Кэтрин Кэски – Как соблазнить герцога (страница 8)

— О боже, вам рассказали такую историю?

— Да, в нашем доме это никогда не было секретом. — Мэри, прищурившись, переводила взгляд с одного джентльмена на другого. — И вы все должны признать, что мысль о том, что какая-то бедная сельская женщина оставила своих малышек на крыльце, чтобы их взял кто-нибудь, кто сможет о них лучше позаботиться, наиболее вероятна.

Гэллэнтайн покачал головой:

— Вот она тебя здесь и поймала. — Он направился за графином. — Кто-нибудь еще хочет бренди?

Оба джентльмена обрадовались этому предложению и подняли свои пустые бокалы. Сжимая графин изящными руками с длинными пальцами, Гэллэнтайн подошел к друзьям и наполнил до середины их бокалы.

— Спасибо, старина. — Лотариан сделал большой глоток, причмокнул губами, затем облизал их языком, словно пытаясь удостовериться, что допил все до последней капли, и многозначительно посмотрел на Мэри: — О да, согласен. История о брошенных детях, конечно, вероятна, и в нее можно поверить, но, как это ни печально признавать, ваш рассказ о том, как вы оказались на попечении у вашего отца, далек от правды. — Он два раза ударил ладонью по колену, чтобы его слова показались более убедительными.

Элизабет мягко дотронулась до руки лорда Лотариана:

— Тогда вы расскажете нам правдивую историю? — Она бросила тревожный взгляд на Мэри, затем добавила: — Правду, милорд, — ту, которая известна вам.

— О, позвольте мне. — Лиливайт сел поближе к сестрам. — Это такая драматическая история, и клянусь, что никто из вас, джентльмены, правильно не расскажет ее. — Он сделал глубокий вдох и взглянул на Лотариана, словно просил у него разрешения рассказать все самому. Только тогда, когда высокий лорд кивнул в знак согласия, Лиливайт начал свой рассказ. — Не имея сведений о том, почему исчез Ройл, лорд Аппертон, упокой Господь его душу, леди Аппертон и мы трое решили, что у нас нет другого выхода, как направиться в далекий Корнуолл самим и узнать о судьбе нашего друга.

— И что вы узнали, милорд? — В рассеянности Анна сжимала пальцами свои юбки, не замечая, что мнет их.

— Все. Однажды поздней ночью мы прибыли к нему без всякого уведомления. Ройл встретил нас в доме и предложил бренди. Он явно был расстроен нашим внезапным появлением. Помню, что понял это по его голосу и взгляду. Он каждую минуту хотел броситься к лестнице. Конечно, мы просто не могли знать, что там, наверху, были три малышки — вы, крепко спавшие в одной из спален. Он, очевидно, хотел сохранить это в секрете. С каждой минутой он нервничал все больше и в конце концов превратился в комок нервов. — Доктор снова и снова подливал себе бренди.

— Бог мой, Лиливайт. — Лотариан откинул назад голову, не удовлетворенный рассказом. — Ты слишком тянешь! — Он убрал со своей руки облаченную в перчатку руку Элизабет, положив ее ей на колени, затем поднялся, направился к камину и встал около него, опершись локтем о зеленый с белыми прожилками мрамор. — Ну, продолжай же, друг.

Лиливайт начал говорить быстро, словно боялся, что если остановится, то Лотариан подхватит эту историю и сам закончит рассказ.

— Через час бренди развязал Ройл язык, и он, тот человек, который воспитал вас, рассказал о цепочке потрясающих событий. — Лиливайт бросил настороженный взгляд на Лотариана.

— Ну, давай же, друг, рассказывай. — Лотариан поднес бокал к губам, но не пил. Мэри видела, что он напряженно наблюдает за ее реакцией.

Лиливайт глубоко вздохнул — история, безусловно, приобретала драматический оборот.

— Ройл поведал нам, что однажды вечером принц позвал его и приказал отправиться в Маргейт как можно скорее, чтобы позаботиться о его жене. Да, он так и сказал — его жене. Вашему отцу даже не намекнули, почему так спешно надо ехать в Маргейт, но он тотчас же отбыл. Приехав на место, он обнаружил, что миссис Фитцхерберт была практически без сознания — роды проходили тяжело. — Лиливайт кашлянул, поднял свой бокал и подал знак Гэллэнтайну наполнить его снова. Приятель с удовольствием выполнил его просьбу.

Старый Повеса залпом выпил содержимое. Мэри тоже хотела попросить еще бренди.

— Ройл был обескуражен, так как принц не сказал ему о беременности Марии. Но больше его потрясло не ее положение, а то, что он увидел потом.

— А что он увидел? Расскажите нам, пожалуйста, — умоляла Элизабет.

Глаза Лиливайта расширились. Напряжение, царившее в библиотеке, стало невыносимым.

— В тени комнаты стояла леди Джерси и королева Шарлотта.

— Королева? — От волнения Элизабет затопала ногами по ковру.

