Кэтрин Грей – Год без мужчин. Чему я научилась без свиданий и отношений (страница 3)
Как уже говорила, я не излечилась от любовной зависимости. Она до сих пор кружит внутри меня, рыча и требуя пищи. Но я научилась жить с ней, укрощать ее, держать на поводке, переучивать и даже иногда гладить. И я по-настоящему счастлива одна.
Работа над любовной зависимостью привела к тому, что я чувствую себя свободной от необходимости иметь пару. В двадцать я была одна на протяжении «огромного» периода в шесть месяцев (которые в основном были посвящены поискам новых кавалеров), а за последние пять лет я не состояла в отношениях в течение трех с половиной лет. Это рост с 5 % одиночества в двадцать до 70 % за последние пять лет.
Давайте начнем обратную промывку мозгов
Итак, что мы собираемся делать в этой книге? Что будет дальше?
Мы собираемся перепрограммировать сами себя с помощью психологов и нейробиологов, которые расскажут о тех посылах общества, которые подсаживают нас на крючок любви и делают мозг помешанным на этом чувстве.
Мы разберемся в идеях, которые получаем из литературы, кино и телепередач, именно они переводят нас в состояние навязчивой потребности в романтической любви (трилогия про Бриджит Джонс, конечно же, заканчивается свадьбой). Эти посылы проникают нам под кожу, просачиваются в подсознание. Они заставляют думать, что счастье обязательно должно включать пару силуэтов на фоне заката. Знаете что? Это вовсе не так!
Если вы хотите встречаться с кем-то, я расскажу, как научилась делать это осознанно, не превращаясь в невменяемого инстаграм-преследователя и не думая, что влюблена в какого-то чувака, которого знаю от силы две недели.
Что наиболее важно, мы собираемся найти и освободить источник радости одиночества. И убедиться, что он никуда не исчезнет[6].
Часть 1
Создавая любовную зависимость
Что такое любовная зависимость?
Priory, один из самых авторитетных центров лечения зависимостей в Великобритании, определяет любовную зависимость как «чувство, характеризующееся эмоциями, вызывающими сильное навязчивое поведение, которое страдающий вынужден повторить, невзирая на последствия».
Моя интерпретация такова: любая зависимость – это безумие, во время которого повторяешь одни и те же вещи и, несмотря на неудачи, ожидаешь другого результата.
Доктора Вик Уоттс и Мел Девис из отдела работы с зависимостями центра Priory интерпретируют классическое поведение при любовной зависимости как:
1. Цепляться за идеализированные отношения, невзирая на отличающуюся от них реальность.
2. Снова и снова возвращаться в абьюзивные и опасные отношения.
3. Возлагать ответственность за свое эмоциональное благополучие на других.
4. Требовать внимания от множества различных отношений и искать новые источники внимания.
Я могу точно сказать, что вижу себя в каждом из этих четырех признаков. Ага, угу, галочка, делала все это. БИНГО! У меня любовная зависимость.
Давайте разберем каждый пункт, и я расскажу, как выглядели мои симптомы.
1. Цепляться за идеализированные отношения, невзирая на отличающуюся от них реальность.
Я фантазировала о любви как в кино, пытаясь поднять свои отношения на такой же уровень, и была разочарована, когда осознавала, что мне это не под силу. Пришлось быть одновременно и идеалистом, и критиком.
Я пыталась сделать все, чтобы избежать одиночества, в том числе мирилась с неподходящим обращением и/или встречалась с людьми, которые мне не нравились. Я ставила возможность быть в паре выше собственного счастья.
2. Снова и снова возвращаться в абьюзивные и опасные отношения.
Как вы прочтете далее в книге, иногда поведение, с которым я мирилась или как я вела себя, было экстраординарно безобразным, потому что я отрицала реальность.
Если мне казалось, что отношения начинают угасать, я реагировала слежкой и скандалами. Так, верьте или нет, проявлялась моя стратегия выживания. «Если я найду, что не так, может быть, смогу это исправить» и «Если я буду угрожать своим уходом, может быть, он будет упрашивать меня остаться и поймет, что не может жить без меня».
Но эта агрессивная, изменчивая тактика только разрушала отношения, вместо того чтобы «спасти нас».
3. Возлагать ответственность за свое эмоциональное благополучие на других.
Я не имела ни малейшего понятия о том, что мое счастье – моя личная ответственность. Сказать правду? Если мне было грустно, то я полагала, что это вина моего кавалера. Он должен был сделать меня счастливой. И если не справлялся с задачей, то это плохой кавалер.
4. Требовать внимания от множества различных отношений и постоянно искать новые.
