Кэтрин Коин – Свободное падение (страница 12)
Инстинктивно, даже не успев себя остановить, поднимаю руку и указательным пальцем очерчиваю контур потрясающих губ парня. Не спешу отстраняться. Слышу и ощущаю, как из Давида вырывается вздох, а потом мой палец слегка прикусывают и проводят по нему кончиком языка.
– Фокс, – не разрывая зрительного контакта, парень выпрямляется, накрывает мою руку своей и отводит в сторону, – если мы продолжим в том же духе, ты меня уже не сможешь остановить.
Не могу понять, что сейчас было. Почему мой самоконтроль дал ощутимую трещину? Прикосновение мгновенно отрезвило меня и сняло наваждение. Только внутри все как обычно переворачивается от самого простого касания к коже. К сожалению, каждая клетка тела слишком хорошо помнит эти руки и то, что они делали, как настраивали под себя.
Приподнимаюсь на кровати и смотрю на Давида. Какой-то он странный…
– Что ты делаешь в моей комнате? – хриплым после сна или, скорее, от возбуждения голосом спрашиваю парня.
Он проводит кончиком языка по своим губам, сглатывает и говорит:
– Мне нравится твоя майка.
Наклоняю голову и смотрю на себя.
Первый порыв – закрыть ладонями лицо, чтобы парень не видел моих эмоций. Поднимаю глаза от своей майки на Давида, и взгляд натыкается на внушительную эрекцию парня. 1:1. Мысленно аплодирую себе.
– Ты оставила телефон на кухне. Орал два часа подряд, – не сводя с меня своего пристального взгляда, продолжает. – Интересно узнать, кто тебя так сильно хочет?
Наклоняю голову набок, выгибаю бровь и, сохраняя контакт глаза в глаза, с улыбкой произношу:
– Судя по всему, хочешь меня сейчас сильно ты… И, кстати, мне нравится твой… твои шорты. –
Пару секунд молчим, а потом, как по команде, у обоих вырываются нервные смешки.
– Ладно, – первым заговаривает Давид, – вернемся к теме. Телефон сдох. Вот, – достает из кармана смартфон и кладет его на тумбочку. – Я чего пришел… –
Кудрявый олень! В одну секунду он милашка-обаяшка, в другую – полный засранец. И у кого из нас еще ПМС?!
– Ты поэтому меня с утра пораньше разбудил? Где приличный ресторан, ты теперь знаешь. Кофейня – за углом.
– Я и забыл, какая ты сука, когда просыпаешься, – хохотнув, говорит Давид. – Есть одно старое проверенное средство для поднятия настроения, но ты же не воспользуешься им? – Мотаю головой, понимая, к чему он клонит.
– Вот блин! Не услышала будильник. –
– Отлично. Куда угодно, только бы не сидеть здесь.
Вот тут я с ним соглашусь. Кажется, что стены этой квартиры уже насквозь пропитались Давидом: душно, давит со всех сторон, и нечем дышать.
Не говоря больше ни слова, парень разворачивается и закрывает за собой дверь.
Не буду даже пытаться проанализировать то, что сейчас произошло!
Минут двадцать уходит, чтобы принять душ и найти подходящую удобную одежду. Когда уже почти переступаю порог кухни, останавливаюсь и наблюдаю за вполне обычной картиной: Давид, теперь уже полностью одетый, стоит спиной ко мне и перебирает банки и пакеты с чаем и кофе, которыми заставлена верхняя полка навесного шкафа. Это так по-простому, по-домашнему, как я и помнила.
Слежу за сосредоточенным выражением лица и тем, как парень по привычке проводит языком по нижней губе.
Но я не смогла отказать себе в удовольствии вновь ощутить это знакомое красивое тело, запах моря и самого Давида… Опьяняющее чувство. Захотелось, как раньше, прижаться грудью к его спине. Я любила так делать, а он любил поворачиваться в этот момент и целовать меня долго и нежно, после чего обнимал и утыкался подбородком в основание шеи. И мы стояли так молча. Подобные минуты были одними из самых счастливых.
Сейчас, гладя на парня, ничуть не изменившегося, кажется, что и не существовало тех двух лет разлуки. И это мое сегодняшнее пробуждение… Оно выбило из колеи. Зато я четко поняла, как нужно действовать, чтобы не нарушить договор и выиграть. Уяснила для себя одно: Давид, как и прежде, любит исключительно глазами.
Поддавшись внутреннему порыву, я подошла к парню и прижалась к нему, не задевая при этом руками.
– Что ищешь?
Он даже не вздрогнул. Не сомневаюсь: был в курсе, что за ним наблюдаю.
