Кэтрин Коулc – В погоне за убежищем (страница 68)

— Хочешь знать, что я думаю о твоих штанах?

Я протянула протяжное «ммм».

— Даже не знаю, если честно.

Трейс тихо рассмеялся, и этот звук, скользнув по линии, будто коснулся моей кожи.

— Все, о чем я думал, — это стянуть их, вцепиться в твои бедра и войти так глубоко, чтобы отпечататься в тебе до костей.

Мои губы разомкнулись, я резко втянула воздух.

— Дело в этих штанах в том, что при каждом движении они обрисовывают все твои изгибы. Обхватывают твою задницу. Разве что та твоя юбка-килт могла бы быть лучше.

Я рассмеялась.

— Буду иметь в виду.

— Еще бы, — выдохнул Трейс. — Где ты сейчас?

— Стою у кровати.

— Сними свитшот и скажи, что под ним.

Я стянула с себя мягкий хлопок и уронила его на пол. Его прикосновение к коже было похоже на тысячи легких поглаживаний.

— Майка и бралетт.

Трейс тихо простонал.

— Майку сними, лифчик оставь. Какого он цвета?

— Зеленый.

— Как глаза моей девочки. Скажи, эти милые сосочки проступают сквозь кружево?

Они напряглись, словно имели прямую связь с Трейсом.

— Да.

— Любишь играть, — пробормотал он.

Я переместилась, бедра сомкнулись, внизу уже ныло от желания.

— Думаю, да.

Я услышала улыбку в его следующей фразе:

— Скидывай обувь и снимай эти штаны. Но медленно. Чтобы пальцы едва касались кожи. Чтобы ты чувствовала, что они делают то, чего мои пальцы жаждут.

Дыхание стало чаще. Я стянула пушистые сапожки, которые не выдержали бы ни малейшего снега. Потом пальцы зацепили пояс штанов и потянули вниз.

— Какие на ощупь твои бедра? Мягкие и сильные? — хрипло спросил Трейс.

— Гладкие, — прошептала я. Сегодня, вернувшись домой, я приняла душ, побрилась, отполировала кожу скрабом. Но редко задумывалась, какое это дает ощущение мне самой. Все чаще — для кого-то другого.

— Погладь их. Проведи пальцами. Запомни это для меня.

Я сделала, как он сказал, скользнув большими пальцами по бедрам, и сбросила штаны на пол. Отпихнула их в сторону, выпрямилась.

— Их… больше нет.

— Что под ними, Вспышка?

Я замолчала, чувствуя, как пылают щеки, хотя он меня не видел.

— Элли, — в его голосе стало больше приказа, больше власти.

— Ничего. — Это было не шепотом, но и не криком.

— Сводишь меня с ума, — выдохнул он. — Ходить по двору, сюсюкаться с козой и при этом не носить никакого, блядь, белья…

— Можно я скажу тебе кое-что?

— Все что угодно.

— Мне нравится, когда ты говоришь «блядь».

Он тихо усмехнулся.

— Блядь, детка.

От этих слов по коже пробежали самые сладкие мурашки.

— А теперь забирайся на кровать. Ложись на спину. Колени вверх. Ноги разведены.

По телу пробежала дрожь. Предвкушение заполнило каждую клеточку, пока я забиралась на матрас. Передвинула телефон и коробку, почувствовав, как в шее бьется пульс.

— Готово.

— Возьми грудь в ладони. Погладь соски. Скажи, твердые ли они.

Дыхание сбилось, когда ладони обхватили грудь. Она стала тяжелее в руках, и, когда пальцы коснулись вершин, я вздрогнула, тепло разлилось внизу живота.

— Как маленькие камешки.

— Хочу попробовать их на вкус. Уже побывал между этими роскошными бедрами, но так и не коснулся твоих сосков. Надо это исправить.

Моя спина выгнулась, словно его слова были его руками, протянувшимися ко мне сквозь телефон.

— Одну руку оставь на груди, другой возьми игрушку. Включи и прижми к себе. Остальное сделаю я.

В ушах стучала кровь, пока я нащупывала прибор. Нашла кнопку, маленький огонек загорелся. Прислонила чашечку к комочку нервов, и снова дрожь пробежала по телу. Кожа уже казалась слишком чувствительной, все внутри кипело.

— Готово, — выдохнула я.

— Как чувствует себя моя девочка?

— Жаль, что тебя нет рядом. Жаль, что я… могла бы сломаться. — Последние слова не имели смысла, но он понял.

— Тебе нужна разрядка. И я помогу ее найти. Вместе. Ты и я. Должна присвоить себе свое удовольствие, каждое чувство, что испытываешь.

Эти слова упали в меня, как прекрасные бомбы. Я никогда не присваивала себе это. Всегда была от этого отстранена. Это было способом удержать кого-то, но этим «кем-то» никогда не была я.

— Я с тобой, — прошептала я.

— Умница, — похвалил он. — Теперь ту руку, что на груди, опусти вниз.

Моя ладонь послушно скользнула туда, потому что я хотела этого и потому что он попросил.

— Мокрая?

Пальцы скользнули по складкам, и мое тело вздрогнуло.

— Да.

— Вот умница. Доводит себя. Возбуждает себя. Присваивает все. Теперь перенеси немного этой влаги на клитор.

Слова, ощущения — все стало почти невыносимым. Но я позволила себе раствориться в этом.