Кэтрин Кэски – Как соблазнить графа (страница 14)

Лэрд отрицательно покачал головой. Все услышанное казалось ему бредом. Должно быть, это ошибка.

— Ваш отец однажды оказал принцу огромную услугу — что-то, что, возможно, внушило ему любовь к Короне на всю жизнь. — Лотариан, опираясь на палку, подошел к дивану и сел рядом с леди Аппертон. — Вы хотели бы узнать об этом? Я расскажу вам сейчас, хотя, когда я закончу свою историю, ваше мнение о покойном отце может измениться — и не в лучшую сторону.

— Я очень хочу узнать об этом. — Лэрд наклонился вперед, не желая терять ни минуты. Он жаждал поскорее услышать разоблачения. — Расскажите мне.

Лотариан кивнул, и, как только дворецкий наполнил его бокал, продолжил:

— Когда король первый раз долго страдал от нарушения работы мозга…

— Он сошел с ума, — прояснила леди Аппертон.

— Итак, я сказал… Питт, премьер-министр, смог утаить всю серьезность состояния короля, чтобы сохранить свое место в Парламенте.

Леди Аппертон погрозила пальцем в воздухе:

— Он покрывал это! Добился того, что один из врачей написал отчет, что состояние короля улучшается, и не открыл правды.

Лотариан простонал.

— Ваш отец сидел рядом с лидером партии Виги Чарльзом Джеймсом Фоксом, чья сила в Парламенте возрастала. Вскоре МакЛарен и Фокс стали главной движущей силой, которая убедила Парламент принять законопроект, назначающий принца Уэльского регентом.

— О, давайте будем говорить прямо, — строгим тоном предложила леди Аппертон. — Они с Фоксом дали им взятку, хотя публично было заявлено, что деньги пошли на пенсии и подарки.

— Спасибо, леди Аппертон, — пробормотал Лотариан. — Принц ясно дал понять Фоксу и вашему отцу, что он хотел публично признать свой брак с Марией Фитцхерберт, католичкой. Пока правил король, однако, это было невозможно. Но, если Парламент принял бы этот законопроект, то в соответствии с ним правление перешло бы к принцу, который в этом случае смог бы признать свой брак с Марией.

Леди Аппертон снова вмешалась:

— Конечно, этого никогда не случилось бы, потому что, если бы стало известно о незаконном браке принца с Марией Фитцхерберт, нация была бы потрясена.

— Абсолютно правильно, — сказал Гэллэнтайн, яростно расчесывая лоб под париком. — Любое предложение Парламента о помощи принцу было бы обречено на провал. Но если бы принц был назначен регентом, влияние Фокса и вашего отца в Парламенте было бы безграничным — их будущее было бы навсегда обеспечено.

— Думаю, это и объясняет их поступки, — добавил Лотариан, возобновляя разговор. — Каким-то образом доказательства секретного брака принца, которые были у Питта, куда-то исчезли. Фокс заявил, что история с браком — это клевета. И, в конце концов, главным образом благодаря усилиям вашего отца, законопроект о назначении принца-регента вскоре был принят.

— Вы хотите сказать, что мой отец ответствен за то, что власть перешла от короля к принцу Уэльскому? — Лэрд был поражен.

— Да, во многом это его заслуга. Но он сохранил это в тайне. — Гэллэнтайн сдвинул свой рыжий парик назад. Голова его была мокрой от пота. — То, чего он и, конечно, Фокс добились, было просто чудом. Питт и его сторонники долго боролись за то, чтобы поддерживать авторитет короля и усилить свое влияние в Парламенте, — объяснил Гэллэнтайн. — Но ум и изобретательность вашего отца перевесили чашу весов в пользу принца.

Эпсли подошел к камину:

— Но принц ни разу не объявил о своем браке с Марией Фитцхерберт.

— Нет, не объявил, — мисс Анна ответила за Гэллэнтайна. — Он был слабым человеком, поэтому уступил давлению и женился на другой в обмен на уплату своих долгов. — Анна прямо взглянула в глаза Лэрду: — Вот почему эти письма или какие-либо другие свидетельства, которыми владел ваш отец, так важны.

— Я не понимаю. — Лэрд растерянно посмотрел на Эпсли, уверенный в том, что он что-то пропустил.

— Надо же! — Эпсли внезапно сосредоточил свой взгляд на сестрах Ройл: — Вы — те самые крошки! Помнишь, я говорил тебе, когда мы шли сюда, что ее имя мне знакомо.

Элизабет подошла к Анне и взяла ее за руку, ища поддержки.

— Ты знаешь, кто они? Они — сестры Ройл. — Эпсли все больше волновался, ожидая, когда же Лэрд как-то свяжет эти события. Но ничего не последовало.

— У меня был траур по моему брату… и отцу целый год, Эпсли. Я был в Сент-Олбансе, за городом, а не в Лондоне. И, если есть что-либо, что я должен знать о семействе Ройл, расскажи же мне.

— Бог мой, МакЛарен! Только самые важные сплетни обсуждаются лондонским высшим светом. — Глаза его расширились. — Мисс Анна и мисс Элизабет — вот они.

