Кэтрин Коулc – Прекрасное изгнание (страница 10)

— Посещаемость была бы куда выше, если бы ты согласилась дать интервью.

В голове сразу зазвучали тревожные сигналы, мышцы напряглись.

— Нет.

— Арден…

— Нет, — повторила я, выскальзывая из его рук. — Ты знаешь, интервью — это табу для меня. Не мое.

Это было гораздо серьезнее, чем просто «не мое». Интервью могли стоить мне жизни. Правила программы защиты свидетелей до сих пор крутились у меня в голове. Хотя я вышла из нее больше семи лет назад, эти правила будто были выжжены в памяти.

Никаких контактов с людьми из прежней жизни.

С этим было просто. Родители давно умерли, и теперь они были всего лишь именами на надгробиях в другой части страны. Ближайший родственник — двоюродный брат по отцовской линии — отказался взять меня под опеку. А друзья детства уже и не помнили, кто я.

Никому не рассказывать о прошлом.

С этим сложнее. Колсоны знали кое-что, но я доверяла им как себе. Они не раз доказывали, что заслуживают этого доверия. Но больше — никому ни слова.

Никаких фото в открытом доступе.

Вот здесь у нас с Денвером всегда возникали проблемы. Он вечно уговаривал меня на интервью или просил завести соцсети, чтобы «показать личность». Под личностью он, конечно, подразумевал мое лицо.

— Арден, я понимаю, что внимание — не твое, но…

— Нет, — сказала я так твердо, как только могла.

Денвер тяжело вздохнул:

— Этот арт-коллектив — твое детище. Это ты захотела создать пространство, где художники со всего сообщества могли бы творить и делиться искусством с миром.

Я неловко поерзала. Он был прав. Искусство стало для меня единственным выходом, когда моя жизнь разваливалась на куски. Я просто хотела, чтобы и у других была такая возможность, если они ее искали.

— Я приду на встречу. У тебя будут и картины, и скульптуры, которые можно пустить с молотка. Я даже буду улыбаться каждому богачу с раздутым эго, который решит порассуждать о смысле моего искусства, пялясь мне в вырез. Но никаких интервью.

Уголки губ Денвера дрогнули:

— Да кого ты обманываешь? Если какой-нибудь козел уставится на твою грудь, ты сломаешь ему руку.

Я захлебнулась смехом:

— Сначала я бы его предупредила.

— Надо проверить страховку галереи.

Я улыбнулась другу, но на секунду в груди кольнуло беспокойство. Улыбка немного поблекла.

— Прости. Просто… я не могу.

У Денвера на щеке дернулась мышца, но он кивнул:

— Все в порядке. Может, удастся уговорить Ханну. Или Айзею с Фарой.

Другие художники из нашего коллектива наверняка с радостью воспользуются шансом. И по праву — они все невероятно талантливы, с ярким взглядом и оригинальной подачей.

— Спасибо, Ден.

Он вперился в меня взглядом:

— Я просто хочу, чтобы весь мир увидел твое искусство. Ты чертовски талантлива. Ты заслуживаешь известности.

— Мне вполне хватает моего маленького уголка во вселенной, — пообещала я.

И это была правда. Но не вся. Вся правда заключалась в том, что я не могла рисковать.

Потому что если на тебя объявляют охоту, когда тебе одиннадцать и ты живешь в приемной семье, ты не рискуешь. Не тогда, когда от этого зависит твоя жизнь.

6

Линкольн

Я смотрел в одно из огромных окон офиса, который Коуп великодушно позволил мне занять. В Сиэтле моя команда, наверное, уже решила, что я окончательно сошел с ума — впрочем, не в первый раз. Я уже покупал не одну компанию, в здравом ли уме или нет — спорный вопрос, но все оборачивалось в мою пользу. Как и тогда, когда я приобрел хоккейную команду Seattle Sparks, и все решили, что у меня начался преждевременный кризис среднего возраста. Но и это сработало. Сработает и сейчас.

Что-то мелькнуло на краю поля зрения — одна из лошадей Арден щипала траву на дальнем лугу. Я бы соврал, если бы сказал, что не надеялся увидеть всполох каштановых волос вдалеке или серо-фиалковые глаза у своей двери. Но не увидел ни того, ни другого.

С тех пор как она буквально захлопнула дверь своей студии у меня перед носом, я ее не видел. И я ее не винил. Но это и осложняло попытку извиниться. Лезть к ней без разрешения я не собирался, а если бы попросил у Коупа ее номер, это бы слишком многое выдало.

— Линк?

Глубокий, уже знакомый голос Шепа выдернул меня из водоворота мыслей. Я повернулся к подрядчику, на губах возникла виноватая улыбка.

— Извини. Задумался о возможностях.

Шеп усмехнулся, постукивая строительным карандашом по столу:

— Понимаю. Начинать с нуля всегда немного страшно.

— Но в этом есть и что-то невероятно вдохновляющее. Взять идею, которая существует только у тебя в голове, и воплотить ее в реальность.

Он кивнул:

— Это мое любимое. Создавать что-то, что органично впишется в окружающий ландшафт.

Именно поэтому я выбрал Шепарда Колсона для проектирования и строительства моего дома в Спэрроу-Фоллс. Он не из тех дизайнеров, что гонятся за эффектностью. Его проекты были искусством сами по себе, а земля — его холстом. Он всегда находил способ соединить одно с другим. А еще он был братом Коупа, а значит, ему можно было доверять. А мне это давалось нелегко. Уже давно.

— С нетерпением жду, что ты придумаешь.

Уголок его губ дернулся вверх:

— Тогда давай выберем место.

Последние два дня я объезжал участки земли в Спэрроу-Фоллс и его окрестностях, присматривался к видам, слушал, как агент по недвижимости перечисляет плюсы и минусы каждого варианта. Женщина была прямолинейной, без лишнего сюсюканья и я это ценил. Особенно после того, как мне не раз пытались всучить самое дорогое, что было на рынке.

Шеп указал на восемь листов, разложенных на моем столе:

— Я объехал их на этой неделе, чтобы свериться со своими ощущениями.

— Спасибо, что потратил время.

— Это сэкономит его нам в будущем. Правильный участок — уже половина успеха.

Правильное место, которое можно назвать домом. Просто подумав об этом слове, я сдвинулся с ноги на ногу. У меня никогда не было настоящего дома. Пентхаус на Централ-Парк-Вест был больше похож на музей: вечные правила — чего нельзя трогать, где нельзя бегать.

Моим единственным спасением был парк. Мы с Элли носились по лужайкам и дорожкам, пока няня за нами наблюдала. Крутились у статуи Питера Пэна, перебегали мостики. Центральный парк был единственным местом, где я мог дышать. С тех пор я и искал что-то подобное.

Я почти нашел это в Сиэтле. Дом у воды, много пространства. Но половину времени он казался пустым — заполнялся лишь бесконечными часами работы.

— Думаю, эти три — не то, — перебил мои мысли Шеп, постукивая карандашом по трем листам справа. — Этот слишком близко к Касл-Року. Земля полна лавовых пород и шлака. Придется слишком много копать. Было бы оправдано, если бы вид стоил того…

— Но у других участков вид лучше, — закончил я за него.

Шеп кивнул:

— Эти два расположены слишком близко к хребту — там повышен риск лесных пожаров.

Черт, точно не хочу этого.

— Вычеркиваем эти три.