Кэтрин Коултер – Магия лета (страница 9)

Ужин закончился десертом, который явно не удался. Дорис от волнения перестаралась, добавив в пирог столько шерри, что он вышел плоским и сырым.

Хок понял, что, съев кусочек, будет долго мучиться несварением желудка. К счастью для него, граф Рутвен не был рабом условностей.

— Убери эту гадость, Тотл, — приказал он. — Прошу вас перейти в гостиную, Хок. Если вы не против, мы продолжим наш вечер там.

Ястреб? Интересно, откуда взялось столь лестное прозвище, подумала Фрэнсис.

Чуть позже Клер внесла в гостиную несколько своих картин, и Хок с облегчением понял, что может хвалить их не кривя душой. Среди прочего был очаровательный портрет Виолы, сделанный, судя по всему, недавно. Смеющаяся девушка сидела с ворохом цветов на коленях. Портрета Фрэнсис не было. Возможно, при попытке нарисовать ее краски на холсте начинали сворачиваться.

Виола, хорошо подготовившаяся к такому случаю, позабавила Хока набором местных анекдотов, и тот охотно смеялся, думая: вот в ком живости за троих сразу.

— А теперь сыграй нам что-нибудь, Фрэнсис, — приказал граф.

Хоку показалась странной резкость его тона. Фрэнсис понуро поплелась к пианино, а затем неуклюже плюхнулась перед ним. При этом так сгорбилась над клавиатурой, что ее лопатки жалобно выпятились. Боже мой, что за неаппетитное создание, подумал Хок невольно и выругал себя. Было бы несправедливо заранее подписывать приговор всему, что она делала. И он приготовился быть беспристрастным судьей.

Увы! Голос Фрэнсис был таким же деревянным, как и стул, на краю которого она притулилась. На высоких нотах он почти переходил в визг, заставляя тревожиться по поводу того, как бы в комнате не разлетелась вдребезги вся посуда.

Все-таки зря я ее не высек, думал удрученный Александр Килбракен. Он встретил разъяренный взгляд жены и пожал плечами

Хок вежливо поаплодировал, когда Фрэнсис закончила. Он заметил, что ни граф Рутвен, ни София не проронили ни звука в полной тишине отчетливо прозвучало хихиканье Виолы Клер смотрела на сестру с растерянным выражением лица. Чувствуя, что сойдет с ума, если услышит еще хоть ноту, Хок поднялся со стула.

— Прекрасно, леди Фрэнсис, — сказал он бесцветным голосом. — Вас, леди София, и вас, милорд, я благодарю за чудесный вечер и превосходный ужин. Боюсь, однако, что я слишком утомлен путешествием. Желаю всем доброй ночи.

Наконец-то один! Поднимаясь по ступеням, Хок вытер платком потный от напряжения лоб. В коридоре, где находилась предназначенная для него комната, немилосердно дуло.

— Что, милорд, вечер был хорош? — спросил Граньон, изнемогая от любопытства.

— Ничего ужаснее я просто не могу припомнить!

Хок прошел к одному из узких окон, отодвинул парчовую гардину и выглянул наружу. Молодая луна едва освещала окрестности, от этого казавшиеся даже еще более унылыми.

— Я сам себе казался куском мяса на столе в мясной лавке, — объяснил он, устало опуская веки. — Но что самое главное, мне таки пришлось быть очаровательным с мясником! С целым выводком мясников, если быть точным.

— А молодые леди? Они небось чувствовали себя точно так же, как и вы.

— Заткнись! — вырвалось у Хока, и он в приступе раскаяния схватил себя за волосы. — Извини, Граньон, я совершенно выбит из колеи.

— Не убивайтесь так, милорд. Две из них и правда красотки и по-английски говорят очень даже прилично.

— Тут я с тобой согласен. Любая из них без труда сумеет войти в высшее общество Лондона.

Он хотел добавить еще что-то, но посмотрел на камердинера и вовремя прикусил язык.

Фрэнсис притворилась спящей, но уловка не помогла. Виола перенесла подсвечник на столик прямо к изголовью сестры.

— Перестань притворяться, Фрэнсис! Я знаю, что ты не спишь. Ага, вот и Клер!

Фрэнсис сдалась и неохотно уселась в постели. Клер бесшумно притворила дверь и прошла в глубь спальни.

— Папа просто в ярости, — сообщила она.

— И мачеха тоже, — хихикнула Виола. — А Аделаида сидит, молчит л улыбается.

Сестры устроились поудобнее на кровати Фрэнсис, поставив посередине, как в детские годы, поднос с печеньем и чашками горячего шоколада. Все было как прежде — и все изменилось, подумала Фрэнсис со вздохом.

— Зачем ты так поступила, Фрэнсис? — спросила Виола и, так как ответа не последовало, сказала задумчиво:

— Не понимаю тебя, честное слово. Граф Ротрмор — красавец, это можно увидеть даже в твои ужасные очки.

Фрэнсис перекинула через плечо толстенную косу и начала по привычке ее распускать.

— Да, он красив, но это совершенно не относится к делу, Виола.