Но именно Анна завершила мысль Эпсли:

— Ходят слухи, что Мария Фитцхерберт была беременна. Есть свидетельства, что мои сестры и я, возможно, являемся результатом разрешения ее от бремени. Тройняшки. Тайные дочери принца Уэльского и Марии Фитцхерберт.

Лэрд уставился на Анну. Заявления одно за другим все более ошеломляли.

— Но, если вы дочери принца, это означает, что, по крайне мере по крови, вы…

— Принцессы! — Леди Аппертон вся сияла от восторга. — Да! Теперь вы понимаете, почему эти письма так важны для всех нас.

Слишком много информации, чтобы он мог ее сразу переварить. Черт побери! С кем же он вчера ночью связал себя? Или Эпсли был прав, когда предположил, что сестры и Старые Повесы выбрали его в качестве мишени? Могли ли они обманным путем намеренно войти в его жизнь?

Нет-нет. Это слишком возмутительно, чтобы можно было поверить. Вот и все.

Кровь пульсировала в висках Лэрда, и он поднес свой бокал Мактэвишу.

— Налей-ка мне, приятель, еще бренди. Пожалуйста, торопись. — Затем внезапно остановил дворецкого. — Нет, подожди.

— Да, милорд. — Дворецкий поставил бутылку с напитком янтарного цвета на поднос. — Вы не хотите еще выпить бокал бренди, сэр?

— Да, принеси-ка мне целый графин.

Глава 7

Как удалить пятно

— О нет, — пробормотала Анна. Никаких отсрочек. Она не вынесет больше ожиданий. Решалась судьба ее помолвки. Она перехватила графин с бренди, который с готовностью принес Мактэвиш, и поставила его на чайный столик. — Лорд МакЛарен, я далека от того, чтобы лишать гостя выпивки, — сказала она, — но нам надо многое обсудить. Я поняла: то, что вы услышали сегодня вечером о своем отце, было вам не известно, но у вас, милорд, есть информация, которая до сих пор неизвестна мне. Я была бы очень благодарна, если бы вы поделились ею.

— Прошу прощения, мисс Анна. — Граф был сконфужен, он не дурачил ее. Он знал в точности, о чем она говорила.

— О, какая досада. — Элизабет сложила руки на груди. — Она хочет узнать ужасные подробности о вашей помолвке.

— А, да, об этом.

— Лорд МакЛарен, я больше не хочу откладывать обсуждение этого вопроса на другой день. Ожидание вашего приезда целый день и половину вечера очень досадно. — Анна теребила подол платья. — Итак, я знаю, насколько важно, чтобы вы оставались в ясном рассудке, обсуждая такие вопросы. Может быть, самое время выпить по чашке чая?

Граф положил руку на лоб и, она могла бы поклясться, тихо простонал.

— Я признаю, что совершенно сбит с толку, услышав о деяниях своего отца в прошлом. — Он перевел взор с Анны на Лотариана и впился в него темно-синими глазами. Губы графа вытянулись в ниточку, и Анна начала сомневаться, мудро ли они поступили, разгласив тайну о том, что его отец был вовлечен в это дело о ее наследстве.

— Пока что использование отцом тех средств, которые якобы помогли ему преуспеть в Парламенте, не доказано. — Лорд МакЛарен говорил, не двигая губами. — Я не оспариваю ваших слов, сэр. Ни в коей мере. Моя семья долго страдала от его чрезмерных притязаний и желания пожертвовать всеми и всем, чтобы добиться этого.

Эпсли выдавил из себя нервный смешок, услышав комментарий графа:

— Ну-ну, давайте больше не будем о прошлом, я всегда это советую, ты знаешь. У меня до сих пор озноб после нашей прогулки по Беркли-сквер. У тебя тоже, МакЛарен? — Эпсли сделал вид, что греет руки над невидимым огнем. — Я искренне согласен с вами, мисс Ройл. Чай — как раз то, что нам надо, чтобы согреться. Спасибо.

В коридоре раздался звон фарфора, и, подняв глаза, Анна увидела Шери, молчаливую служанку, появившуюся в дверях гостиной с подносом, на котором стояли дымящийся чайник, ваза с печеньем и салфетками и изящные бело-голубые чашки.

Мактэвиш, хромая, подошел к маленькой служанке, взял из ее рук поднос и начал готовить стол к чаепитию.

Анна никогда не могла понять, как эта молчаливая служанка угадывала желания семьи до того, как о них было сказано вслух, но как-то она умудрялась это делать. Эта кажущаяся сверхъестественная способность предупреждать их желания, вкупе с ее молчаливым мягким характером и хорошими манерами, быстро сделали ее главной в ведении домашнего хозяйства.

Перед тем как выйти из комнаты, Шери сделала шаг вперед, снова привлекая тем самым внимание Анны к себе. Служанка взглядом указала на чашку, отдельно стоявшую от других. Анна вгляделась и увидела на чашке маленькую трещинку. Конечно, она возьмет эту чашку, чтобы скрыть от графа, в каком бедственном положении находится ее семья, которой приходится экономить на всем.

Взглядом она поблагодарила Шери и начала разливать чай. Когда дошла очередь налить чаю графу МакЛарену, рука девушки задрожала. Он взял ее руку с трясущейся чашкой и направил в сторону подноса. Анна посмотрела на графа.