Кэтрин Коин – Сломленная (СИ) (страница 26)

– Кто к нам идет! – с напускной радостью произносит один из мужчин.

Встречаюсь с пристальными и пожирающими взглядами остальных двух моих похитителей. Быстро обвожу глазами помещение: на столе перед парнями куча окурков и несколько бутылок явно не дешевого виски. Я понимаю, что меня ждет. Становится противно, и к горлу подступает тошнота. Едва сдерживаясь, поворачиваюсь лицом к тому парню, который меня сюда привел. Почему-то именно он вызывает во мне меньше отвращения.

– Мне нужно в туалет, – произношу с каменным выражением лица.

– Руся, поухаживай за девушкой, – говорит один из придурков, и все трое начинают ржать.

Снова хватает меня за предплечье и ведет куда-то в сторону. Пройдя через небольшой коридор, оказываемся перед светлой деревянной дверью.

– Не думай, что у тебя получится сбежать, – предупреждает и заталкивает меня в туалет, – давай побыстрее.

Прикрываю дверь и тут же падаю на колени перед унитазом. Меня выворачивает наизнанку, а в голове проносятся мысли о том, что со мной будут делать эти парни буквально через считанные минуты. Почему? Почему именно я? Неужели им правда доставляет удовольствие похищать девушек и делать с ними все, что вздумается? От безысходности я снова начинаю рыдать, сидя на коленях в этом дорогом, начищенном до блеска туалете. Богатые сукины дети! Ненавижу! Почему в этом мире кому-то достается ВСЕ, а такие, как я, должны ползать на карачках перед богатенькими уродами, которые возомнили себя всемогущими вершителями судеб?!

Хватаюсь за край умывальника и поднимаюсь на ноги. Открываю холодную воду и подставляю под струю дрожащие руки. Опускаю взгляд на платье. Обтягивающая короткая черная ткань в некоторых местах порвалась. Наверное, зацепилась за что-то в машине, пока пыталась отбиться. Смотрю на свое отражение в зеркале. С расплывшейся тушью, размазанным под глазами карандашом, в коротком платье и запутанными длинными волосами я похожа на дешевую шлюху. Совсем не это видела в зеркале, выходя из дома.

Умываюсь, вытираю черные потеки от косметики и натягиваю на лицо маску безразличия. Я давно уже не верю в чудеса, поэтому даже не рассчитываю на спасение.

– Долго ты там еще? – возмущается один из козлов. – Давай выходи.

Я все выдержу, а после этого меня отпустят. Должны отпустить. Обязаны. И поеду домой. И забуду все, как страшный сон. Выхожу из туалета и моментально оказываюсь прижата к стене. Держа в руках бутылку виски, парень прикасается носом к моей щеке и обдает горячим дыханием.

– Ты такая сладкая, – шепчет мне на ухо, – не могу дождаться, когда мы останемся наедине.

К горлу снова подступает ком, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы проглотить его и не выдать ни единой эмоции. Полное безразличие, несмотря на стремительно разрастающуюся черную дыру внутри меня.

Руслан отступает на шаг и делает несколько глотков коричневой жидкости.

– Идем, – хватает меня за то же предплечье, но я отдергиваю руку.

– Хватит меня дергать, я и сама ходить умею, – огрызаюсь.

– Ух, злючка, – смеется. – Ну, давай, вперед.

Возвращаюсь в зал и вижу в руках одного из парней мой телефон. Сердцебиение ускоряется. Я думала, что выронила мобильник, когда отбивалась возле бара. Если мне удастся забрать телефон, то, возможно, получится позвонить кому-нибудь и попросить о помощи.

– Тебе тут почти без перерыва названивают, – крутит телефон в руках и криво улыбается, – в основном сестричка. Она у тебя, кстати, классная.

Снова все трое начинают ржать, а затем эта сволочь кладет мобильник в стакан и заливает газировкой. Моя последняя надежда на спасение утонула на дне стакана.

– Ой, ты же не сильно расстроилась, что я залил твой телефончик? – изображает сожаление. – Просто он у тебя настолько древний, и удивительно, как еще десять лет назад не сдох.

И снова вокруг меня звучит пьяный смех.

– Садись с нами, – хлопает по дивану рядом с собой и парнем, который был за рулем машины.

Без лишних слов выполняю «просьбу». Одна рука парня сразу же оказывается на моем плече, а другая – на внутренней стороне бедра. Сглатываю снова образовавшийся ком и стараюсь не подавать виду, что меня пугают его действия. Хотя внутри все сжимается от страха и отвращения.

– Что-то ты молчаливая, малышка. Выпьешь с нами?

Я готова опустошить все стоящие здесь бутылки, только бы потеряться, ничего не чувствовать, а завтра ничего не помнить.

– Да, – отвечаю уверено и беру в руки протянутый стакан с виски.

Подношу его ко рту и, на секунду притормозив и собравшись с духом, несколькими глотками выпиваю обжигающую жидкость. Закрываю глаза, ощущая сильное жжение. А затем приходит приятное послевкусие. Алкоголь моментально ударяет в голову. Движения становятся медленнее, а страх постепенно отходит на второй план. Еще несколько стаканов – и мне удастся отгородиться от внешнего мира.

– О! – вскрикивает парень. – Рус, сделай погромче. Обожаю эту песню!

