Кэтрин Коултер – Блондинка в черном парике (страница 25)

Подошла Марта, встала рядом с Тельмой и протянула ей свежую салфетку. Тельма смерила ее уничтожающим взглядом.

— Ты что, думаешь, я одна из тех старух, что пускают слюни, если горничная, которая держит их в чистоте, вдруг на минуту отлучится со своего места?

— Будет вам, Тельма! Вы просто так мяли и крутили ту салфетку, что она превратилась в скомканный шарик. Вот, возьмите другую. Ой, смотрите, вы закапали жиром свой дневник. Вам следует быть поаккуратнее.

— Мне нужны еще чернила. Пойди и купи их, Марта. Эй, уж не привела ли ты на кухню молодого Эда? Ты его подкармливаешь, верно ведь, Марта? Покупаешь продукты на мои деньги и кормишь своего ухажера, чтобы он потом лег с тобой в постель!

Марта со вздохом закатила глаза, а потом покосилась на тарелку Салли.

— Вам не нравятся тосты? Они вышли немного бледноватыми. Хотите, поджарю посильнее?

— Нет, спасибо, правда, не надо. Просто сегодня утром мне не очень хочется есть.

— Мужчины не любят, когда женщина — кожа да кости, Салли, — заявила Тельма, с громким хрустом откусывая кусок тоста. — Мужчинам нравится, когда есть за что ухватиться. Ты только взгляни на Марту — у нее такой огромный бюст, что молодой Эд не может спокойно пройти мимо.

— У юного Эда проблемы с предстательной железой, заметила Mаpтa, вскинув густую темную бровь, и выплыла из комнаты, бросив на ходу через плечо: Я куплю нам черных чернил, Тельма.

— Я иду с вами. — Но…

Салли только покачала головой и направилась через дорогу в сторону магазина «Лучшее в мире мороженое». Сегодня она лишь слегка прихрамывала. Когда Салли открыла дверь в магазин, звякнул колокольчик.

За прилавком стояла Амабель в миленьком белом переднике, одетая как цыганка. Она накладывала в двойной рожок «Французскую ваниль» для молодой женщины, которая болтала, выдавая по тысяче слов в минуту.

— Говорят, за последние несколько дней здесь убили двух человек? Это невероятно! Моя мама рассказывала, что Коув — самый тихий и спокойный городок, какой она только знает. Она говорит, тут никогда ничего не случается, и, наверное, всему виной какая-нибудь банда с юга, которая явилась сюда, чтобы доставлять неприятности.

— Здравствуйте, Салли, Джеймс. Как ты себя чувствуешь сегодня утром, детка?

При этих словах Амабель протянула рожок с мороженым покупательнице, и та немедленно принялась его облизывать и стонать от восторга.

— Со мной все в порядке.

— С вас два доллара шестьдесят центов, — сказала Амабель, — О, восхитительно! — щебетала молодая покупательница. Она то копалась в бумажнике, то ела мороженое.

Квинлан улыбнулся ей.

— Мороженое действительно превосходное. Почему бы вам просто спокойно не съесть его, а я вас угощу?

— Не волнуйтесь, ничего страшного, если вы примете мороженое от незнакомого мужчины. К тому же я его немного знаю. Он вполне безопасен, — вступила в разговор Салли.

Квинлан расплатился с Амабель. До тех пор, пока покупательница не ушла из магазина, никто больше не произнес ни слова.

— Никто больше не звонил, — сказала наконец Амабель. — Ни Тельма, ни твой отец.

— Он знает, что меня уже нет в доме, — задумчиво проговорила Салли. — Это хорошо. Я бы не хотела, чтобы вы подвергались какой-то опасности.

— Салли, не говори глупостей! Нет тут для меня никакой опасности!

— Но для Лауры Стратер и доктора Спайвера, как выяснилось, была, — вставил Квинлан. — Будьте осторожны Амабель. Мы с Салли собираемся обследовать одно место. Тельма рассказала, что на пригорке за домом доктора Спайвера есть старый заброшенный сарай. Мы намерены его осмотреть.

— Остерегайтесь змей, — крикнула им вслед Амабель.

«Интересно, каких?» — мысленно спросил сам себя Квинлан.

…Как только они завернули за угол, направляюсь к дому доктора, Салли спросила:

— Зачем вы сказали Амабель, куда мы собираемся?

— Так просто, закинул удочку. Смотрите под ноги, Салли. Я вижу, вы еще не твердо ступаете на поврежденную ногу. — Он придержал жесткую сучковатую ветку тисового дерева. За домом оказался пустой, безжизненный овраг, в неглубокой впадине примостилась маленькая хижина. — Что вы имеете в виду под этим — «закинул удочку»?

— Мне не нравится то обстоятельство, что ваша милая тетушка обращается с вами так, будто вы — нервозная особа, словам которой не надо доверять. Я сообщил ей, куда мы направляемся, просто для того, чтобы посмотреть, выйдет ли из этого что-нибудь. Тогда, если это окажется так…

— Амабель никогда не причинит мне вреда, никогда!

Квинлан посмотрел сначала на нее, потом на лачугу.