— Когда папа рассказал нам о так называемом долге чести, ты пришла в ужас, — сказала Клер, отставив чашку и кутаясь поплотнее в халат, — но я думала, что ты будешь вести себя благоразумно.

— Я как раз и веду себя благоразумно, милая сестра.

— Он богат и знатен… — продолжала Виола, не слушая. — Каждая девушка мечтает о таком муже.

— Неужели ты не понимаешь, дурочка, что мы ему не нужны? Он просто вынужден сделать одной из нас предложение, вот и все. Неужели ты хотела бы стать женой человека, который совершенно к тебе равнодушен?

— Айан не был к тебе равнодушен, но ты все-таки отказала ему, — возразила Виола.

Фрэнсис заметила, как вздрогнула Клер, услышав это неосторожное замечание. Чего ради этот дурень был так слеп? Клер хотела его в мужья, и если бы он предпочел ее… хотя чего ради? У него полным-полно животных, которым нужен ветеринар, а Клер в этом разбирается не больше, чем Виола!

Фрэнсис знала, что несправедлива к незадачливому ухажеру, но у нее было неподходящее настроение для снисходительности. Она поразмыслила над словами Виолы и наконец сказала:

— Да, я ему отказала, потому что должно быть что-то большее… что-то особенное… — добавила она с необычайной серьезностью.

Фрэнсис понятия не имела, что именно имеет в виду, но была уверена, что неизвестное ей «что-то» существует.

— Вот уж не думала, что ты так романтична, — проворчала Клер. — Из нас троих только я люблю поэзию, но при этом понимаю, что высокие слова не имеют ничего общего с реальным браком.

— Наш отец любил маму, — возразила Фрэнсис.

— При чем тут отношения наших родителей, глупая? — фыркнула Виола. — Впрочем, я ничуть не возражаю против того, чтобы ты выглядела как огородное пугало, потому что это оставляет больше шансов на долю остальных.

— Он такой широкоплечий… и смуглый… — заметила Клер, и по ее телу прошла невольная дрожь.

— А если присмотреться, то легко заметить, что он высокомерен до крайности! — отрезала Фрэнсис.

— Просто ему здесь не слишком нравится, — засмеялась Виола. — Но после венчания все будет по-другому. И потом, разве у нас есть выбор? Ни ма-лей-ше-го! Я слышала, как папа говорил Софии, что, кого бы из нас граф ни выбрал, он ни сам не станет возражать, ни нам не позволит. Вспомните о том, что маркиз согласен дать десять тысяч фунтов по брачному договору.

— Как отвратительно! — воскликнула Фрэнсис.

— Вот и оставайся в своем маскарадном костюме, если тебе так отвратительно. Лично мне нравится иметь много денег, и замуж я выйду за человека богатого. Я хочу стать заметной, хочу блистать в высшем обществе. Если не об этом, то о чем же еще мечтать девушке?

Фрэнсис почувствовала внезапную подавленность. «Как это несправедливо!» — подумала она. Она повторила это вслух, добавив:

— Хотелось бы мне, чтобы женщины могли выбирать, как и мужчины.

— Разве у нас нет выбора? — удивилась Клер. — Мои дни заполнены рисованием и поэзией, дни Виолы — вышивкой и флиртом. Ты все свое время посвящаешь животным, плаваешь, ездишь верхом и бродишь по холмам. Но всего этого недостаточно. Рано или поздно каждая женщина должна выйти замуж, а если этого не происходит, ее можно только пожалеть. Она вызывает жалость, став обузой для семьи, вырастившей ее. Возможно, это и несправедливо, но так уж устроен мир.

— А раз замужество неизбежно, то граф Ротрмор — самая подходящая кандидатура на роль мужа, — подхватила Виола. — Папа был бы рад послать нас в Эдинбург, не говоря уже про Лондон, но у него нет на это денег. А здесь… здесь выбор женихов небогат. — Опомнившись, она бросила в Клер подушкой. — Видишь, что ты наделала! Получается, что мы уговариваем ее прекратить маскарад. Подумай о том, каково будет бедному графу выбирать между тремя красавицами!

— Клер, — вдруг спросила Фрэнсис, — неужели ты с радостью выйдешь за графа, если он выберет тебя?

— Да, конечно, и я даже выдержу, когда он… ну, вы понимаете. Титулованный джентльмен должен иметь наследников.

— Да, конечно, для чего же еще может пригодиться на этом свете женщина, как не для воспроизведения потомства! — процедила сквозь зубы Фрэнсис.

— А я целовалась с Кенардом, и мне понравилось, — призналась Виола с многозначительной улыбкой. — Думаю, что у графа это получится даже лучше, потому что он опытнее. Вам обеим следовало бы помнить, что мужья-джентльмены научены внимательно относиться к тому, что чувствуют их жены… в этом смысле. Так утверждает Аделаида, и я ей верю. По крайней мере они не ведут себя, как грубые животные.

— Что за чушь ты мелешь, Виола? Ты хочешь, чтобы граф стал твоим мужем или чтобы он страстно тебя целовал?

Сама того не желая, после этой гневной отповеди Фрэнсис вновь представила Хока выходящим из озера. Блеск капель на этом смуглом скульптурном теле… Да что же это такое в конце концов!