Из колонок на полную катушку звучит «Numb» группы Linkin Park.

– Ты же знаешь ее? – заглядывает мне в глаза. – Должна знать. Спой.

Начинаю смеяться. Не знаю, от выпитого алкоголя, нервного перенапряжения или глупой просьбы.

– Давай же, – на лице Руслана появляется кривая усмешка, – сделай нам приятно.

– Но сначала прелюдия, – ржет парень рядом со мной, – пой.

Забираю из его рук стакан, выпиваю залпом содержимое и начинаю петь. Не представляю, что бы я делала без алкоголя в данной ситуации. Сейчас чувствую себя более раскованно. Наверное, просто смирилась с неизбежным исходом сегодняшней ночи.

– Хорошая девочка, – проводит двумя пальцами по моей щеке и касается губ, – как тебя зовут?

– Эмма, – выдыхаю, уже практически ничего не соображая. Виски подействовал на меня лучшим образом.

– Прекрасное имя, – шепчет возле моих губ, – а я Даня.

Закрываю глаза, желая испариться отсюда. Чувствую его теплые и даже нежные касания. Это действует на меня отрезвляюще. Не могу запрограммировать себя на другие реакции, зная, что последует за поцелуями. Ко мне возвращается тошнота, и проходит дрожь по всему телу.

По щекам снова стекает несколько слезинок. Закусываю губу. Как бы я ни пыталась строить из себя невозмутимую, бесстрашную девушку и сдерживать любые эмоции – это невозможно.

– Не надо, пожалуйста, – смотрю ему прямо в глаза, надеясь, что парень сжалится.

– Не бойся, – улыбаясь, шепчет Даня, – я буду нежен.

Поднимается с дивана и берет меня за руку.

– Пожалуйста, – срываюсь на рыдания, но иду следом за ним.

Парень полностью игнорирует мою мольбу и ведет на второй этаж. Открывает дверь в ту комнату, в которой я очнулась, и пропускает меня вперед.

– Я девственница, – произношу еле слышно в надежде, что хотя бы это его остановит.

– Значит, тебе повезло, что я буду первым.

Подходит ко мне вплотную и подталкивает к кровати. Давясь слезами, пытаюсь сопротивляться, но у меня слишком мало сил против этого подонка. Когда он прижимает меня своим телом к матрасу и жадно впивается в мои губы, пути назад не остается. Я всего лишь игрушка, потеха. Меня станут медленно убивать, а я позволю это сделать.

Глава 16

Никогда в жизни мне не было больно так, как сейчас. Забившись в темный угол своей мрачной клетки, я стараюсь не двигаться. Малейшее движение отзывается невыносимой болью по всему телу.

Всю ночь напролет со мной вытворяли ужасные вещи, которые могут прийти в голову только психопату, конченому извращенцу, маньяку и садисту. Как бы я ни пыталась сопротивляться и отбиваться – от этого было только хуже. Мои попытки защититься оборачивались жестоким насилием. Раз за разом эти ублюдки выбивали из меня жизнь. Несмотря на то, что я все еще дышу и чувствую дикую боль, моя душа умерла. На ее месте осталась только чернота. Злость. Ненависть. Ярость.

Не так я представляла себе свой первый раз. Все должно было быть иначе. Музыка, свечи и любимый человек. Один. Не двое. Наверное, мне еще повезло: к моим насильникам не присоединился их друг. Но он позволил им делать со мной то, что их чертовой душе угодно! Он наблюдал и получал от этого удовольствие! Ненавижу. Ненавижу их всех! Никогда не забуду их лица и гадкие усмешки. В голове беспрерывно звучат голоса, и всякий раз, закрывая глаза, вижу этих подонков. Снова и снова вспоминаю, как они заставляли меня кричать, стонать и шептать их имена. Эти мерзкие руки и губы коснулись каждого миллиметра моего тела, оставляя после себя тошнотворное ощущение. Я была безвольной куклой, с которой можно вытворять все, что угодно.

Если сначала пыталась сопротивляться и умоляла отпустить, то позже меня накрыло безразличие. Каким-то чудом полностью отгородилась от внешнего мира и, сжав зубы, терпела издевательства. Это продолжалось до раннего утра, пока я не потеряла сознание и тем самым спаслась от дальнейших мучений.

Я пролежала без сознания весь день, и сейчас за окном снова ночь. В любую минуту в комнату могут вломиться и опять воспользоваться моим телом. Хочется домой, но не знаю, как после пережитого смотреть в глаза близким людям. На мне навсегда теперь клеймо жертвы изнасилования. Окружающие будут сочувствовать, родные – жалеть, а я – чувствовать отвращение к самой себе.

Прямо сейчас я не ощущаю ничего, кроме физической и душевной боли. У меня не осталось слез, чтобы плакать, и сил, чтобы хоть как-то бороться. Сильнее обхватываю колени и облизываю израненные губы. Я уже привыкла к металлическому вкусу во рту из-за прокусанных щек и языка. Боюсь даже представить, как жутко выгляжу сейчас. Вся в синяках и с разбитыми губами, размазанной косметикой, красными от слез глазами, спутанными волосами, в порванном платье и с кровавыми потеками на ногах – такое способно возбудить только больного на голову извращенца. Животное, которого, кроме физического удовольствия, ничего больше не интересует в жизни.