– Эти банки стоят как попало. Когда ты в последний раз наводила здесь порядок?
– У меня есть вкусный зеленый чай. Привезла подруга совсем недавно из Китая, – перевожу разговор на другую тему. – Ты же все еще пьешь только зеленый? – решаю спросить.
– Не думал, детка, что ты вспомнишь мои вкусы.
Не успеваю даже моргнуть, как он поворачивает меня, приподнимает и сажает на столешницу. От такого действия едва не ударяюсь головой об шкаф, но Давид резко притягивает меня на себя. Теперь мы с ним практически на одном уровне. Глаза в глаза. Стараюсь подавить эмоции и не дать им просочиться. Но, думаю, я проиграю эту битву. То, что отражается в его взгляде, меня пугает. Смесь из решимости, ярости, обиды и… желания вводит в ступор. Внутри все переворачивается. Сердце пропускает удар.
Руки Давида по обе стороны от моих бедер напряжены и крепко цепляются за край столешницы.
– Ты так убегала от меня, что не помнила, наверное, как тебя зовут. Зато помнишь, какой чай я пью. Как мило, – наклоняется и вкрадчивым, обманчиво нежным голосом произносит. Проводит носом вдоль скулы и оставляет невесомый поцелуй на мочке уха.
Мозг отказывается функционировать. Остро ощущаю потребность отгородиться от окружающей действительности.
– Поговорим о прошлом? Думаешь, это поможет тебе трахнуть меня прямо здесь, на этой столешнице? – вместе с нервным смешком из меня вырываются вопросы, а у самой пульс барабанит с бешеной скоростью.
– Думаю, не так и сильно ты изменилась, Регина, – буквально выплевывает мое имя. – Но кто-то очень хорошо над тобой поработал.
Его слова действуют как ледяной душ.
Знаете, в чем плюс боли? Когда она внезапно дает о себе знать, это не позволяет выпасть из реальности, напоминает, что вы здесь. Еще дышите и способны чувствовать… Живете? Вряд ли. Существуете, находясь на тонкой грани, пытаясь найти баланс.
– Не хочешь мне помочь? – продолжает Давид. – Ты же, оказывается, знаешь, что мне нравится, – произносит с ухмылкой и проводит одной рукой вверх от поясницы, вдоль позвоночника, касаясь моих распущенных волос.
– А знаешь, что нравится мне? – Он лишь приподнимает бровь в ожидании ответа, при этом продолжая перебирать пряди. – Когда ты держишься от меня подальше! – сквозь стиснутые зубы говорю, пытаясь выскользнуть из плена его рук.
Из кармана брюк Давида доносится звонок мобильного, но парень абсолютно никак не реагирует на него. Вместо этого сильнее прижимает меня к себе.
– Прекрати вырываться! Регина, я здесь не для того, чтобы просто смотреть. Не думаешь же ты, что за наше совместное проживание тебе так просто заплатят? Я в курсе, солнышко, за что ты получаешь «зеленые». Может, тебя и не трахают, но ты все равно продажная девка, которую лапают за бабки, – слишком спокойным тоном продолжает свою речь и не дает мне сдвинуться с места. – Да, малышка, вот и проявилась твоя блядская сущность. Какого хрена передо мной тогда целый год строила из себя леди?! – Ни намека на то, что он сейчас шутит: в глазах – адское свечение.
– Сволочь! – вылетает из меня прежде, чем мое колено со всей силы, на какую только была способна, врезается прямиком в пах этого придурка.
– Сука! Какого хрена?! – отпрыгнув от меня, орет Давид!
Смотрю на него и на одном дыхании выдаю:
– Закрой рот, Давид! Не тебе говорить про продажных баб! Сколько их у тебя было? И где они сейчас? А ты почему-то здесь! Со мной! – переведя дыхание, решаю задать самый главный вопрос: – Скажи честно, что тебе от меня нужно? Ты находишь меня спустя два года… Для чего? Почему сейчас? Мы расстались…
Остро ощущаю, как к глазам подступают слезы, а ком в горле не позволяет выдавить из себя еще хотя бы слово. Не могу пошевелиться. Смотрю в одну точку. Сглатываю. В висках стучит до такой степени, что готова отключиться. Вздрагиваю, когда снова начинает без остановки трезвонить телефон.
Давид вновь подходит вплотную, а я съеживаюсь под его острым, как бритва, взглядом.
– Ты свалила, не сказав ни слова, ничего не объяснив!
– Если бы ты хотел меня найти, нашел через пару часов. А ты не захотел… Повторяю вопрос: что тебе от меня нужно?