Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 120)

Крошечный огонек надежды дрогнул, будто его коснулся невидимый порыв ветра.

Кол подошел ближе и вынул из кармана пакет для вещдоков.

— Это было при одном из тел. Узнаешь?

Я всмотрелась сквозь прозрачный пластик в предмет, облепленный землей. Но все равно различила под грязью фиолетовые, розовые и бирюзовые нити. Тот же рисунок, что и у меня на запястье. И мой браслет теперь жег, будто был сплетен из раскаленной кислоты.

— Это Новин, — хрипло выдавила я. — Это Нова.

В слове исчезла всего одна буква, но изменилось все. Нова. Моя подруга. Моя сестра. Моя вторая половина во многом, потому что через самые тяжелые отрезки жизни мы шли вместе.

Я нашла ее. Как всегда обещала. Но, найдя ее, я все равно потеряла ее навсегда.

Мне казалось, я пойму. Мне казалось, почувствую, когда ее не станет. Но я не почувствовала. Наверное, потому что она никогда меня не покидала. Нова была частью меня. Почти с самой нашей первой встречи. И останется ею навсегда.

58

Брейдин

Три дня спустя

— Доставка прибыла! — донесся через сетчатую дверь голос Мава.

Входную дверь я оставила открытой. Без сигнализации. Без задвинутого засова. Только теплый дневной ветер, свобода и покой.

Йети радостно гавкнула, а Оуэн вскочил на ноги с другой стороны журнального столика, за которым мы играли в детскую версию «Монополии». Оно и к лучшему, что нас прервали, потому что он разделывал нас под орех.

Губы Декса дрогнули, и он сжал мое плечо.

— Заранее прошу прощения за то, что сейчас на тебя обрушится.

Но я прекрасно понимала, что он делает: дает мне семью, которой у меня никогда не было, о которой мы с Новой всегда мечтали. Ту самую, что рядом и в радости, и в беде, что приходит снова и снова, когда ты в ней нуждаешься.

Скайлар влетела в дом, а Йети, гавкая, запрыгала вокруг нее.

— Пойдем играть с Йети!

Оуэн покосился на меня, ожидая разрешения.

— Можно, мам?

— Только потому, что ты не назвал меня «бро», — парировала я.

Он рассмеялся и тут же умчался через заднюю дверь вместе с Йети и Скайлар. Мы видели их оттуда, где сидели, и было так хорошо наконец-то чувствовать себя в безопасности настолько, чтобы это позволить.

— Мелкая заноза, я принес еду, — объявил Мав, поднимая два огромных пластиковых контейнера.

Следом неторопливо вошел Уэйлон с большой коробкой в руках, в своем любимом комбинезоне Carhartt.

— Не давай ему делать вид, будто это все приготовил он. Это сделал я.

— Эй, я тоже помогал, — крикнул Уайлдер, заходя следом за всеми и поднимая коробку из кондитерской. — А Орион прислал шоколадный торт с помадкой.

Господи, какие же они все замечательные. Каждый по-своему заботливый.

— По-моему, у Ориона навязчивая любовь к шоколаду.

Уайлдер и Декс переглянулись.

— Что? — насторожилась я.

— Это любимое у Эвер. Шоколадный торт, — объяснил Декс.

От этих слов в груди отозвалась уже другая боль.

— У нее хороший вкус.

— Да, — тихо сказал Уайлдер, ставя торт на кухонный остров.

— А где Кол? — спросил Декс, взглянув в сторону сетчатой двери.

— Заканчивает кое-что по… делу, — ответил Уайлдер. — Сказал, что там еще остались кое-какие хвосты.

Порой мне казалось, что эти хвосты уже никогда не будут убраны. Полиция штата уже нашла на участке Трэвиса шесть захороненных тел, но поиски еще не закончились. По окрестному лесу все еще работали и радары, и собаки, обученные искать останки.