Если я не была в отношениях, то искала новые так же срочно, как вы ищете место, где жить. Друзья называли меня «любовной обезьянкой» за то, что я металась от мужчины к мужчине словно обезьянка, которая прыгает с дерева на дерево. Даже когда была в паре, я выпрашивала внимание у других мужчин. И путала физическую близость с духовной: я получала секс, когда на самом деле просто хотела душевной теплоты. И он больше походил на движущуюся художественную инсталляцию, призванную вызвать одобрение и аплодисменты, чем на акт любви.
Счастлива сообщить: теперь я могу пресечь любое подобное поведение. Уф! Но я все еще бдительно слежу, чтобы оно случайно не вернулось обратно.
Если вы думаете, что тоже подпадаете под категорию любовного наркомана, не будьте обескуражены этим ярлыком. «Я не люблю термин «любовный наркоман», потому что кажется, будто он подразумевает пожизненную проблему, – сказала мне доктор Дженни Тайтз, сертифицированный психолог и автор книги «Как быть Одиноким и Счастливым». – В любой момент мы можем выбрать другое действие и создать новые схемы поведения, связанные с нашими надеждами. Прошлое не должно влиять на наше будущее».
Я согласна. И думаю о зависимости больше как об опыте, чем о том, что определяет меня. Если бы я была педантичной, то могла бы сказать: «Я испытала любовную зависимость и все еще склонна демонстрировать ее признаки». Но это чертовски длинно, и я не готова писать это снова и снова, поэтому считайте, что «любовный наркоман» – это сокращение. Я буду носить этот ярлык, но вы, конечно, не обязаны это делать.
И самое главное: если вы чувствуете, что тоже попались на крючок любви, – надежда есть. Изменения вполне возможны. Люди меняются в один миг.
Когда я вырасту, хочу выйти замуж
Когда мне было четыре, я могла влезть на верхушку высоченного дуба, растущего у дороги в конце улицы. Никто из мальчишек не мог этого сделать. Я – царь горы, когда все они – грязные поганцы. Но потом, когда мне было пять, я осознала, что девочки не лазают по деревьям, это удел мальчишек. Девочки должны быть царицами, не царями.
Вместо этого я начала делать «духи» из раздавленных лепестков роз и крошечных утопленных насекомых. Я осторожно, высунув язык от усердия, помещаю свое творение под горячий пресс, чтобы «запечь». Потом намазываю «духами» себя, а после и мою сопротивляющуюся этому маму. Уже в то время я была совершенно уверена, что цель девочек – привлекать. И что моя единственная судьба – это замужество.
В семь лет я и мои подруги сидели на бордюре нашей улицы в Каррикфергюсе, рассчитывая процентную совместимость с именами мальчиков, которые нам нравятся. А они в тот момент играли в футбол и даже внимания на нас не обращали. Меня болтает, как стрелку испорченного компаса, между тем, что я хочу делать на самом деле (крутиться рядом с братом, который чинит колеса своего велосипеда), и тем, что, как мне говорят, я должна хотеть делать (играть с куклой, которая писается, если дать ей попить. Это в прямом смысле все, что она может делать *закатывает глаза*).
Когда мне было пять, я осознала, что девочки не лазают по деревьям, это удел мальчишек. Девочки должны быть царицами.
Если моя цель – заслужить мужское одобрение, то я уже ее провалила. Чувствую себя отвергнутой обеими отцовскими фигурами в своей жизни. Когда я превратилась в неуклюжего подростка, мой отец, кажется, совсем не был в восторге. Мои родители развелись, и мама снова вышла замуж, когда мне было десять. Именно тогда я приобретаю отчима, который меня откровенно терпеть не может.
Мой отчим заставляет моего брата и меня стучаться, если мы хотим зайти в гостиную (нам запрещено там появляться после семи вечера), печатает для нас письма с маркированными списками того, что мы делаем не так (оставляем слишком много масла на ножах, отправляя их в посудомойку!), называет нас «квартирантами» и дает четко понять, что мы съезжаем, как только нам исполнится восемнадцать, а там хоть трава не расти.
Если мои друзья без предупреждения звонят в дверь, он с ревом и ругательствами гонит их прочь, потому что они заранее не согласовали визит. Я не знаю, чего он ожидает: гонца со свитком на коне?
От всей этой ситуации в доме меня спасают только книги. К двенадцати годам я перечитываю добытую из-под полы копию романа «Forever» авторства Джуди Блум около семи раз. Я пьянею от романтики, которую она описывает. Когда-нибудь я полюблю мужчину так сильно, что позволю ему засунуть его «дружка» внутрь себя.
Мой отчим читает мои дневники. На следующую ночь я со своей лучшей подругой Сэм прокрадываюсь из дома и, отчаянно рыдая, топлю остальные дневники, пока не найденные, в пруду в парке. Чувствую себя так, словно хороню любимое домашнее животное. Мы идем домой, обсуждая план побега в Бирмингем, где будем делать покупки на блошином рынке, что-нибудь себе проколем, будем ходить на свидания с гитаристами и тусоваться в клубе Snob’s каждую пятницу.