Кэтрин Коин – Сломленная (СИ) (страница 32)

– Подожди, – останавливает меня, – держи.

Протягивает мне небольшой белый конверт, и я понимаю, что там деньги.

– Зарплата за твое последнее выступление.

– Спасибо, – улыбаюсь и забираю конверт.

Выйдя из кабинета Фрэда, захожу за сцену, в обычное местонахождение Дикса. По шуточкам этого парня я буду скучать не меньше, чем по бару и моим выступлениям.

– Привет, – улыбаюсь ему.

– Ты здесь уже десять минут, но только сейчас подошла ко мне. Обидно, Нун, обидно.

Не могу сдержать смешок. Обожаю Дикса и безумно благодарна ему за то, что он ведет себя как прежде, не жалеет меня и даже не упоминает о случившемся. Будто мы виделись с ним вчера и с тех пор ничего не произошло.

– Я оставила тебя напоследок. С тобой мне тяжелее всего прощаться.

– Ты умираешь? Уезжаешь в Камбоджу? Уходишь в монастырь?

– Нет, – смеюсь.

– Тогда не понимаю, зачем прощаться.

– Просто я больше не буду здесь работать, а ты никогда не вылезаешь из своего укрытия.

– Ради того, чтобы над тобой поиздеваться и покритиковать, я готов выйти на улицу.

Театрально прикладываю руку к сердцу.

– Это слишком большая жертва.

Пожимает плечами, а его лицо не выражает никаких эмоций, когда он поднимает на меня взгляд. Знаю, он так же, как все, переживал за меня, но, в отличие от остальных, умеет скрывать свои истинные чувства.

Оставив Диксу свой новый номер телефона, возвращаюсь в зал. Для меня осталось свободное место, и оно, как обычно, рядом с Вовой. За столиком что-то оживленно обсуждают, поэтому я пытаюсь вникнуть в тему разговора. Ко мне придвигается Даша. Я рада, что она сейчас здесь.

– Как ты? – спрашивает она.

И я понимаю, что сегодняшний день действительно лучше, чем вчерашний. С каждым днем мне становится легче, а после разговора с Диксом и Фрэдом у меня просто замечательное настроение.

– В порядке, – улыбаюсь подруге. – Как у вас с Захаром дела?

Не знаю, почему я решила задать ей этот вопрос, наверное, из-за присутствия Вовы рядом со мной. Хоть мы с ним и не встречаемся, но со стороны кажется, будто мы пара. Поэтому логично, что я вспомнила про парня своей подруги.

– Все хорошо, – улыбается в ответ.

От меня не ускользает то, как она смотрит при этом на Юру и сидящую рядом с ним Лилю. Эти двое, кажется, начали встречаться и выглядят довольно счастливыми. Неужели Даша до сих пор влюблена в Юру? Зачем она тогда начала отношения с Захаром? Порой я ее не понимаю.

Пока мы сидим за столиком, я не могу перестать рассматривать посетителей бара и вглядываться в каждое новое лицо. Кажется, в любую минуту сюда могут зайти те трое и снова сделают со мной, что пожелают. Мне страшно, что все может повториться, но я и пришла сюда именно ради того, чтобы преодолеть этот страх.

– Не бойся, – внезапно шепчет мне на ухо Вова, опаляя меня своим жаром, – тебя больше никто не тронет. Я не позволю.

Поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. Молча смотрю ему в глаза, ведя немой разговор. Наш зрительный контакт разрывают мужчины, подошедшие к столику. Оба кажутся трезвыми.

— Просим нас простить, – говорит один из них, – нам очень нравится Ваше творчество, – смотрит на меня, – не откажетесь спеть для нас?

Меня застает врасплох подобная просьба, но как бы мне не хотелось снова подняться на сцену, я отказываюсь.

– Я здесь больше не работаю.

– Я думаю, Фрэд будет не против. Если нужно, мы с ним договоримся.

– Дело не в этом… – начинаю я, но Вова меня перебивает.

– Девушка уже сказала, что не будет петь.

К счастью, повторять не приходится. Мужчины извиняются и отходят от столика. Мне больше не хочется находиться здесь и привлекать к себе внимание, поэтому спрашиваю у Вовы, может ли он проводить меня домой. Лада собирается уйти с нами, но я убеждаю ее остаться с ребятами. Попрощавшись с друзьями, мы с Вовой выходим из бара. Почему-то каждый раз по пути домой мы идем в тишине, но это совершенно не напрягает. Рядом с ним даже молчать приятно.

