Кэтрин Кей – Плащ для Красной Шапочки (страница 16)
Принц замер и взглянул на нее с явной рассеянностью.
– Откуда ты знаешь? – спросил он, нахмурившись.
Девушке стало слегка стыдно – не уличать же его мать в плагиате известного своей мудростью царя Соломона. Не стоит огорчать такого преданного сына.
– Я… – смутилась она. – Я догадалась…
– О… – Принц наклонился к ней и сжал руку девушки. – Ты не только отважна, но и мудра. Королева будет счастлива, что именно ты, которая так похожа на нее, сможешь нас спасти. Когда-нибудь… – Он вдруг тоже смутился и замолчал.
Анна же почувствовала себя еще ужаснее. Получилось, что она словно специально подлаживается под его мать, чтобы однажды случилось это самое «когда-нибудь». А ведь девушка совершенно не собиралась делать ничего подобного. Это казалось низким и отвратительным.
– Ты огорчена? – спросил Принц, заглянув ей в глаза.
– Нет, я просто устала, – проговорила она, чувствуя, что во многом это правда.
– Хочешь немного побыть одна? Здесь пока безопасно. Через полчаса я вернусь за тобой, – предложил он.
– А можно?.. – Мысль побыть в одиночестве и немного собраться с силами показалась Анне весьма приятной и своевременной. Слишком много разных переживаний: и опасность, и волнение, а еще то трепетное, неназываемое, что возникло между ними. Его слова «когда-нибудь…», вошедшие в ее кровь, словно смертельный вирус, рвущие грудь болью. Разве счастье – это больно? Почему же из-за него вдруг хочется плакать? Может, она просто не умеет быть счастливой?..
Все-таки Принц очень внимателен и чуток. В нашем мире такого не встретишь.
– Конечно, можно. Для меня главное, чтобы тебе было хорошо. Захочешь меня позвать – звони в колокольчик. Слуги услышат и пошлют за мной, – объявил он, указывая на серебряный колокольчик, стоящий на краю стола.
– Хорошо. – Анна улыбнулась.
– Велю принести десерт. – Принц, словно в зеркале, отразил ее улыбку. – Сегодня повар приготовил что-то особенное, ты обязательно должна попробовать…
Он поднялся и, еще раз улыбнувшись, вышел из беседки.
Девушка осталась одна, смущенная быстротой происходящих событий. Еще недавно она и знать не знала о сказочном королевстве, и вот теперь Принц говорит о том, что когда-нибудь… Неужели они когда-нибудь и вправду смогут пожениться и этот волшебный мир станет ее миром?
Да, именно так! Спасший королевство получает руку прекрасной принцессы. В данном случае – принца. Звучит слегка забавно, но очень современно.
Девушка поднялась из-за стола и, облокотившись на перила беседки, задумчиво уставилась в глубь сада.
Но тут рядом с ней послышался легкий шорох.
Анна оглянулась и, столкнувшись лицом к лицу с мужчиной, тонко вскрикнула.
Она заметила, что он одет в потертую кожаную куртку и брюки с кожаными накладками впереди, тоже сильно потертые и грязные, а во взлохмаченных очень темных, почти черных волосах запутался какой-то сор, кусочки земли, сухие листья… А затем она взглянула в его прищуренные стальные глаза и поняла, что погибла.
В самом буквальном смысле. Из его холодных, оценивающих глаз на нее смотрела сама смерть. Длинный нож оказался в его руке в одну секунду, словно по волшебству, Анна даже моргнуть не успела. Как уже случалось с ней в минуты опасности, тело взяло управление на себя, опережая голову. Уйдя из-под удара, девушка схватила первое, что попалось на глаза, – большую серебряную тарелку – и попыталась ею прикрыться.
Незнакомец двигался бесшумно и очень уверенно. Чудом уходя из-под нового удара, Анна подумала, что только затягивает собственную агонию. Даже мастерство, полученное на тренировках, ей не поможет. Вернее, именно оно, как и уроки местного чокнутого старичка, помогло девушке оценить противника и осознать его значительное превосходство.
Так вот против кого ее готовили! Но это невозможно! Она ведь только слабая девушка! Все высокие слова о спасении королевства и славе собственного рода вдруг показались ей вздором, ничего не значащим шумом. Она не готова умирать! Только не сейчас и не так, не от руки этого ненормального с глазами убийцы! Не сейчас, когда в ее взрослой жизни наконец появился смысл. Она не позволит себя убить!
Девушка попыталась ударить, вспомнив известные слова, что нападение – лучшая защита. Но в ее случае мудрость не оправдалась. Серебряная тарелка, погнувшаяся от встречи с ножом, который чудом не задел саму Анну, с глухим звоном полетела на пол. Девушка споткнулась и едва сама не упала.
Сероглазый шагнул еще ближе. От него пахло грубо выделанной кожей, какими-то травами и отчего-то, кажется, машинным маслом. Она смотрела в глаза своей смерти, не в силах отвести взгляд, и вдруг неуместно подумала: сколько же ему лет? Совершенно не поймешь. Может быть, едва за двадцать, а может, и хорошо под сорок. Лицо абсолютно без возраста и такое, каких в ее родном мире не увидишь.
