Кэтрин Коулc – Хрупкий побег (страница 27)

— Неважно, — пробормотала я. Глупая я.

— Колючка, — мягко потянул он меня за волосы, возвращая мой взгляд к себе.

Я вздохнула:

— Что тебя бросили. Не очень деликатно выразился.

— Называл меня Малышом из коробки?

В голосе Шепа звучала пустота, от которой внутри все сжалось.

— Да, — прошептала я.

— Это еще со школы тянется. Расс просто не повзрослел, — буркнул он.

Я подняла глаза:

— Прости. Это жестоко.

Он пожал плечами:

— Такова жизнь. В конце концов, я все равно оказался в замечательной семье.

Но что-то подсказывало, что Шеп не договаривает. Что боль от этих слов все еще жива. Но я не винила его. У каждого из нас есть свои раны, которые мы не готовы никому показывать.

— Что еще он сказал? — спросил Шеп.

Я отвела взгляд.

— Колючка…

— Он сказал, что ты помогаешь мне только потому, что хочешь переспать со мной.

К моему удивлению, Шеп расхохотался. Это был удивительный смех и я не только слышала его, но и чувствовала каждой клеткой.

Он посмотрел на меня, весело сверкая глазами:

— Не буду врать, я бы с радостью прикоснулся к твоему телу. Но помогаю тебе потому, что могу. И потому что тебе это нужно. Это дает мне ощущение, что я чего-то стою. А мне это важно.

Внутри все заклокотало — тревога, желание, страх. Я подавила первые два и посмотрела прямо в глаза Шепу. Подняла ладонь и коснулась его щеки. Щетина покалывала кожу, посылая дрожь по спине.

— Ты уже стоишь многого, Шепард Колсон. Не нужно никого спасать, не нужно рвать жилы. Ты — ценный сам по себе. Просто за то, кто ты есть.

В его янтарных глазах вспыхнули золотистые искры.

— Теа… — хрипло выдохнул он.

Я опустила руку и сделала шаг назад. Потому что если бы осталась, то сделала бы то, чего пока не была готова сделать. Но могла предложить ему другое.

— Хочешь зайти? Я разогрею еду, и ты поможешь покормить котят.

Глаза Шепа снова вспыхнули:

— Ты уверена? Я не хочу…

— Я доверяю тебе, Шеп. Заходи.

Он не двинулся с места. Просто стоял, выжидая, не передумаю ли я. Это терпение, это мягкое уважение пробудили во мне что-то новое. Что-то, от чего хотелось сбежать, но уже не получалось. Я подавила в себе это чувство и направилась к велосипеду.

Это подстегнуло Шепа к действию. Настоящий джентльмен. Он взял из моих рук коробку с выпечкой, потом отстегнул переноску с котятами и аккуратно достал ее. Пока малыши жалобно мяукали, он провел пальцем по передней решетке, как будто пытаясь их успокоить.

Этот жест — такой простой, теплый — успокоил и меня. Вроде бы мелочь, но я заметила ее.

И все равно сердце колотилось, когда я подошла к двери. Я сунула свободную руку в карман и достала ключи. Пальцы дрожали, и только со второй попытки удалось попасть ключом в замочную скважину. Щелчок замка прозвучал в ушах как выстрел — громко, резко, оглушающе.

Я задержала руку на дверной ручке. Раз, два, три. Обратного пути уже не будет. Но все сильнее росло желание впустить кого-то в свою жизнь. Впустить Шепа.

Я повернула ручку и открыла дверь. Зайдя в дом, жестом показала вперед:

— Котята в загоне в гостиной, сразу по коридору.

Шеп вошел неторопливо, будто каждый шаг спрашивал у меня разрешения. Давая мне возможность остановить его в любой момент. Это тоже был подарок. Я закрыла за ним дверь и повернула замок, как делала это тысячу раз. Только теперь с внутренней стороны был кто-то еще.

Я дрожала от тревоги и предвкушения. Прошла по коридору на кухню, поставила коробку с выпечкой рядом с пакетами с индийской едой, которые оставил Шеп, и пошла на звук мяуканья. У порога гостиной остановилась.

Шеп аккуратно опускал пушистиков в загон. Осторожно, ласково. И с каждым движением он будто стирал остатки тревоги с моего сердца.

Поставив серую кошечку в загон, он выпрямился и повернулся ко мне. Не двинулся с места, просто посмотрел, словно спрашивая молча: «Ты в порядке?»

Я смотрела на него долго. А потом ответила честно:

— Хорошо. — Слезы подступили к глазам. — Я думала, я никогда не смогу на это решиться.

В глазах Шепа вспыхнул целый калейдоскоп чувств, но одно стало самым ярким — гордость.

— Я так чертовски горжусь тобой, Колючка. Как насчет того, чтобы отметить это индийской едой?

— Звучит идеально.

И это действительно было так.

16

Шеп

— Ладно, — сказал Энсон, опуская лом в перчатках. — И что это ты, черт возьми, все свистишь и свистишь?

Я застыл на полпути, держа в руках лист гипсокартона.

— Я свищу?

— Чувак, ты уже прошелся по всем лучшим хитам Rolling Stones. И поверь, они точно не позовут тебя в турне.

Я злобно зыркнул на него, швырнул гипсокартон в тачку.

— Извиняюсь, что у меня хорошее настроение. Не всем удается так мастерски хандрить, как тебе.

Энсон хмыкнул:

— Это требует серьезной подготовки и упорства.

Я швырнул в него обломок гипсокартона.

Он рассмеялся, увернувшись.

— Рад, что ты счастлив. Просто интересно, почему.

Я подхватил еще один лист и загрузил его в тачку.

— Тея пригласила меня на ужин.

Стоило произнести это вслух, как я сам почувствовал себя идиотом. С каких это пор ужин у женщины — повод для счастливого насвистывания? Но я не должен был сомневаться — Энсон-то меня точно поймет. Он знал, что такое жить с травмой. Знал, как она сдерживает, отнимает жизнь по кусочку.

Он уставился на меня с какой-то безумной кукольной улыбкой:

— Это круто. Ну и как прошло?

— Хорошо. — На самом деле это было гораздо больше, чем просто «хорошо». — Она нервничала, но это ее не остановило. Я еще наконец-то посмотрел на гостевой санузел.