Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 11)

– Это, должно быть, стало шокирующим заявлением, – заговорила я. – Что вы чувствуете после такого признания?

Вместо ответа Лора поведала, как взяла на работе отгул на три дня и поехала к отцу. Он жил в Мичигане, в Су-Сент-Мери со школьной учительницей по имени Джин, богатенькой вдовой.

– Он, как и всегда, был рад видеть меня. Спросил, как дела, обрадовался моему повышению на работе, сказал, что сожалеет о нашем с Эдом расставании. Он думал, что Эд был настоящим «живчиком», – сказала Лора. – На нем была одежда как на представителе среднего класса – выглядел прямо как выпускник университета. Он пил диетическую колу из стеклянной бутылки. Я вообще не представляю, как отец поднялся на такой уровень. Думаю, это ненадолго.

Лора объяснила Джин, что хочет обсудить с отцом кое-какие семейные дела, поэтому та ушла в гости к сестре. После этого Лора спокойно спросила отца:

– У тебя был секс с Трейси? Она сказала.

Отец буквально взорвался от возмущения:

– Господи боже, нет! У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти женщину. Я бы никогда не полез к собственным детям. Что это за чушь вообще? Трейси – всегда жертва, неважно, что произошло. Она просто злится за то, что мы с Джин не приезжаем к ней и не помогаем с детьми. Она сама себе вырыла яму, а теперь в ней сидит.

Отец продолжил говорить, что не хотел беспокоить супругу, «не хотел помогать человеку, которому сколько добра ни сделай, он все равно будет обижаться и строить из себя бедолагу». Потом, как сказала Лора, так сильно стукнул рукой по столу, что, казалось, стеклянная бутылка с колой вот-вот разобьется.

– Я знаю, она хотела поквитаться, так и есть. А ее муженек настолько устал от нытья, что совершил суицид. Возможно, чтобы показать ей, кто на самом деле жертва. – Он ходил по комнате туда-сюда и причитал. – Если Трейси хочется обвинить меня, пожалуйста. Пусть попробует. Я надеюсь, ты знаешь, какая Трейси на самом деле и какой всегда была. И она, и ее мать всегда были теми, чьи права якобы нарушали. Спроси Крейга, он скажет, что это все чушь собачья.

– Крейг тут вообще ни при чем, – возразила Лора.

Женщина продолжила, рассказывая, что, когда собирала вещи, уходя, сказала отцу:

– Решение еще не вынесено.

Я ждала продолжения. Лора просто посмотрела на меня и покачала головой. Наполненным злобой голосом она произнесла:

– Я знаю, вы думаете, что я опять защищаю его, но, ради всего святого, Трейси никогда не оставалась с ним наедине, она и вправду всегда играет роль жертвы.

Потом начала пародировать Трейси:

– Почему мой муж поступил так со мной? Почему мой ребенок заболел энцефалитом?

Я спросила, откуда она может знать наверняка, что Трейси никогда не оставалась наедине с отцом. У Лоры было много друзей, она часто ходила на вечеринки и на свидания, в то время как Трейси оставалась дома.

По выражению лица пациентки было видно, что она нехотя соглашается.

– Главный вопрос сейчас: Трейси врет? – продолжила я. – Врала ли она в том, что является жертвой? Нет, не врала. Ее муж действительно покончил жизнь самоубийством, а ее ребенок действительно заболел ужасной болезнью.

Лора с отвращением помотала головой и сказала:

– Ее никто никогда никуда не звал, когда мы жили с бабушкой и дедушкой, она говорила, это все из-за того, что мы живем вместе с сумасшедшими в трейлере. Ну, а меня-то постоянно куда-нибудь звали. Ее никто не приглашал на дни рождения, когда мы были маленькими, она говорила, это все из-за того, что мама не общается с другими. А меня постоянно приглашали. У нее всегда оправдания, своей вины она не замечала.

– Но ведь это не вранье, – уточнила я.

– Она всегда завидовала моим отношениям с отцом. Трейси пытается таким ничтожным и низким способом сказать мне: «Посмотри, у меня с ним были более близкие отношения, чем у тебя». Доктор Гилдинер, вы просто ее не знаете. Она хотела сдать близнецов в детский дом. Мне пришлось доказывать ей, что она может быть хорошей мамой. Я говорила ей, что мы не хотим стать семьей, где каждое поколение остается брошенным родителями.

– Да, это действительно неправильное поведение, как вы и говорите, но это же не ложь.

– Богом клянусь, я верю ему. Я знаю, какой следующий вопрос вы хотите задать. Нет, он никогда не делал ничего подобного со мной – и даже близко. Когда люди говорили, что я – хорошенькая, он никак не реагировал.

– За исключением того случая в тюрьме, когда использовал вашу красоту.

– Боже, ну у вас и память. Я на допросе или на сеансе у психолога?