– Как прошло с Фрэдом? – наконец спрашивает Вова, когда мы уже поднимаемся в лифте.

– Он был рад меня видеть и легко отпустил. Сказал, что мне не место в баре.

– Он прав. Ты уже давно могла бы построить карьеру певицы. Или даже модели.

– Какая из меня модель? – смеюсь.

Выходим из лифта и подходим к двери в квартиру.

– Главное – поверить в свои силы, и тогда возможно все.

Не нахожу, что ответить, поэтому просто смотрю на Вову. Кажется, у нас уже вошло в привычку вот так стоять и смотреть друг другу в глаза. И это здорово.

– Что? – спрашивает, улыбаясь.

– Ничего, – также не сдерживаю улыбку.

Делает шаг, прижимаясь вплотную, и легонько касается моего лба, убирая в сторону непослушную прядь волос. Сейчас настолько интимный момент, что перехватывает дыхание. Жду, когда Вова наклонится и поцелует меня. Это он и делает. Только не в губы, а в лоб. Нежно, обжигающе, заставляя еще сильнее желать большего.

– Если что-то будет нужно, звони. Мой номер у тебя есть.

Сказав это, он просто разворачивается и быстро уходит, оставив меня в полной растерянности. Откуда у меня его номер? Достаю из кармана смартфон и открываю телефонную книгу. Вова первым же занесен в список контактов. Становится невероятно радостно от того, что теперь у меня есть его номер. И… Вова поцеловал меня. Пускай не так, как хотелось бы, но все же он сделал следующий шаг.

Глава 20

Кажется, сегодня я совершенно не спала. Всю ночь в голове путались мысли о будущем, об отношениях с Вовой, об учебе и новой работе. И каждый раз, когда наконец засыпала, снились кошмары. Несмотря на то, что я решила переступить через прошлое и попытаться жить дальше – оно не хочет меня отпускать. Как бы я ни отвлекалась и ни старалась думать о чем-то другом, хорошем, в голову все равно лезут воспоминания об издевательствах.

Смирившись с тем, что мне уже не удастся нормально поспать, поднимаюсь с постели и иду на кухню попить воды. Выйдя из комнаты, сразу же улавливаю тонкий аромат свежеесваренного кофе и приглушенный звук телевизора.

– Доброе утро, – говорю дяде, зайдя в кухню.

– Доброе. Не спится?

Мы редко видимся и практически не разговаривали с тех пор, как я вернулась домой. Знаю, дяде Эдику и Ладе сильно влетело от моих родителей. Особенно от папы. Никогда не видела его таким взвинченным. Я виню себя за то, что моим самым родным людям пришлось пережить подобное потрясение.

– Да, – сажусь на стул напротив дяди. – У тебя когда-нибудь бывают выходные?

– В последнее время нет. Слишком много работы, некогда отдыхать. А ты чем планируешь заняться?

Пожимаю плечами. Я еще не до конца пришла в себя и совершенно не представляю, что делать. До первого экзамена несколько дней, но к этому времени мне необходимо найти нормальную работу. Не хочу сидеть на шее у родителей и спускать каждую заработанную ими копейку на оплату общежития.

– Буду готовиться к экзаменам, – отвечаю с легкой улыбкой.

Встает из-за стола, убирает после себя чашку и, подойдя ко мне, кладет руку на плечо.

– Я рад, что ты двигаешься дальше и не позволяешь себя сломить.

Сломить? Что в твоем понимании, дядя, значит «сломленная»? Вечно рыдающая в подушку и режущая вены девочка? Я не настолько слаба. Но это не значит, что я не сломана внутри, не разорвана на части; это не значит, что я не чувствую боли и меня не мучают яркие картинки воспоминаний; это не значит, что я могу спокойно жить и не ждать, когда в любой момент из-за угла снова на скорости вылетит машина; это не значит, что моя душа и сердце остались такими же добрыми и светлыми, как прежде. Теперь я смотрю новым взглядом на мир… и ненавижу его за жесткость и несправедливость.

– Я стараюсь… – выдавливаю улыбку.

На глаза попадается визитка моей спасительницы, и я понимаю, что до сих пор не позвонила ей и не поблагодарила за помощь. Поэтому, проводив дядю и дождавшись более подходящего времени для звонка, набираю ее номер телефона. Пока звучат гудки, собираюсь с мыслями, прокручивая в голове все слова благодарности, которые планирую сказать.

– Алло? – наконец отвечает она.

– Здравствуйте. Наталья Федоровна?

– Да, это я. Здравствуйте.

– Это Эмма. Вы помогли мне несколько дней назад, привезли домой…