Кэтрин Кей – Плащ для Красной Шапочки (страница 12)

– Все хорошо, только очень соскучились… А у вас там все в порядке? Что-то у тебя голос грустный, – насторожилась бабушка.

Девушка вздохнула. Бабушку не обманешь, это факт, она словно чует любое настроение.

– Я приеду, – пообещала Анна, – и поболтаем.

– Отлично, как знала, как раз поставила тесто. Будешь пирог с яблоками и ревенем? – тут же последовало предложение.

– А то!

Чтобы отказаться от бабушкиного пирога, нужно быть ну совсем больной на всю голову.

Бабушка жила вовсе не за Темным лесом, а в нескольких кварталах от их дома, ближе к историческому центру, где новенький лифт смотрелся в старом доме с лепниной примерно как вставной золотой зуб в щербатом рту провинциального щеголя.

– Ну наконец, а мы уж думали, ты нас совсем забыла. – Дедушка неловко обнял Анну. – Кора, – он кивнул на кухню, – думает, что ты все это время, что у нас не была, голодала. Взялась стряпать, что твой столик-накройся. Вот-вот дым из ушей повалит!

В воздухе и вправду стоял одуряющий аромат чего-то сладкого, ванильного.

– А я все слышу! – закричала из кухни бабушка. – Дорогая, не слушай этого старого дурня, проходи, сейчас все будет!

– Как что-то ей говоришь, вечно ничего не слышит, а как не надо, слух прорезается почище, чем у иного музыканта, – хитро прищурился дедушка. – Ну, иди, не буду мешать, знаю, вам, девчонкам, нужно посплетничать.

– Спасибо! – Анна чмокнула довольного деда в морщинистую щеку.

Если честно, она слегка завидовала бабушке. Если у папиных родителей случались между собой споры и неполадки, мамины жили душа в душу, до сих пор дружелюбно подшучивали друг над другом, и надо быть дедушкой, чтобы называть девчонкой свою жену, такую строгую и серьезную на первый взгляд, с тщательно уложенными седыми, без всяких прикрас, волосами.

Стряпня у бабушки и вправду шла полным ходом. На столе стоял только что испеченный пирог. Даже не заглядывая под закрывавшее его полотенце, Анна знала, что он украшен фирменными «елочками», нарезать которые из теста бабушка учила внучку, когда той было еще лет пять.

– Сейчас мясо потушится, хоть поешь. – Бабушка с явным неодобрением оглядела тощую фигуру внучки. – Они тебя там совсем не кормят, что ли? Приходи к нам отъедаться, и Алекс будет рад.

– У тебя недолго и толстухой стать. – Анна села за стол, с наслаждением вдыхая исходящий от пирога кисловато-сладкий запах. – Толстых никто не любит.

– А тощих? – словно невзначай спросила бабушка, умевшая одним словом припечатать кого угодно, даже родную внучку.

Анна смутилась.

– Почему бы и нет? Может, я еще за принца замуж выйду? – попыталась отшутиться она, в то же время надеясь на известное выражение, что в каждой шутке бывает доля шутки.

– Это еще нужно посмотреть, что за принц. – Бабушка, хотя и продолжала ловко шинковать морковь, всегда была на страже. – Вот был у твоей мамы поклонник. Весь несчастненький такой, страдающий, с высокими идеалами свободы. Она его жалела, а я, как увидела его, сразу сказала, что толку от него не будет. Так и вышло. Он у нее потом денег занял и с концами пропал. Вот ведь мужчины пошли! – Бабушка досадливо плюнула.

– А у мамы было много поклонников? – поинтересовалась Анна, поставив локти на столешницу и опершись подбородком на сложенные руки.

– Я же тебе уже рассказывала. – Бабушка взглянула на внучку и ссыпала ровненькие полукружья моркови в сковороду. – Вокруг нее всегда всякие вились. Даже один потомственный сэр, впрочем, слегка двинутый. Она как солнце была. Когда в хорошем настроении, все вокруг нее улыбаться начинали.

Бабушка замолчала, а плечи вдруг опустились, словно на них навалилась тяжесть прожитых лет.

– А спортом мама занималась? – спросила Анна поспешно, надеясь немного разогнать тяжелые воспоминания.

– Да. – Бабушка быстро провела рукой по лицу, так и не обернувшись к внучке. – Ты вся в нее. Она была очень перспективной, одно время серьезно занималась верховой ездой и победила в нескольких соревнованиях. А потом они с твоим отцом поженились, вскоре она тобой забеременела…. Но что это я? – Бабушка кинулась к холодильнику, извлекла пакет молока и принялась наливать в кружку, которую держала специально для внучки, с изображением смешной девчонки-принцессы. – Ешь пирог, пока горячий.

– Разве можно сначала сладкое, а потом мясо? – удивилась девушка.

– Нужно. Ведь так вкуснее, – пожала плечами бабушка, ставя перед ней холодное молоко и отрезая огромный кусок аппетитно пахнущего пирога, от одного запаха которого рот наполнялся слюной.

– Бабушка, а у мамы были… какие-нибудь особенные способности? Тебе никогда не казалось, что она слегка не такая, как обычные люди? – решилась Анна на главный вопрос.

