонявшегося ей, только с одной целью — выглядеть в собственных глазах прекрасной и недоступной королевой, желанной и любимой. Она как-то призналась мне, что твой отец не был пылким и чувственным человеком.

Он осекся при виде смущенного, недоумевающего лица девушки.

— Я всегда буду ненавидеть вас.

— А у меня, дорогая, хватит любви на нас обоих. Касси повернулась и приподнялась на локтях, не замечая, что простыня сползла, открыв груди.

— Это просто смешно, милорд! Вы не можете любить меня! Я не виновата, что унаследовала материнские черты, но любить человека просто потому, что он похож на кого-то…

Граф по-прежнему не сводил с девушки глаз.

— Видимо, ты все же не совсем поняла меня. Я уже говорил тебе и могу повторить: твое сходство с матерью доставляет мне удовольствие — она действительно была настоящей красавицей. Но в остальном тебе нет подобных. Пойми, Кассандра, именно тебя я люблю, тебя одну. И увидев тебя в семнадцать лет, я уже был уверен в своих чувствах больше, чем когда-либо в жизни.

Грустная улыбка неожиданно осветила его лицо.

— Если хочешь знать, до той минуты я считал, что уже давно не способен на романтические чувства, и это открытие потрясло меня. Помню, всего лишь год назад тот обед и бал в Белфорд-Хаус Твой первый выход в свет. Ты была так непохожа на своих ровесниц. Мы танцевали, и ты совершенно искренне призналась, что прекрасно проводишь время, несмотря на то что туфли жмут.

Касси медленно кивнула.

— Да, и вы предложили носить меня на руках.

— А ты восторженно рассмеялась и нашла эту мысль прекрасной, но при этом предупредила, что ты отнюдь не перышко, и спросила, хватит ли у меня сил. Поверь, Кассандра, я приложил немало усилий, чтобы немедленно не выполнить свое обещание.

Девушка нерешительно улыбнулась, и у нее на щеках заиграли очаровательные ямочки.

— Вы проводили меня к столу.., наполнили тарелку, и я поперхнулась омарами в тесте, потому что хохотала над какой-то вашей историей. Вы назвали меня неуклюжей девчонкой и стали хлопать по спине. Я посчитала вас.., очень милым и ужасно забавным.

— И ты не помнишь, что еще я тебе сказал? Касси опустила глаза и, задыхаясь от внезапного озарения, пробормотала:

— Сказали, что будете рады помочь мне советами, поскольку однажды я, несомненно, займу высокое положение в обществе.

— Не совсем так, но довольно точно. А помнишь тот день, когда я предложил подсадить тебя на арабскую кобылу, с которой ты вряд ли сумела бы справиться, но ты холодно сообщила, правда, лукаво поблескивая при этом глазами, что вполне взрослая и способна объездить любую лошадь из моей конюшни. Если мне не изменяет память, она сбросила бы тебя, не подоспей я вовремя.

— Неужели вы ничего не забыли?! — задохнулась девушка.

— Ни единого мгновения из всех, что связаны с тобой. Кажется, тебе понравилось лежать у меня на руках, и хотя ты не ведала о моих истинных чувствах, однако наивно призналась, что я оказался достаточно сильным и смог тебе помочь.

Сонм воспоминаний нахлынул на девушку, воспоминаний, представших теперь в новом свете. Но больше всего ее угнетало, что они проносились перед ее мысленным взором приятными, светлыми, говорившими о его уме и доброте. И как ни странно, только сейчас до нее дошло, почему некоторые дамы обращались с ней холодно, недружелюбно, глядели с подозрением. Раньше Касси считала, что причиной всему ее юность, неопытность, но теперь поняла: это ревность, жестокая ревность к ее дружбе с графом.

— О чем ты думаешь, Кассандра?

— Ни о чем, — быстро пробормотала девушка, скрывая смущение. — Я больше не хочу говорить о прошлом.

— О, не сомневайся, Кассандра, мои чувства к тебе не изменятся.

— И я останусь прежней, милорд!

Заметив, что его взор устремлен на ее обнаженные груди, Касси попыталась прикрыться одеялом, но его ладонь накрыла ее пальцы.

— Оставьте меня в покое! Я не хочу вас!

Граф недоверчиво покачал головой и прильнул к ее губам.

Пожалуйста, я не, желаю ничего чувствовать! Мне не нужна ваша страсть!

