Кетрин Фишер – Тайна подземного королевства (страница 2)

В мерцающем жарком мареве он подъехал к Фолкнерову Кругу и остановился.

От древнего сооружения почти ничего не осталось. Один огромный камень, выше человеческого роста, когда-то служивший воротным столбом, был опрокинут, другой лежал на земле, наполовину скрытый разросшимся подлеском. Но пространство было наполнено ощутимой энергией, вязкая пустота покалывала кожу; он видел эту пустоту, хоть там и видеть было нечего, только место, когда-то огороженное камнями. И лошадь вошла прямо в него.

У Роберта перехватило дыхание.

— Хлоя? — прошептал он.

Девушка оглянулась. Ее лицо скрывалось в тени громадных деревьев, их ветви нависали так низко, что ей приходилось пригибаться. Лес был пронизан стрелами солнечных лучей.

Он не мог сказать наверняка. Зеленый трепет листвы, золотистые пылинки в солнечных лучах. Оливково-зеленый, полынно-зеленый, миллионы оттенков зеленого. Узкое лицо, точь-в-точь такая же улыбка — он не видел ее три месяца, только на фотографиях. Улыбка дерзкая, злобная. И голос. Она произнесла:

— Привет, Робби.

Он задрожал всем телом.

Покрылся холодным потом, насквозь промок под дождем.

«Не может быть. Это не она».

Круга больше не было. Роберт понял это, и в тот же миг до него снова донеслось пение птиц, и шелест ветра, и шорох дождя, и не было никакого леса, ни здесь, ни на много миль в округе, и лошадь ушла по тропе так далеко, что глаза уже не видели ее.

Он поднял велосипед, подтолкнул его и нажал на педали. Под укрытием живой изгороди торопливо покатил вниз, пригибаясь под нависшей листвой, объезжая рытвины. На пустой асфальтированной дороге велосипед заносило, и он чуть не столкнулся с машиной; шофер сердито просигналил и крутанул руль в сторону.

Дэн стоял возле деревянного забора на другой стороне дороги; завидев приятеля, он испуганно подался вперед.

— Осторожнее! — Как будто только что вспомнил, что это и есть то самое место, где случилась трагедия.

— Где она? — задыхаясь, спросил Роберт.

— Кто?

— Девушка на лошади.

Дэн недоверчиво посмотрел на него. Потом сказал:

— Какой лошади?

Никакая лошадь здесь не проходила. Это было ясно с первого взгляда, и Роберт не на шутку перепугался. По обе стороны дороги тянулись пустые, открытые взору холмы, колосья на полях полегли под дождем. Дорога просматривалась не меньше чем на милю. Даже туристы попрятались от дождя.

Весь мир лежал перед ним как на ладони.

Лошади не было.

Дэн грустно посмотрел на него.

— Что с тобой? — Его голос звучал подавленно. — Напрасно мы сюда пошли. Надо было мне подумать. Прости.

Роберт не знал, что ответить. Поэтому просто сел на велосипед и покатил в сторону Эйвбери, чуть покачиваясь, потом прибавил ходу, чтобы Дэн не догнал его.

Этого никак не могло произойти на самом деле. Когда он увидел, что лошади нигде нет, ужас пронзил его, как удар электрического тока, мир раскололся пополам, черная трещина протянулась через защитную стену его разума.

Лошадь была настоящая, она, проходя мимо, потерлась об него теплым боком, ее копыта приминали траву, позвякивала сбруя.

И девушка назвала его по имени.

Но она была не Хлоя. И это было страшнее всего, потому что настоящая Хлоя лежала в больнице, на реанимационной кровати, повсюду были трубки, а электронные мониторы рисовали линию ее жизни. А его мать вытирала слюну, капающую у нее изо рта.

Его догнал Дэн.

— Роберт, прости, я болван, — пробормотал он.

