Кэтрин Грей – Черчилль (страница 12)
Тори (члены консервативной партии) были в шоке – их молодая звезда, сын и внук консерваторов, перешел в либеральную партию. Об этом много говорили, политический бомонд осуждал его поступок, злые языки утверждали, что ему просто надоело ждать, и пообещай ему родная партия министерский портфель, он и не подумал бы податься в стан «врагов».
Но опытные политики удивлены не были. И не все даже осуждали его поступок. К этому шло уже давно, и вряд ли Черчилля в тот момент можно было удержать в рядах тори. Он слишком явно расходился с ними во взглядах и не желал подчиняться их лидеру Артуру Бальфуру. За первые четыре года в Палате Общин он уже приобрел репутацию бунтаря в рядах консерваторов, поскольку не раз голосовал против своей партии, поддерживая законопроекты либералов, и даже сблизился с Ллойдом Джорджем – наиболее ярким и талантливым политиком либеральной партии.
Так, например, он выступал с резкой критикой проекта увеличения расходов на армию, представленного военным министром, и выражал несогласие с политикой консерваторов по вопросам свободной торговли и колониальной политики. Выступал Черчилль и за социальные реформы, осуждая жесткую позицию тори. «Как мало славы, – говорил он, – в том, что империя, которая правит морями, не в состоянии улучшить жизнь своих собственных подданных».
Поддерживал он и возмущавшую многих консерваторов идею предоставления женщинам гражданских прав[11] – он проголосовал за нее в 1904 году, а когда ему задали прямой вопрос, сочувствует ли он идее о предоставлении женщинам права голоса, ответил: «Эти требования нельзя оспаривать ни с точки зрения справедливости, ни с точки зрения логики. Меня можно считать дружески настроенным человеком по отношению к движению. И, надеюсь, мое слово примут на веру, если я пообещаю: как только это позволят обстоятельства, я сделаю все возможное, что будет в моих силах». Что, кстати, не помешало ему в 1910 году проголосовать против, потому что в тот момент он считал принятие такого закона несвоевременным.
Но самое главное – он вообще никогда не был «человеком партии». Он был сам по себе, и его интересовали не интересы консерваторов или либералов, а интересы народа и, конечно, свои собственные. Он даже не подумал поменять избирательный участок – выставил свою кандидатуру в Олдхеме, где победил в 1900 году от партии тори, и снова выиграл там выборы в 1906 году, уже от либералов, чем конечно снова вызвал негодование в стане бывших соратников.
Однако, хоть это и может показаться удивительным, отношения Черчилля с членами партии консерваторов очень скоро выровнялись, а с некоторыми даже стали лучше, чем прежде. Частично это было связано с тем, что теперь они уже не были конкурентами за пост в партии и могли общаться как приятели, а не как соперники.
Но главной причиной была все та же особенность британского общества, которая помогла ему и прежде. Куда бы Черчилль ни переходил, он все равно оставался «своим парнем» для той небольшой прослойки истинных джентльменов, в которой он родился и прожил всю жизнь. А именно эта прослойка и правила Соединенным Королевством. Именно ее сам Черчилль называл «ярким и могущественным племенем, державшимся совершенно теперь забытых норм поведения и способов их охраны». Там все были друг другу друзья и родственники, все учились сначала в Итоне или Харроу, а потом в Оксфорде или Кембридже. «Человек из народа», то есть не аристократ по рождению, мог претендовать на то, чтобы занять какую-либо серьезную должность на государственной службе, сделать научную карьеру и уж тем более стать политическим деятелем, только если ему удавалось поступить в одно из этих учебных заведений. Тогда его со скрипом, но принимали в ряды «небожителей» как своего.
Из всех крупных британских политиков Черчилль очень долго оставался единственным, кто сумел обойтись без Оксфорда и Кембриджа. Но ему это было не так уж необходимо, ведь он был членом высшего общества по праву рождения, поэтому британские снобы готовы были простить ему этот маленький недостаток, а позже простили и его метания из партии в партию. В Англии не так важно, консерватор ты или либерал, главное, что твоя мама дает светские приемы, твоя бабушка дружила с бабушкой премьер-министра, а твой кузен – герцог Мальборо.
На выборах 1906 года либералы победили, и Уинстон Черчилль впервые в своей жизни стал членом правительства. Конечно, ему как новичку в большой политике, достался лишь скромный пост младшего министра заместителя министра), но все, и он сам в том числе, понимали, что это только первая ступенька.
И действительно – следующие десять лет он сменял один пост в правительстве на другой. Был заместителем министра по делам колоний по апрель 1908 года, министром торговли с апреля 1908 года по февраль 1910-го, министром внутренних дел с февраля 1910 года по октябрь 1911-го, Первым лордом адмиралтейства (министром морского флота Великобритании) с октября 1911 года по май 1915-го и, наконец, канцлером Ланкастерского герцогства с мая по ноябрь 1915 года. И можно уверенно предполагать, что если бы не Первая мировая война, в его карьере не было бы серьезных перерывов.
В министерстве по делам колоний Черчилль, которому тогда было лишь слегка за тридцать, стал заместителем пятидесятилетнего министра, лорда Элджина, бывшего наместника короля в Индии. Элджин был человеком замкнутым, давно уставшим от активной политической жизни, и ему не слишком нравился чересчур энергичный и честолюбивый заместитель, который критиковал всех и вся, в том числе и его самого. Рассказывали, что на полях одного из составленных Черчиллем документа, заканчивавшегося словами «таково мое мнение», Элджин написал: «Однако с моим оно не совпадает». Недолюбливал Черчилля и генеральный секретарь министерства по делам колоний Хопвуд, говоривший: «Невозможно иметь с ним дело. Он кого угодно выведет из себя. Вероятно, он причинит нам не меньше неприятностей, чем его отец».
Тем не менее Черчилль с Элджином вполне плодотворно работали вместе два с половиной года, поскольку их взгляды совпадали в главном – оба были уверены в том, что у Британской империи есть огромный потенциал для дальнейшего развития, и что «бремя белого человека»[12] нести дикарям цивилизацию в основном лежит на англичанах.
Первым же делом, которое поручили Черчиллю на новой должности, стала выработка статуса Южной Африки – той самой, где он не так давно воевал. Война закончилась, бурские республики присоединили к империи в 1902 году, но ситуация там оставалась крайне взрывоопасной. Черчилль с делом справился блестяще. Сразу после войны он уже признавался в своем сочувствии к южноафриканским патриотам и теперь сделал все, чтобы республикам в 1906 году была дарована автономия.
Следующей территорией, которая его очень интересовала, была Уганда, и в октябре 1907 года Черчилль отправился туда в служебную поездку. А заодно заключил договор с журналом на серию статей, чтобы оплатить дорожные расходы: в то время Британская империя крайне неохотно финансировала командировки политиков, и он понимал, что ехать придется за свой счет.
Главным результатом этой поездки стала новая книга Черчилля, которая вышла в марте 1908 года и имела большой успех. А ему самому сразу после возвращения велели забыть о колониях – его уже ждал новый пост, и какой! Несмотря на то, что ему было всего тридцать три года, его назначили министром торговли и промышленности. Теперь он был уже не заместителем, а полноправным членом правящего кабинета.
Пост премьер-министра в то время занимал Асквит, обладавший хорошим чутьем на таланты, и его кабинет министров, в который входили Черчилль и Ллойд Джордж, был одним из лучших в истории Англии. Черчилля он высоко ценил, хотя тот умудрялся и его выводить из терпения. Так, однажды Асквит назвал одно из предложений Черчилля «типичным письмецом с очередной химерой».