— Да. На самом деле, когда ваш отец спросил о том, в каком состоянии миссис Фитцхерберт, именно королева сказала, что Мария приняла большую дозу опиума, чтобы уменьшить боль, и она, королева, не смогла остановить ее. Ройл приподнял веки роженицы: зрачки у нее были черными и расширенными, но, когда он попросил бутылку опиума, которой она пользовалась, надеясь выяснить количество выпитого, ему ее не дали. Анну охватило волнение.

— Кто-то дал ей этот наркотик?

Лиливайт вздохнул и пожал плечами:

— Ройл подозревал это, но он не мог оспорить заявление королевы. Через два часа в полубессознательном состоянии миссис Фитцхерберт родила трех мертвых малышек.

— Достаточно, Лиливайт. Я закончу.

Лотариан направился обратно к дивану и медленно, сделав три попытки, сумел встать на свое тощее колено перед Элизабет.

— Дорогая, они казались мертвыми, но вашему отцу, хотя он и считался самым лучшим врачом в Лондоне, не разрешили осмотреть их. Он умолял дать ему шанс спасти девочек, но королева не желала слушать об этом. Она объявила, что дети родились мертвыми. А если бы даже родились живыми, то вскоре все равно умерли бы, так и должно было быть.

Анна прикрыла рот рукой. Глаза девушки были полны слез.

— Королева не сомневалась, что Ройл последует ее указанию, но на себя она не брала никакой ответственности, — вмешался Гэллэнтайн. — Она поручила Ройлу написать письмо принцу и сообщить, что миссис Фитцхерберт вскоре поправится и не останется следа от ее болезни.

— Ее… болезни? Она имела в виду — детей. — Изумрудные глаза Элизабет наполнились слезами.

Лотариан замолчал, задумался, вперив взгляд в рисунок на турецком ковре, и продолжил рассказ:

— Тогда, по указанию королевы, леди Джерси завернула синих младенцев в шаль и положила бездыханных детей в корзину с крышкой, которую она поспешно передала в руки вашему отцу. Он должен увезти их за город, похоронить там и никогда не говорить никому об их существовании. Никогда. Будущее принца Уэльского зависело от этого.

— Но дети не были мертвыми, — взволнованно добавил Гэллэнтайн. — Они были еще живы. Сомнений не оставалось.

— Черт тебя подери, Гэллэнтайн. Теперь нет никакой интриги в рассказе! — Лиливайт сжал пальцы в кулак и ударил им по колену.

Лотариан, стоявший на колене, вытянул назад руку и щелкнул пальцами.

— Помощь, пожалуйста.

— О, конечно. — Лиливайт помог Лотариану встать. Когда высокий джентльмен сел на стул Лиливайта, последнему лишь оставалось стоять разинув рот. Гэллэнтайн заворчал, но сделал так, как попросил его Лотариан — явный лидер среди Старых Повес.

— Ройл был очень предан короне, поэтому он уехал из Маргейта сделать то, что приказала королева. Но когда ночью экипаж катился по дороге, он услышал тонкий писк, раздававшийся из корзины.

— Это плакали дети! — Слезы просочились сквозь ресницы Анны и потекли по щекам.

— Да, — ответил Лотариан. — Ройл поднял крышку и увидел три пары глаз, смотрящих на него. Он расстегнул рубашку, прижал трех дрожащих малышек к груди, закутал своим пальто, чтобы скорее согреть их. Они были живы, но, если бы он вернулся с новорожденными в Маргейт, к королеве, он был уверен, они не пережили бы и ночи.

Гэллэнтайн крепче сжал руками хрустальный бокал, словно собирал в кулак всю свою волю.

— Ваш отец знал, что надо было сделать, поэтому он привез детей в свой дом и немедленно нанял двух кормилец. — Он улыбнулся каждой из присутствующих девушек. — И вы знаете окончание истории. Он воспитал трех очаровательных молодых леди.

— Утром Ройл, вероятно, осознав опасность того, что он открыл правду о себе и о детях, стал все отрицать, обвинив во всем бренди и свою любовь к рассказыванию историй. — Лиливайт вздохнул. — Но нам достаточно было лишь заглянуть ему в глаза, чтобы понять, что его берущий за душу рассказ — чистая правда, и ничто другое. Поэтому, когда он попросил нас, чтобы, если с ним что-нибудь случится, мы позаботились о вашем будущем, мы поклялись ему в этом.

— И поэтому мы позаботимся о нем. — Гэллэнтайн проглотил последние капли бренди и поставил бокал на чайный столик. — Мы позаботимся.

Лорд Лотариан взял руку Мэри:

— Вот, мисс Ройл, вы услышали подлинную историю вашего рождения.

Мэри онемела.

Нет, это невозможно. Эта история не может быть правдой. Не может! Слишком она необычна и не похожа на правду.

Мэри должна признаться себе, что одна ее половинка верила в это. Хотела верить.

И все же невозможно поверить до конца в то, что они дочери принца!

Из всего, что она услышала, следовало, что принц был испорченным, отталкивающим человеком. Нет, и героический поступок отца, пусть и в нарушение приказа королевы, Мэри очень хотелось, поверить. Спасение малышек, несмотря на реальную угрозу ответных мер со стороны короны, в точности соответствовало его характеру. Он в действительности был из тех, кто сделал бы все, чтобы спасти невинные жизни.