Кетрин Фишер – Тайна подземного королевства (страница 48)

— Я тебя не приводил. Ты звала меня — и я пришел, и захотел, чтобы ты осталась. Ты сама знаешь, кто я такой. Хлоя, ты сама меня выдумала, составила из всех слов и созвучий, какие знаешь. Так всегда поступают поэты. Они создают людей из звуков и образов. Из листьев и семян.

Она отступила на шаг, широко раскрыла глаза. Он улыбнулся.

— Хлоя, ты создала меня из дремучего леса. Я такой, каким меня хочет видеть твое воображение.

Вязель выпустил ее. Осторожно, очень медленно, она протянула руки, чтобы снять с Короля последнюю маску. Он стоял спокойно, не мешая ей, сквозь серебро темнели его глаза. Ее пальцы коснулись обледенелой коры. Потом, словно испугавшись того, что может ей открыться, она отдернула руки.

Он улыбнулся ей.

— Ты всё еще хочешь, чтобы я осталась? — прошептала Хлоя. — Тебе будет одиноко без меня?

Король сказал:

— Я хочу, чтобы ты сама приняла решение.

Она поглядела на него, потом обернулась к Роберту, к Макселу:

— А вы?

— Он прав, — неожиданно сказал Максел. Его голос был хриплым от боли. — Решай сама, девочка.

У Роберта не было сил смотреть на нее. Его лицо пылало; подняв глаза, он заметил только, как она выросла, как сильно стала похожа на него.

— Роберт?

Он молча кивнул.

Хлоя обернулась к Вязелю. Поэт тихо произнес:

— Видишь, у тебя все-таки много сил. Эту силу дают тебе слова. Ты можешь и творить, и разрушать. — Его взгляд переместился на Клариссу. — Даже прощать. Будь великодушна к себе, Хлоя. Иди домой.

Она вздохнула, потом пошла мимо него к Престолу.

Никто не шелохнулся. Она поглядела на бархатное сиденье, и Роберт понял, что она может сесть на него в любой миг, и никто ее не остановит; она может воссесть на холодный камень, поднять руки и повелевать погодой, словами, всем Потусторонним миром.

Они дошли до седьмого каэра, и решение оставалось за ней.

AE. ФАГОС — БУК

Выключены аппараты. Мы, деревья лесные, стоим кольцом у кровати. Нас, когда мы родились, не мать с отцом породили, Но созданы мы волшебством Из форм девяти элементов: Из сока сладких плодов, из предвечного Божия слова, Из горных цветов, из цвета деревьев, из дикого меда, Из соли земной, из руд, что таятся в недрах, Из листьев крапивы и из пены девятого вала. И сам взволновался Господь, увидев наше рожденье — Ведь созданы мы еще до творенья мира[3]

Под корнем его языка

Свершилась та битва.

Выиграно сраженье

Среди лабиринтов разума.

В Престоле было что-то необычное. Во-первых, на него не падал снег. А с дерева по левую руку от Престола сорвался лесной орех, упал в зияющую темноту колодца. В воде всплеснула рыба, на поверхности пробежала легкая рябь.

У нее за спиной Вязель сказал:

— Воды Мудрости.

— Можно мне отпить?

— Да, если считаешь, что они помогут.

Она опустилась на колени, зачерпнула пригоршню. Вода была неприятная, темная от волокон, отдавала торфом. Она пригубила, и остатки вылились из ладони. Вкус был холодный, пустой.

Потом она выпрямилась, подошла к Престолу, коснулась красного бархатного сиденья. Обернулась — и ее встретило кольцо безмолвных лиц.

«Неправильно это, — подумалось ей. — Сейчас должна начаться паника, должно что-то произойти, некое событие, которое потрясет их, заставит ее по-новому взглянуть на собственную жизнь. Вторжение из внешнего мира, которое спасет ее от необходимости решать.

Здесь собрались все. Деревья, люди.

Это в ее силах».

И едва она подумала это, Роберт ахнул. Он посмотрел куда-то за ее плечо и закричал:

— Вязель!

Поэт поднял голову.

За кольцом камней, на высокой насыпи, темнели деревья. Они прорвались.

Деревья осыпали людей бешеной канонадой из желудей, каштанов, орехов, ягод. Едва коснувшись почвы, они лопались, прорастали, давали побеги. Вытягивались корни, раскидывались ветви, раскрывались листья. С шелестом и стонами, шурша, как клубок потревоженных змей, дикая чащоба расползалась по кромлеху, разрасталась, заслоняла звезды, смыкалась над головой. Вскоре темные ветви закрыли луну, поглотили зрителей, сгрудившихся на насыпи.

Максел выругался.

— Хлоя, прекрати сейчас же!

— Максел, клянусь, это не я!

Над кромлехом сомкнулась зеленая крыша. С нее падали желуди, каштаны, ягоды терновника. По деревьям с шелестом скакали белки.

— Это не я! — Вот она, паника, о которой она просила, но Хлоя не могла повелевать ею. Люди до безумия боялись леса, боялись того, что в нем скрывается. Она обернулась к Вязелю, протянула ладони, и он взял ее за руки.

— Я хотела стать могущественной, всегда хотела, но этот лес сильнее меня! Я не могу править Потусторонним миром, Вязель, и настоящим миром тоже не могу. Он меня не слушается! Этот лес слишком силен.

Вязель подошел к ней.