И при этом явно сумасшедший. От него так и несло безумием, какой-то странной дикостью.
Он был так близко от нее, что Анне казалось, будто она слышит, как бьется его сердце. Или это ее собственное сердце заходилось бешеным стуком.
Она хотела зажмуриться, но не могла отвести взгляда от его глаз.
И его глаза внезапно изменились, словно что-то дрогнуло в них, притушив безжалостный стальной блеск.
Они смотрели друг на друга – охотник и добыча, разделенные всего одним вздохом.
– Это ты открыла ход? – спросил он. Голос был приглушенный, словно бархатистый, мягкий, как и его неслышимые шаги.
– Я? Нет!..
И тут она вдруг отчетливо вспомнила с трудом идущую по рельсу фигуру волка. Осознание оказалось слишком внезапным и болезненным. Анна вздрогнула, а незнакомец кивнул, без труда, словно открытую книгу, прочитав ее мысли.
– Не вмешивайся в чужие сказки. Не играй в игры, правил которых ты не знаешь, – сказал он, резко отвернулся, обдав ее новой волной странного и волнующего запаха, и быстро двинулся прочь.
Девушка медленно, опираясь на стенку беседки, поднялась и села.
Она еще жива. Он ее не убил, хотя вполне мог и даже собирался это сделать. Почему? Неужели это тот самый могущественный колдун? Нет, не похоже. Скорее охотник… Да, его верный слуга охотник, безжалостный и смертоносный. Но почему, почему он ее пощадил?
В это время что-то просвистело. Послышался шум, чьи-то голоса.
Выглянув из своего убежища, Анна поняла, что ее несостоявшийся убийца теперь сам превратился в мишень. В него стреляли сразу с трех стен башни, словно специально его поджидали.
«Может, это не я его впустила? Вдруг просто так совпало? Нет, не может быть. Иначе Принц не оставил бы меня здесь одну, в опасности», – промелькнуло в голове.
Охотник – Анна теперь называла сероглазого незнакомца именно так – попытался найти укрытие, но двор слишком хорошо простреливался со стен, и одна из стрел уже вошла мужчине в бок, пониже лопатки, разорвав куртку. В него стреляли и явно не собирались отпускать живым, как глупую дичь, попавшуюся в западню.
Девушка зажмурилась. Это не ее дело. И вообще, если убьют приспешника злого колдуна, всем будет только лучше. Это, собственно, часть ее миссии. Злодеи должны умирать. Таковы правила сказок.
Пульс стучал в висках, словно сумасшедший. Ее подташнивало, а руки и колени тряслись. Нет, это было выше ее сил. Сейчас, на ее глазах, убивали человека. Человека! Это было не постановочное видео, не реалистично сделанная игра, и даже если убийство совершалось для блага всего королевства, легче от этого не становилось. К тому же вот этот самый человек только что мог взять ее собственную жизнь. Мог, но не взял.
Анна застонала сквозь зубы.
– Вот блин, – прошипела она. – Я пожалею, я тысячу, миллион раз об этом пожалею… Я идиотка, конченая долбаная идиотка!
А потом, медленно встав на ноги, тихо позвала:
– Эй, псих! Слышишь меня!
Охотник, отступавший к беседке, получил еще одну стрелу – на этот раз в правую руку.
– Псих! – снова позвала она шепотом. – Если сможешь, доберись до стены, слева от ворот, под выступающей башней. Я попробую тебя вытащить…
Она не стала ждать его ответа. Если он даже услышал, то вполне мог ей не поверить, но это уже его дело. Она постарается его спасти. Нет, не ради него, ради себя. Если он не воспользуется этим любезным предложением, так тому и быть. Вероятно, даже к лучшему, если его убьют здесь, но не у нее на глазах.
Пригнувшись, Анна выбежала из беседки. Девушка рассчитывала сразу на два фактора – во-первых, по идее, в нее-то стрелять не должны, а во-вторых, с этой стороны до укрытия рукой подать. Правда, ей все равно было страшно, сердце колотилось где-то в горле, а бежать она предпочитала, то и дело прячась среди колючих розовых кустов и совершенно не замечая, что уже в кровь расцарапала руки и ноги.
Кажется, в нее не стреляли. По крайней мере, девушка этого не заметила. Прислонившись лбом к холодному камню стены, она судорожно переводила дыхание. Почему-то очень болело горло и что-то глубоко в груди. Отдышавшись, она оглянулась. Сероглазого не было.
Значит, все, ее благородная и безумная попытка провалилась.
Девушка вздохнула и сама не знала, что чувствует – сожаление или облегчение. Скорее облегчение, однако подсознание рисовало ей залитые кровью камни двора и человека в кожанке, лежащего на земле с бессильно раскинутыми руками.
Картинка оказалась такой яркой, что Анна не сразу осознала реальность – а именно то, что видит сероглазого прямо перед собой. Его лицо теперь было очень бледным, щеки испачканы в грязи, а по лбу тек пот. Зато глаза оставались прежними – пронзительно-серыми, колючими.