Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 51)

— Твой дружелюбный соседский сталкер в серой шляпе рад сообщить, что система уже работает. Открывай приложение.

— Быстро ты, — я переключилась на приложение, которое Декс помог мне скачать и настроить.

— Тут не такое уж большое пространство, — пояснил Декс, садясь рядом со мной на ступеньки.

Он наклонился ближе и коснулся значка камеры. И в тот же миг до меня снова донесся его запах. Теперь он стал теплым, прогретым солнцем, будто кедр и сандал пролежали под его лучами несколько часов.

— Вот твои четыре камеры.

— А это не перебор?

Декс поднял взгляд от экрана и посмотрел на меня поверх очков.

— Учитывая все, что происходит, я так не думаю.

Я поджала губы в тонкую линию.

— Да. Наверное, нет.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хочу ворошить плохие воспоминания. Но я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

— Безопасность — это хорошо. Покажи, что мне нужно знать.

Он объяснил, как менять направление камер, как работают оповещения о движении и как включать и отключать систему с телефона.

— Такое чувство, будто теперь я могу запустить дом в космос, как ракету.

Один уголок рта Декса приподнялся.

— Не совсем. Но система надежная. Я беру оборудование у одного из лучших.

Что-то подсказывало мне, что Блейз за это оборудование не платит.

— Тебе не нужно было все это делать, — тихо сказала я.

— Нет, не нужно было.

Я подняла взгляд, ища его глаза. Ответ оказался таким неожиданным. Таким... в его духе. Честным, прямым, без вежливых уловок и полуправды.

Он накрыл мою руку своей прямо на террасе. Его пальцы не переплелись с моими — просто легли сверху. Спокойное давление. Тепло. Такое, что медленно поднималось по руке и растекалось по всему телу. Такое, от которого я вдруг представила, каково это — если весь Декс прижмет меня к себе, подомнет под себя, заполнит меня... черт.

Я изо всех сил попыталась прогнать эти картины из головы. Да что со мной вообще такое?

— Я сделал это, потому что сам этого хотел. Потому что ты имеешь полное право чувствовать себя в безопасности у себя дома. Потому что никто не должен издеваться над тобой так, как это было вчера. Особенно после всего, через что ты прошла.

Что-то было в том, как он это сказал. Что-то такое, из-за чего я снова подняла на него глаза, будто сознательно играя с огнем.

— Ты говоришь так, будто знаешь, каково это.

Рука Декса не сдвинулась с моей. Так и осталась лежать сверху — спокойно, твердо. Кажется, у меня никогда не было ничего похожего. И, заговорив, он не отвел взгляд.

— Моя мама. Она исчезла, когда мне было десять. А после того, как все вскрылось про моего отца, над нами измывались кто во что горазд.

Я не ответила. Даже дышать будто перестала. Я могла думать только о мальчике, который был немногим старше Оуэна и не понимал, куда пропала его мама.

— Одни хотели внушить нам, что мы отродья дьявола. Другие дергали нас лживыми сообщениями, будто маму видели — то живой, то мертвой. А кто-то, думаю, и правда считал, что помогает.

Боже, я не могла даже представить, как это вынести. Эту тяжесть. Эти мучения.

— Тебе было двенадцать, когда все узнали про твоего отца? — тихо спросила я.

Декс тяжело сглотнул.

— Да. Шестой класс. До этого моей самой большой бедой было то, что Ли Фридман бросила меня на школьной площадке у всех на глазах.

— Вот стерва, — пробормотала я.

Он тихо усмехнулся. Смех вышел не совсем настоящим, но я поняла, что он оценил мою попытку хоть немного снять с него груз.

— После этого все изменилось. И дело было не только в том, что мы вдруг начали гадать, не причастен ли наш отец к исчезновению мамы...

— А был? — У меня свело живот от одной этой мысли.

Декс пожал плечами, и это движение только сильнее заставило меня почувствовать его руку на моей. Спокойное давление. Тепло.

Он смотрел на воду, на Оуэна и Йети, которые носились кругами у берега.

— Мы до сих пор не знаем. Либо он убил ее, либо она исчезла не случайно и понимала, что делает. Мы знаем только одно: следователи так и не нашли ее тело вместе с остальными.

Во мне все скрутилось в тугой канат, который мог лопнуть от одного неверного движения. Я не знала, что страшнее: знать, что твою мать убили и отняли у тебя, или знать, что она сама ушла, оставив тебя наедине с чудовищем.

— Мне жаль, — прошептала я, потом покачала головой. — Нет. Ненавижу, когда так говорят. Мне правда жаль, но еще я злюсь, мне больно, и я скорблю по двенадцатилетнему мальчику, на которого не должно было свалиться такое.

Пальцы Декса шевельнулись, обвили мои и сжали.

— Мне нравится твоя злость, Чертовка. От нее твои глаза горят золотым огнем.

У меня перехватило дыхание.

— Разозлить меня совсем не трудно.

Его губы едва заметно изогнулись.

— Для меня многое значит, что ради меня в тебе вспыхивает этот праведный гнев. Но я справился. Со мной все в порядке.

— Правда? — вопрос сорвался раньше, чем я успела себя остановить.

На лице Декса мелькнули удивление и что-то похожее на восхищение.

— И да, и нет. Это меня изменило. Изменило нас всех. И каждый справлялся по-своему.

— А как справлялся ты?

Челюсть Декса напряглась, словно он с усилием разжимал зубы. Я почему-то сразу поняла: этот ответ дорого ему дастся.

— Мне нужно было понять, как он скрывался. Как скрываются все чудовища. Мне нужно было собрать все куски вместе. И я начал искать.

— В интернете, — догадалась я.

— В тех темных местах, где прячется интернет.

У меня скрутило желудок. Даже по тем крохам, что я успела узнать, я понимала, что таит в себе даркнет. Жестокую порнографию и вещи, для которых слово «согласие» вообще неприменимо. Любую незаконную торговлю. Торговлю людьми. Все самое страшное, на что способен человек.

— Когда ты начал? — мне нужно было знать и это.

— Начал соваться туда лет в тринадцать. К шестнадцати уже понимал, что делаю. А в двадцать один меня арестовали за взлом файлов ФБР, когда я пытался помочь другу разобраться с исчезновением его брата.

— Слишком рано, чтобы вообще знать о такой тьме.

Декс снова посмотрел мне в глаза.

— Брэ, я жил рядом с такой тьмой. Она меня вырастила. Тогда я мог этого не понимать, но это ничего не меняет.

Сначала я не нашлась, что ответить.

— Тогда еще удивительнее, каким ты вырос.