Друг Декса, профайлер Энсон, в один из дней приехал помочь. Именно он помог нам хоть немного сложить картину. Трэвис выбирал людей, чьи дела попадали прямо в его юрисдикцию или достаточно близко к ней, чтобы у него был повод влезть в расследование. Он видел причиненную им боль вблизи, своими глазами. И именно от этого ловил кайф. В этом были его разрядка и его наркотик.

Но для всех вокруг это оборачивалось чудовищной ценой.

Пока удалось точно опознать три тела, и двое из них были близкими людей из «Компасса»: жена Джека, Синтия, и дочь Альмы, Майя. Их миры рушились, но теперь у них хотя бы впервые с момента исчезновения родных появилась определенность.

Платили не только они. Платили и те, кто был рядом с Трэвисом. Роджер замкнулся в каменном молчании, виня себя за то, что не разглядел этого в своем лучшем друге и напарнике. И не легче стало от того, что полиция штата продолжала вскрывать махинации шерифа Миллера. Каждое дело, которое он вел, теперь приходилось пересматривать, а незаконную плантацию все еще пытались окончательно прикрыть.

— Ты разговаривала с Корой? — спросил Уайлдер.

Голос его стал тише, и я сразу поняла: мысли у него ушли туда же, куда и у меня.

— Вчера.

По его лицу пробежала смесь боли и тревоги.

— Как она?

Она была разбита. Я увидела это в ту же секунду, как она вошла в мой дом. Красные от слез глаза, темные круги под ними, осунувшиеся щеки. Извинения за то, в чем не было ее вины, сыпались у нее с губ одно за другим. И чувство вины. Бесконечное, изматывающее чувство вины.

«Я бывала в той хижине столько раз, что и не сосчитать. Как я могла не знать? Как я могла не увидеть?»

Такая тяжесть может человека проглотить целиком, и я была безмерно рада, что за Корой присматривала Холли. И знала, что теперь будет и Астер, раз она шла на полное выздоровление.

— Нужно время. Всем нам, — сказала я. — Потому что мы все вынесем из этого шрамы и потери. Но я знала и другое: мы справимся. Потому что мы есть друг у друга.

— Думаю, нам всем нужен перерыв от тяжелого, — пробормотал Уэйлон, ставя большую коробку на журнальный столик. — Я тебе кое-что сделал.

Я улыбнулась. Не легко, но по-настоящему. Не потому, что во мне больше не было боли. А потому, что Уэйлон, пожалуй, был самым чудесным и самым трогательным человеком на свете, когда дело касалось заботы о других.

— Ты кормишь меня уже три дня. По-моему, этого достаточно.

— Нет, — невозмутимо отозвался Уэйлон. — Это тебе тоже было нужно.

Я подняла крышку коробки, и у меня перехватило дыхание. В стружке лежали самые красивые часы, какие я только видела. Около шестидесяти сантиметров в высоту и почти двадцать пять в ширину, они были вырезаны Уэйлоном из дерева в виде затейливой лесной сцены. Крошечные звери и птицы, деревья, живописный ручей.

— Уэйлон, — прошептала я. — Это так красиво.

— Подожди, сейчас увидишь.

Уэйлон наклонился и нажал что-то на задней стенке часов. Пещера, вырезанная в верхней части, открылась, и оттуда выскочил мой собственный бигфут, а следом раздался его зов.

Из меня вырвался смех — первый с тех пор, как меня похитили. Первый с тех пор, как я узнала, что Новы больше нет.

— Господи Иисусе, — пробормотал Декс. — Эта штука теперь будет орать каждый час?

Уэйлон шумно выдохнул.

— Ты никогда не ценил зов дикой природы.

Я поднялась на ноги, и в ребрах тут же кольнуло, но я не обратила внимания на боль и обняла Уэйлона. Он ответил на объятие, но держал меня едва-едва, стараясь не причинить боль.

— Спасибо.