Кэтрин Дойл – Пылающие короны (страница 65)
Глаза Рен затуманились, это зрелище наполнило ее приливом сил. Она улыбнулась, внезапно охваченная благодарностью.
– Не могу поверить, что проспала их появление.
– Не переживай, – улыбнулся Шен, – мы гордимся нашей незаметностью.
– Будем надеяться, что это сработает и на Онак.
– Сработает, – пообещал Шен, и Рен решила поверить ему.
– Последний раз, когда мы вместе путешествовали по пустыне, ты была незваным гостем, а я бандитом, – продолжил он. – А теперь ты королева, а я король. Мы прошли долгий путь, Гринрок.
– И у нас еще столько всего впереди.
– Мы справимся с любым испытанием, – сказал Шен, выпрямляясь и пришпоривая лошадь. – Попробуй не отстать!
Рен повторила его действия, заставив лошадь скакать быстрее. Край Ночи согревал ее бедро, его магия смягчала растущий холод пустыни. Их армии набирали скорость, шаг за шагом приближаясь к ним, пока они ехали в ночи.
Когда первые лучи рассвета окрасили темно-синее небо, Рен уже проснулась. Она огляделась в поисках ориентиров.
– Половину уже проехали, – сказал Шен. Он знал пески как свои пять пальцев. – Нам следует немного передохнуть, – решил он, произведя в уме какие-то безмолвные вычисления. – Накормить и напоить лошадей до того, как солнце взойдет по-настоящему. Твоим солдатам тоже нужно отдохнуть. – Быстрый взгляд через плечо заставил его усмехнуться. – Я не думал, что кто-то может так сильно потеть.
– Ой, не трогай их, – возразила Рен, – они стараются, как могут.
Солдаты Эаны действительно тяжело переносили путешествие через пустыню. Даже ведьмы Анадона выглядели уставшими. По совету Шена они приостановили путешествие, ища передышки в близлежащем оазисе, затененном пальмами. Прошел час, затем другой, пока они дремали и ели, затем разминали конечности, готовясь ко второй половине путешествия и безжалостному жару восходящего солнца пустыни.
Когда они снова тронулись в путь, воздух стал душным. Солдаты ворчали, их лошади замедляли ход на зыбучем песке. У Рен закружилась голова, только на этот раз от жары. Она приподнялась в седле.
– Ведьмы, призовите ветер!
Ведьмы принялись за работу, создавая порыв ветра, который пронесся по рядам обеих армий, охлаждая их на ходу.
– Отличная идея, – похвалил Шен, отбрасывая прядь с лица. – Почему я сам не додумался до этого?
Рен вытерла лоб.
– Потому что ты не таешь.
– Ах, точно.
Ветер стал приятным дополнением, но он поднял песок, создавая из него завесу. Главным образом по этой причине Рен не заметила странную тень, сгущающуюся вдалеке, по крайней мере, сначала. Затем откуда-то из задних рядов отряда раздался крик. За ним тут же последовал другой.
Рен обернулась и всмотрелась в туман.
– Что это за тень?
Шен напрягся, не отрывая взгляда от странной темноты.
– Это не тень, – с беспокойством ответил он, – это стая.
Теперь Рен увидела: это были птицы, тысячи птиц. Они налетели на лошадей.
– Это старкресты! – Только выглядели они как-то по-другому. Их перья свисали черными и серебряными полосками, а глаза были ярко-красными. Рен тихо выругалась. – Они мертвы, Шен.
А значит, принадлежат Онак.
– Они напали на наших солдат! – закричал он, перекрывая шум.
Щеки Рен защипало, внутри нее разворачивалось проклятие от близости армии ее прародительницы, мертвецы приходят и приходят, чтобы вселить в них страх.
Рен приподнялась в седле, подняв меч к небу.
– Солдаты Эаны! Ведьмы Анадона и Королевства, Поцелованного солнцем! Не бойтесь! – воскликнула она. – Эта своенравная стая не сравнится с нашей мощью и скоростью! Не спускайте с меня глаз и скачите изо всех сил, так быстро, как только сможете.
– Опытные бури! – крикнул Шен. – Призовите шторм и отбросьте его за спину. Создайте стену ветра, которую эти птицы не смогут преодолеть. Они устрашают, но у нас есть магия!
Раздался призыв к сплочению. За ним последовала яростная и ослепительная буря, которая разразилась внезапно, как молния. Лей Фэн возглавила атаку, направляя ведьм, и они подняли ураган из колышущихся песков.