В Эйвбери было на редкость тихо. Обычно летними днями на траве среди древних камней располагаются на пикник бесчисленные туристы, поклонники рэйки или фанатики, бьющие в барабаны вокруг обелиска. Но сейчас их разогнал дождь, они ушли — кто пить чай в кафе, кто в музей, кто на экскурсию в Эйвбери-Манор. Роберт и Дэн пробирались по залитой дождем главной улице, среди неиссякающего потока машин, едущих через деревню. Дэн въехал на автостоянку возле паба, увернулся от нескольких путешественников с их собаками, исчез за домом.

Роберт въехал за ним, чуть поотстав.

Он поставил велосипед в дровяном сарае и вошел в кафе.

Как всегда после полудня, в «Красном льве» было полно народу. Тут работала мама Дэна. Она подошла к ним, бросила взгляд на Роберта и спросила:

— Вы обедали или нет?

— Пообедаешь тут, когда этот Леонардо да Винчи рисует всё, что движется. — Дэн взял из коробки пакетик чипсов. Мать ловко выхватила его у сына:

— Съешьте лучше что-нибудь приличное. Идите в зал и найдите себе столик.

Мама Дэна была невысокая, пятнисто выкрашенная блондинка. Неестественный желтый цвет ее волос всегда резал Роберту глаз. Сейчас он сосредоточил свою неприязнь на ее краснощекой физиономии, растрепанных волосах, деревенском выговоре, ярко-красных ногтях. Помогло. Ему стало легче, хоть он и хорошо относился к ней. Зато ее образ вытеснил из памяти девушку на лошади.

Они поели лазанью с жареной картошкой. Еда была горячая, вкусная. Дэн щедро плеснул в тарелку томатного кетчупа.

— Деревенщина, — проворчал Роберт.

— Увы, да. В Италиях не бывали. К хорошим манерам не приучены.

— Куда уж тебе.

Дэн соорудил себе из ломтиков жареной картошки два длинных клыка наподобие дракуловских и ухмыльнулся. Роберт заставил себя рассмеяться, хотя обоим было ясно, что ему не до веселья. Ни тот ни другой ни словом не заикнулись о Фолкнеровом Круге.

В комнате было полно народу, висела жаркая пелена. У окна устроились американцы из туристского автобуса, они говорили с громким, непривычным акцентом, ели, что-то громко обсуждали, рассматривая карты. За соседним столом сидели студенты-археологи; Роберт уже знал их в лицо, потому что они остановились в дешевой гостинице недалеко от дома Дэна. Одна из девушек была очень даже ничего. Дэн склонился к Роберту:

— Смотри, какая красотка.

— Вот бы ее нарисовать.

Дэн ухмыльнулся.

— А ты ее попроси, — посоветовал он.

— Не говори глупостей.

— Тогда я попрошу. — И не успел Роберт остановить его, как он обернулся: — Здравствуйте. Прошу прощения. Мой друг — художник. Он интересуется, не могли бы вы попозировать ему.

Все взгляды устремились на Роберта.

— Дэн, заткнись, — шепнул он и от злости залился краской.

Девушка спросила:

— А сколько вы платите? — Ее лицо сохраняло серьезность, но все остальные открыто ухмылялись.

Один из студентов взял счет и пошел к кассе, другой фыркнул и сказал:

— Малыш, она для тебя старовата.

— Не обращайте внимания, — пролепетал Роберт. — Это всё он. Он болван. Он всегда такой.

Она улыбнулась:

— Что ж, я польщена. Но, к сожалению, завтра я уезжаю на каникулы. А вы хороший художник?

Она просто поддерживала вежливый разговор. А Дэн, кажется, подумал, будто он ее очаровал.

— Самый лучший. На следующий год будет изучать искусство в университете.

— В каком?

— Я точно не знаю… сейчас я собираю портфолио… — глупо промямлил Роберт. Ему не хотелось говорить об этом с незнакомой девушкой, он ее даже не знал, но все ее ухмыляющиеся друзья уже уходили, и она тоже встала. Потом обернулась, и улыбка на ее лице исчезла.

— Послушайте. Я серьезно. На новых раскопках нужен человек, чтобы зарисовывать находки. На каникулы все разъезжаются.