Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 93)

Декс рассмеялся.

— Постараюсь.

Помахав нам, он отключился от видеозвонка и закрыл ноутбук. Потом повернулся ко мне.

— Ну как ты?

— Немного выжата. Но в то же время мне хорошо. Будто я и правда что-то делаю. У ее аудитории совсем другой круг слушателей, не тот, что у других медиа, где уже говорили о Нове. Может, это что-то сдвинет.

— Может, — согласился Декс.

Но губы у него дрогнули, будто он сдерживал улыбку.

— Что?

Его красивый рот наконец растянулся в полной улыбке.

— Ты ревновала. Когда она вышла на связь. Да?

Я фыркнула.

— Она очень красивая. И это ее «слишком давно не виделись». Меня это чуть-чуть задело. Вот и все.

На этот раз Декс рассмеялся уже в голос.

— Ревновала... дважды.

— Ну и ладно, — пробурчала я, хотя он вообще-то был прав.

Декс наклонился и легко коснулся моих губ своими.

— Ты милая, когда ревнуешь.

Я толкнула его.

— Ты ужасно бесишь.

Но стоило мне отдернуть руку, как лицо Декса мгновенно потемнело. Мне понадобилась секунда, чтобы понять это выражение, и еще секунда — чтобы окончательно запутаться, откуда оно взялось. Но Декс перехватил меня за предплечье, останавливая, и уставился на мое запястье.

— Какого. Черта. У тебя. На запястье. Синяки. От пальцев?

42

Декс

Ярость ходила во мне волнами, будто лава, сметавшая все на своем пути. Но я не мог отвести взгляд от следов на запястье Брей. Я видел все как на ладони. Полосы синяков. Кто-то стиснул ее так сильно, что под кожей полопались сосуды.

— Дыши.

Где-то на краю сознания я расслышал голос Брей сквозь пелену ярости, но этого было мало. Совсем мало. Кто-то причинил ей боль. Коснулся ее, желая навредить. И я хотел его убить.

Эта мысль должна была отрезвить меня. Жажда насилия должна была напугать. Но не напугала. Потому что я желал мучительной боли тому, кто это сделал.

— Декс. Я в порядке. Правда. Со мной все хорошо. — Брей взяла мою вторую руку и прижала к своей груди. — Дыши со мной.

Это прикосновение, стук ее сердца под моей ладонью… помогли. Она жива. Дышит. В безопасности.

Я впился взглядом в ее золотистые глаза.

— Кто? — потребовал я.

Брей поморщилась и прикусила нижнюю губу.

— Скажи мне, — выдавил я сквозь зубы.

— Не рычи на меня, — отрезала Брей. — Я ничего не скажу, пока ты не остынешь.

Этот огонь в ней успокаивал сильнее, чем ее прикосновение, сильнее, чем биение ее сердца. Потому что он напоминал, какая Брей сильная.

— Я не на тебя рычу. Я рычу на того ублюдка, который посмел тебя тронуть.

Она тихо выдохнула.

— Уже лучше. Тебе станет легче, если я скажу, что залила ему глаза перцовым спреем и врезала коленом по яйцам?

Я так вскинул брови, что они едва не скрылись в волосах. Неужели к ней полез кто-то из клиентов? Уайлдер бы позвонил мне, случись такое. Хотя, может, он ничего не видел.

— Что, черт возьми, произошло?

Брей пошевелилась, убрала мою руку со своего запястья и натянула рукав так, чтобы синяки скрылись.

— После смены, когда я садилась в машину, появился Винсент.

Во мне все заледенело.

— Винсент, твой придурок бывший? Этот Винсент?

— Он самый.

— Зачем? — прорычал я.

Брей потянула за нитку на шве дивана.

— Похоже, газета из города, где я выросла, перепечатала мое интервью местной газете. То, где я говорила о Нове. О ее деле. Я сказала, что после того, как все в моей жизни меня бросили, она помогала мне растить Оуэна.

— Как ты сказала и сегодня вечером, — догадался я.

Она кивнула.

— Брат Винсента увидел статью, сложил два и два и сказал их родителям. Фаберы хотят своего внука. Он предложил мне деньги, чтобы я отказалась от опеки над Оуэном. Я отреагировала не очень хорошо.

Ужас разлился внутри, из живота к рукам и ногам.

— Думаешь, он подаст на тебя в суд?

— Не знаю, — прошептала Брей. — Но мне нужно найти адвоката, на всякий случай. Я хотела рассказать тебе, когда вернусь домой, но потом пропала Скай. А потом было интервью с Ридли, и…

— Эй. — Я подхватил Брей на руки и крепко прижал к себе. — Я не злюсь на тебя. Я в бешенстве из-за него. Ты не сделала ничего плохого.

Брей прижалась ко мне, и то, что она оперлась на меня — а она почти никогда не делала этого без сопротивления, — ударило мне прямо в сердце.

— Мне страшно, — прошептала Брей, и ее глаза наполнились слезами. — У них бездонные ресурсы. Денег столько, что не счесть. А вдруг они попытаются отнять у меня Оуэна?

— Он никуда не денется, — процедил я. — Этого не будет.

Пальцы Брей сжали мою футболку.

— Он все, что у меня осталось. Я не могу потерять и его тоже.

Тот самый орган, что держал меня в живых и колотился сейчас рвано и неровно, в этот миг раскололся. Через что ей только не пришлось пройти: ее бросали именно тогда, когда она больше всего нуждалась в помощи, единственную опору у нее отняли, а теперь еще и это… Жизнь, мать ее, была несправедлива.

Но тут вступал я. Я мог восстановить равновесие. По крайней мере, когда дело касалось Винсента. Я вытащу на свет все его грязные тайны. Он даже бумажку от жвачки не сможет бросить так, чтобы я об этом не узнал. И я заставлю его заплатить.

— Ты не потеряешь Оуэна. Мы этого не допустим, — пообещал я.

— Мы? — переспросила Брей, и слова у нее уже начали слипаться.

На сегодня с нее было слишком много. Адреналин наконец начал отпускать.