Птицы спикировали вниз огромной черной тучей, пронзительно крича от гнева, когда ураган с грохотом устремился к ним. Он ревел, как зверь, унося с собой песок. Воздух сгустился, пока не окутал призрачный рой и не отбросил их обратно в движущиеся дюны.
Солдаты возрадовались, по массам прокатилось облегчение, когда они оторвались от воскрешенных существ Онак. Ободренные победой, Рен и Шен поскакали к горизонту с удвоенной решимостью.
Минуты превращались в часы, день вновь сменился ночью. Они остановились отдохнуть, только когда убедились, что птицы улетели. В этот раз Рен была так измотана, что заснула, сидя рядом с лошадью, с флягой воды на коленях. Шен сидел рядом с ней и кормил полосками вяленой баранины каждый раз, когда она шевелилась.
– Мы почти на месте, Гринрок, – сказал он, наблюдая, как она медленно, неохотно жует. – Ты справишься?
– Ты же знаешь, что да, – пробормотала она.
– Хорошо. – Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Рен знала, что он не поверил ей. Она даже не уверена, что сама поверила в свои слова.
Когда они вновь собрались в путь, Шену пришлось помогать ей сесть на лошадь. Он привязал Рен к седлу и закрепил меч у нее на бедре, прежде чем обернуть поводья вокруг ее запястий. Затем вскочил на коня и весь оставшийся путь старался ехать рядом. Они вели свои армии на восток.
Голова Рен склонилась, веки опускались с каждым шагом, пока наконец рассвет не залил их медовым светом. Вдалеке Рен заметила вьющиеся ветви Дерева-матери, тянущиеся к краснеющему небу. Она выпрямилась в седле, схватившись за рукоять своего меча. Он потеплел, как будто узнавая древнее место и волшебное дерево.
– Держись, Роза, – прошептала Рен поднимающемуся ветру, – я иду.
Глава 38
Роза
Что-то воняло, нет,
Но этот запах! Этот ужасный тлетворный запах… медленно он будил ее.
Затем она услышала рычание. Низкий гортанный звук, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Она резко открыла глаза. Было темно, но сквозь деревья пробивались мягкие нити рассветного света.
Она в лесу. Да, теперь она чувствовала это, влажный воздух насыщен перегноем, свисают ветви. Стволы деревьев были в два раза, а то и еще больше ее.
Снова раздалось рычание, уже ближе. Затем низкий вой. Рядом какие-то животные.
Роза яростно заморгала. Она попыталась пошевелиться, но запястья были связаны лозами, еще одна лоза обвилась вокруг ее талии, привязывая к стволу. У нее возникло внезапное тошнотворное чувство невесомости. Она опустила голову и обнаружила, что лодыжки тоже связаны. Ступни висели в нескольких дюймах над лесной подстилкой.
Паника волной накрыла Розу. Она в ловушке, пришпиленная к дереву, как мотылек, и некому ее спасти. Никто даже не знал, где она! Ее друзья так далеко от нее. Чем детальнее она вспоминала свое похищение, тем больше ее накрывал страх.
И что еще хуже, рычание становилось громче. Тени мелькали между деревьями, подбираясь все ближе.
– Успокойся, – приказала она себе, – сосредоточься и
Еще одна лоза коснулась ее щеки. Роза подняла глаза, изучая покрытые листвой завесы. Казалось, они тянутся бесконечно. И все же в них чудилось что-то странно знакомое. Затем она заметила кое-что еще – одинокое светящееся семечко, парящее среди деревьев.
Сердце Розы замерло. Она в Плачущем лесу, темном, раскинувшемся возле скал Шепчущего Ветра, а сразу за ними лежали пески Орты. Плачущий лес был кладбищем особого рода: древние деревья отмечали могилы павших в давней битве ведьм, и ветры здесь часто завывали, смешиваясь с их криками.
– В конце концов видение Селесты сбылось, – пробормотала она.
Роза собралась с духом, пытаясь подавить страх внутри себя.
– Все хорошо, – сказала она, закрывая глаза, – Я не одна. Ну не совсем. – Она чувствовала души предков, хоть и не видела их. И это придавало ей сил, призывало не терять надежду.
Она вновь почувствовала запах, пронесшийся по лесу, как ветер. А затем рычание раздалось так близко, что Роза резко открыла глаза. Она вскрикнула, когда пантера метнулась между деревьями.
Она яростно сопротивлялась, но ее руки были связаны так крепко, что даже запястья болели.
– Отстань от меня!
Пантера наклонила голову, ее красные глаза ярко светились в темноте. Дрожь пробежала по спине Розы, когда она увидела, что за существо перед ней: панцирь из костей, обтянутый полосками разлагающейся кожи, пасть была полна острых зубов.
Нет, воскрешенная!