— Не это ли самое вы думали о своем муже, когда выходили за него? — не дожидаясь ответа, он толкнул дверь. Вопреки ожиданиям она оказалась удивительно прочной. — Не ударьтесь головой, — не оборачиваясь, бросил он через плечо и, пригнувшись, ступил в полумрак единственной комнаты.

— Фи, — поморщилась Салли. — Удивительно мерзкое местечко, Джеймс.

— Да, пожалуй, — согласился Квинлан. Больше он ничего не добавил. Он стал осматриваться по сторонам — надо думать, точно так же, как поступил шериф всего лишь несколько дней назад. Он не нашел ничего. Небольшое пространство было совершенно пустым. Окон в лачуге нет. Если закрыть дверь, то тут будет так темно, что хоть глаз выколи. Да, совершенно ничего. Когда Квинлан собирался сюда, у него была всего лишь крохотная надежда, но тем не менее разочарование, которое он сейчас испытал, оказалось отнюдь не крохотным. — Я бы сказал, что если Лауру Стратер держали в плену именно здесь, то тот парень, который ее прятал, очень тщательно все убрал. Здесь ничего нет, Салли, ни единого следа чего бы то ни было! Проклятие!

— И он тоже здесь не прячется, — заметила, Салли. — А ведь на самом деле мы пришли сюда именно за этим, правда?

— И за тем, и за другим. У меня такое ощущение, что ваш «отец» не унизился бы до того, чтобы оставаться в подобном месте. Здесь нет даже запасных купальных халатов!

В полдень они отправились на ленч В «Хинтерландз». На этой неделе Зик подавал гамбургеры и различные варианты на тему мясного хлеба.

Оба — и Салли, и Джеймс — заказали мясной хлеб по оригинальному рецепту Зика.

— Ну и запах! У меня просто слюнки текут. — Квинлан восторженно вздохнул. — Зик добавляет в свое картофельное пюре чеснок. Стоит только вдохнуть поглубже, и ни один вампир к вам даже близко не подойдет.

Салли ковырялась в тарелке с салатом, играя изогнутым ломтиком моркови.

— Я люблю чеснок. — Она подхватила кусочек моркови и поднесла ко рту.

— Расскажите мне о той ночи, Салли. Морковь упала обратно на тарелку. Потом она снова подцепила ее вилкой и медленно начала есть.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Пожалуй, я могу довериться вам. — Потом улыбнулась. — Если вы собираетесь меня предать, я запросто смогу от всего отказаться. Полицейские правы. Я действительно была там в ту ночь. Но во всем остальном они ошибаются. Я ничего не помню, Джеймс, понимаете, совсем ничего!

«Этого еще не хватало», — подумал Квинлан. но он знал, что Салли говорит ему правду.

— Как вы считаете, вас кто-нибудь ударил по голове?

— Нет, не думаю. Я очень много размышляла на эту тему, и единственный вывод, к которому я пришла, это то, что я просто не хочу вспоминать. Должно быть, прошению что-то настолько ужасное, что мой мозг просто отключился, отгородился от этого.

— Я слышал о существовании истерической амнезии и даже несколько раз видел это сам. Обычно бывает, что человек вспоминает все позже, если не на следующий день, то на следующей неделе. Вашего отца убили не каким-то зверским способом. Его аккуратненько застрелили прямо в сердце, без шума и пыли. Поэтому мне кажется, что вас потрясли именно люди, которые были в этом деле замешаны, — поэтому-то ваше сознание и заблокировало ту ночь.

— Да, наверное, — медленно проговорила Салли. Она обернулась и увидела, что к ним приближается официантка с их заказом. В воздухе вокруг них распространился сильный запах чеснока, масла, жареной тыквы и густой аромат мясного хлеба.

— Пахнет восхитительно. Нельда. Я бы не мог остаться стройным, если бы жил здесь.

Нельда, официантка, рассмеялась и поставила на стол между ними бутыль кетчупа «Хайнц».

— Ешьте и наслаждайтесь, — сказала она.

— Скажите, Нельда, как часто здесь обедают Марта и «молодой» Эд?

— Ну… может быть, раза два в неделю. — Нельда взглянула на них с некоторым удивлением. — Марта говорит, что ей надоедает собственная готовка. А «молодой» Эд — мой старший брат. Бедняжка, мне его жаль. Каждый раз, когда он хочет увидеться с Мартой, ему приходится выдерживать шуточки Тельмы. Просто не верится, что эта старуха все еще жива и к тому же каждый Божий день пишет дневник и ест эти ужасные сосиски.

— Это интересно, — заметил Джеймс, когда Нельда ушла. — Ешьте, Салли. Все в порядке, у вас безупречная фигура, но в сильный ветер я буду беспокоиться, как бы вас не унесло.

— Я привыкла бегать каждое утро. Когда-то я была сильной.

— Все вернется, вы снова станете прежней. Только держитесь со мной рядом.

— Не могу представить, как можно бегать в Лос-Анджелесе. Я знаю его только по фотографиям: жуткий смог и скопища машин на скоростных автострадах.

— Я живу в каньоне. Там здоровый воздух, и я бегаю там с не меньшим успехом, чем вы.

— Почему-то не представляю вас жителем Южной Калифорнии. Мне кажется, вы человек какого-то другого типа. А ваша бывшая жена все еще живет там?