Она уперлась руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть. Разум продолжал восставать, даже когда он подмял ее под себя, вжимая в мягкую перину. Энтони припал к розовому соску, обводя языком сразу затвердевшую вершинку. Она догадалась, что он побуждает ее оставить сопротивление, отдаться собственным ощущениям, и, перестав вырываться, запустила пальцы в его густую шевелюру, приоткрыла губы и жадно, лихорадочно стала возвращать его поцелуи.

Наконец, он навис над ней, и она, напрягшись, приподняла бедра в слепой жажде поскорее ощутить его власть над собой. Он неистово ворвался в нее, и девушка громко всхлипнула, царапая ногтями бугрившиеся мышцы спины. Водопад безумного наслаждения обрушился на нее, и она беспомощно прильнула к Энтони с тихими стонами, уткнувшись в ложбинку между ключицами.

— Ах, Кассандра, — прошептал Энтони, опаляя горячим дыханием ее волосы. Он повернул ее на бок и, не в силах больше сдерживаться, окунулся в океан блаженства.

Было почти десять ночи. Граф поднялся из-за стола, закрыл счетную книгу и размял онемевшие плечи. Касси свернулась калачиком на диване, очевидно, целиком погруженная в роман, который сосредоточенно читала вот уже три часа.

Энтони чуть заметно улыбнулся. Тонкие пальчики теребили падавший на плечо длинный золотистый локон. Старая, давно известная ему привычка…

Голубое шелковое платье с низким вырезом и без всякой отделки открывало белоснежную грудь. Граф представил, как под его пальцами распрямляются и твердеют розовые соски, и снова улыбнулся. За последние несколько дней она сопротивлялась ему исключительно для приличия, из ложной девической скромности. Правда, это происходило только по ночам. Днем она по-прежнему оставалась диким зверьком, то и дело набрасывалась на Энтони, а характер ее, казалось, стал куда более сварливым, и все потому, что она безрассудно пылко принимала его ласки и совесть не давала ей покоя.

Граф подошел к девушке и протянул руку.

— Пора в постель, Кассандра. Она прижалась к парчовым подушкам, по ничего не ответила.

— Кассандра, — мягко повторил он, сжимая ее оголенную руку.

Но девушка вырвалась.

— Я нисколько не устала, милорд, и не имею ни малейшего желания ложиться спать.

В широко раскрытых глазах застыло странное выражение, заставившее его на мгновение замолчать.

— Тебе так нравится роман, дорогая?

— О да, — подозрительно поспешно заверила она, прижав тонкий томик к груди. — Он так интересен, милорд, что я не могу от него оторваться.

— Вероятно, мне следует нанять для вас учителя. Касси недоуменно подняла брови.

— Ты читаешь весь вечер, любимая, но добралась лишь до третьей страницы. Ах, саrа [6], при столь остром уме можно было выдумать более убедительную причину.

Девушка раздраженно захлопнула книгу.

— Прекрасно, милорд, если вы хотите знать правду, я не желаю снова подвергаться насилию! И буду спать здесь, на диване.

— Насилию? Боже, девочка моя, ты прекрасно знаешь, что после самой первой ночи и речи не может быть о насилии! Наоборот, временами мне кажется, что именно ты меня соблазняешь! Может, ты боишься, что я не женюсь на тебе, ибо много раз срывал плоды наслаждения с одного дерева?

— Вы напыщенный зануда! Я еще раз повторяю, что не собираюсь становиться вашей женой! Будь в вас хоть капля благородства, вы не стали бы терзать меня!

— Прости, Кассандра, но я не вижу, какое отношение благородство имеет к наслаждению. Пойдем, любовь моя, я хочу снова услышать твои крики страсти.

Краска бешенства залила щеки Касси.

— Это все ваши штучки! — выпалила она. — Я не хочу быть такой бесстыдной, правда, не хочу, и поэтому не смейте прикасаться ко мне! Убирайтесь, я приказываю!

— Какой прелестный наряд, — невозмутимо заметил граф. — Если ты начнешь вырываться, он порвется. Ты страстная, обольстительная женщина, и мне еще предстоит узнать глубину твоих чувств. Но довольно бессмыслицы! Я хочу немедля обладать тобой!

Девушка выскользнула из его рук и встала за спинкой дивана. Граф пожал плечами и стал раздеваться, но, услышав вздох облегчения, резко сказал:

— Я установил правила, которым тебе придется подчиняться. Мы будем жить, как муж с женой, а это, моя дорогая, означает полную близость и супружеское ложе. Ну а теперь сними платье.

— Нет!

За вызывающим тоном граф, однако, различил тихую мольбу и обернулся к Касси.