– Это как в новомодных фильмах? Превращаться в кого-нибудь, летать или бегать с ушами и в латексном костюме? – осведомилась бабушка иронично, при этом умудряясь не смотреть Анне в глаза.

– Нет, это как будто человек оказался между реальной жизнью и сказкой и не знает, к какому миру принадлежит, – проговорила девушка, не сводя с бабушки глаз.

– Придумаешь тоже! – Та принялась усердно переворачивать в сковороде мясо. – Лучше расскажи, что у тебя происходит. Я же вижу, что с тобой что-то не так.

Сказав это, бабушка наконец повернулась и снова посмотрела на внучку. Теперь у Анны не оставалось ни малейших сомнений, что та что-то скрывает. Но вот что? С бабушкой иногда бывало весьма непросто, и Анна по опыту знала, что если та не хочет что-либо рассказывать, добиться от нее этого любыми правдами и неправдами невозможно.

Значит, подозрения оправданы. С мамой было что-то не так.

– Так что происходит? – повторила вопрос бабушка.

– Ой. – Анна махнула рукой. Она пошла в бабушку и тоже могла хранить свои секреты. – Устала я от Оливии. Везде свои порядки завела. Все у нее должно быть идеально. Если я кеды в коридоре брошу, придет, молча и ровненько на полочку поставит. А меня это так бесит! Или если тарелку сразу в посудомойку не засуну – та же картина. – Девушка передернула плечами. – И не упрекает, типа выше всех упреков. Типа вы тут свинячьте, а я, как королева в изгнании, за вами уберу.

– Она очень себе на уме, – покачала головой бабушка. – И отца твоего ни за что не отдаст… Но ты же на самом деле другим озабочена. Разве нет? Появился кто-то?

– Да так… – Девушка, досадуя на себя, снова смутилась. – Пока ничего определенного.

Бабушка внимательно на нее посмотрела, но в этот момент, к счастью, на кухне появился дедушка.

– Кормить будешь? – спросил он жену. – Или мне к Меган заглянуть? Она всегда, как видит меня, улыбается.

– Вот и шел бы к своей Меган, ловелас несчастный! – засмеялась бабушка.

Анна же вздохнула уже с облегчением – похоже, допрос на сегодня закончен.

Они отлично поужинали, и, уже уходя, девушка спросила:

– А помнишь, у мамы было красное платье?

– Да, – кивнула бабушка. – Ее любимое. Необычайно ей шло. Она всегда надевала его в важные моменты. Говорила, что чувствует в нем себя храбрее и сильнее, чем обычно.

Анна кивнула. Похоже, ее не обманули.

Возвращаясь домой, девушка постоянно думала об этом разговоре. Конечно, бабушка очень о многом умалчивала, но даже по случайно оброненным фразам становилось понятно, что с мамой связана некая тайна, и Анна даже догадывалась, какая именно.

Она буквально изнывала от нетерпения.

Оказавшись в своей комнате, девушка вытащила из шкафа мамино красное платье и, чувствуя себя преступницей, натянула на себя. Платье сидело слегка несуразно – у мамы явно были более плавные, женственные формы, и Анна поспешно его сняла. Что же, в свое время мама выбрала это платье, а она сама выбирает красный плащ. Каждому из них свое.

Поскорее бы снова попасть в сказочный мир и взяться за дело! В волнении девушка вскочила и стиснула в руке маленькую фигурку в красном плаще.

И в тот же миг увидела, что стены комнаты на миг подернулись туманом и отступили. Она оказалась в большом зале, на стенах которого висели доспехи, а эхо отражалось от каменного пола.

В первую минуту Анне показалось, что она здесь одна, однако затем девушка заметила у стены серую, едва различимую фигуру. Старик в мешковатой, тусклого цвета одежде шагнул к ней и поклонился:

– Рад приветствовать вас, госпожа. Мне выпала честь обучить вас основам благородного искусства боя.

– Но разве вы… – Девушка смутилась и замолчала. Как-то неловко говорить человеку в лицо, что он слишком стар.

– О, не смотрите на мои седины, госпожа, – усмехнулся человек. – Моя рука еще тверда, и я кое-что могу. Мне многое пришлось повидать. Никто в королевстве и за его пределами не сравнится со мной, может быть, кроме… – Он замолчал.

– Кроме? – с любопытством переспросила Анна.

– Кроме моего бывшего ученика, – хмуро закончил учитель. – Способный парень, хотя и обратил свое мастерство во зло.

– Вы говорите о… – Анна едва не назвала имя Даниэля, но вовремя одумалась.

– Я говорю об Охотнике, – буркнул старик. – Тебе придется столкнуться с ним. Он всеми силами попытается тебя убить, поэтому не будем же терять времени. Моя задача – обучить тебя так, чтобы этого не случилось. Ну, чтобы у тебя появился шанс, – добавил он с сомнением, оглядывая худенькую девушку.

– А моя мама умела обращаться с оружием? – замирая, спросила Анна.

– Конечно. Она была лучшей… Но не отвлекайся! – Старик сунул ей в руки деревянную палку. – Давай-ка посмотрим, как ты двигаешься…