Она была права – мне нужно сосредоточиться на поиске психологической правды, а не буквальной.

Мы никаким образом не могли узнать правду. Трейси, вне сомнений, имела психологические проблемы и нуждалась в помощи – как раз такой тип людей хищники выбирают своей добычей. Отец знал, что Лора не одобряет и не поощряет подобное поведение, и мог воспользоваться этим. Проведя анализ, я предположила, что Лора не верит Трейси, поскольку защищает отца. Находясь в роли психолога, я не могла судить, случился ли инцест на самом деле.

Работа психолога заключается в том, чтобы указывать на определенные модели поведения.

Я напомнила Лоре, что ее модель – отрицание вины отца и отсутствие реалистичного представления о нем. Я поделилась подходом, теперь Лоре самой предстояло выяснить правду.

Одна деталь из рассказа Трейси, которая поразила меня больше всего: что мама видела их с отцом, но никогда ничего не говорила про случившееся. Я представила эту бедную женщину, которой некуда было идти, которая знала о сексуальной связи дочери и мужа. Вероятно, она находилась в глубокой депрессии или у нее было недостаточно власти в отношениях, чтобы защитить дочь. Я снова начала думать о возможном суициде. Не проводилось никакого расследования, как и вскрытия. Учитывая возможность смерти второй жены по вине отца, первая также могла умереть от его рук. Но я не смогла добраться до истинной причины отсутствия у Лоры каких-либо воспоминаний о маме.

Мне нужно было быть осторожной в своих предположениях. Я не хотела вкладывать собственные мысли в голову Лоры. Я работала психологом уже три года, но еще не сталкивалась со случаями, в которых замешан инцест. Необходимо держать в голове тот факт, что терапия – это не про поиск правды; как сказал Джек Николсон в фильме «Несколько хороших парней»[12], иногда люди «не могут совладать с ней». Важно заставить бессознательное перестать контролировать сознательное. Во время результативной терапии снижается защитная психологическая реакция, и за счет этого появляется возможность разобраться с возникающими в жизни проблемами.

Повисла длинная терапевтическая тишина. Шокирующее признание заставило нас обеих хорошенечко задуматься на большую часть сеанса. Наконец спустя десять минут Лора со злостью в голосе сказала:

– Мы никогда не узнаем правду, так ведь?

Соглашаясь, я кивнула.

Потом вернулась к вечеру, который Лора провела с сестрой.

– Одно мы знаем точно, в тот вечер Трейси пыталась быть откровенной, как и вы. Очевидно, она нуждается в помощи. Неважно, является она жертвой насилия или нет, я думаю, ей надо обратиться к психологу.

Я помогла найти Трейси врача в больнице недалеко от ее дома – тот согласился принять женщину бесплатно. К сожалению, она пришла всего на пару сеансов. Потом я нашла занятия в группе поддержки, куда она пришла один раз. Я связалась с группой поддержки для мам близнецов и договорилась, чтобы ее привезли и увезли обратно домой. В последний момент Трейси отказалась.

Я осознала, что вкладываю слишком много усилий в Трейси, которая даже не была моей клиенткой и отказывалась от терапии и любой помощи. Я начинала понимать, что это мне надо поставить каждый кирпичик на свое место. Трейси не была в этом заинтересована. Я должна брать в расчет два главных фактора. Первый – Лора усердно трудилась на наших сеансах и не боялась работать над собой сама. Второй – она права: мы никогда не узнаем правду. На этой трагической ноте закончился третий год терапии, Трейси и ее отцу предстояло самим во всем разобраться.

5

Без работы

Я ЧУВСТВОВАЛА, что мы находимся на заключительной фазе лечения. Сначала Лора приходила на сеансы, чтобы избавиться от постоянных приступов герпеса, болезнь не проявлялась уже около двух лет – прямое доказательство, что пациентка научилась справляться с тревожностью и стрессом. Она устанавливала психологические границы на работе и в личных отношениях, больше не позволяла людям перекладывать на нее ответственность. Лора привыкала налаживать близкие отношения и проявлять эмпатию. Ей пришлось признать, что у нее было сложное и проблемное детство, и сейчас Лора работала над тем, чтобы стать уравновешенным человеком.

Однако до сих пор случались неудачи и рецидивы. На одной неделе Лора настояла на встрече, и по ее широким шагам я поняла: снова что-то случилось. Когда Лора пугалась, она до сих пор переключалась на гнев, вместо того чтобы защищать свое хрупкое эго. Я давно поняла, что не стоит вставать между Лорой и ее бессознательными страхами. Она сможет побороть их как физически, так и ментально. Однажды поздно вечером она одна находилась на платформе в метро – мужчина попытался украсть у нее сумочку. Лора ударила его в пах, толкнула прямо на пути, нажала кнопку внутренней телефонной связи и сказала: «На путях лежит придурок». После этого вызвала такси домой.