Кэтрин Дойл – Пылающие короны (страница 50)

– Да, Рен!

Он собрался уходить.

– Постой! Ты не можешь просто развернуться и уйти.

Он замер, его глаза сверкнули.

– Ты не можешь командовать мной.

– В этих горах могу, – парировала она, – в этой стране. Я не закончила говорить.

Он подошел к ней, его голос звучал как рычание.

– Так говори, Рен!

В горле Рен внезапно пересохло. Тор оказался большим зверем, чем она думала, и все же его разозленный вид и просвечивающая рубашка пробудили в ней отчаянную потребность быть ближе к нему, сходить с ума от его горного аромата и встречаться с ним взглядом.

Она уставилась на него, такого высокого, широкоплечего и непоколебимого в своем гневе, и попыталась рассказать о своих чувствах, какими бы беспорядочными они ни были.

– Это правда, я поцеловала Аларика во время метели. Мы целовали друг друга, – призналась она, – но это не какое-то сказочное чувство. И не украденный момент, предначертанный звездами. Это буря боли, горя, страха и замешательства.

Тор выдержал признание в каменном молчании, хотя на его щеке дрогнули мускулы.

– Моя бабушка умерла. Онак, улыбаясь, убила ее на моих глазах. Затем мир вокруг меня начал рушиться. – Глаза Рен наполнились слезами при воспоминании, горе застряло у нее в горле. – Боль от потери была такой внезапной, такой острой, клянусь, она разрывала мое сердце на части. Я не хотела продолжения, Тор. Я не хотела переживать этот момент.

Теперь Рен плакала, но ее это не волновало. Слова вертелись у нее на языке, и ей пришлось высвободить их. Он должен был их услышать.

Тор нахмурился и попытался отвернуться, чтобы не видеть ее боли, но она схватила его за подбородок, удерживая его взгляд на себе.

– Ты отсутствовал в тот день. Я была одна и не в своем уме. Я плыла по течению в этом огромном море сводящего с ума горя, и Аларик стал моим спасательным кругом, единственным человеком, до которого я могла дотянуться. Когда я протянула руку, он взял ее. Он спас меня в тот день. Он дал мне силы идти дальше.

Тор закрыл глаза.

– И ты поцеловала его.

– Да, – голос Рен надломился, – ненавидь меня, если хочешь. Кричи на меня. Прокляни меня, звезды! Но, пожалуйста, не оставляй меня вот так. Не уходи! – Она схватила его за воротник рубашки и трясла до тех пор, пока он не открыл глаза. – Я предпочла бы твой гнев твоему молчанию.

Он убрал ее руки, освобождаясь от хватки.

– Я не злюсь на тебя, Рен, – сказал он, отступая на шаг, затем еще на один, пока не оказался перед водопадом, отвлекающе мокрый и крайне раздраженный. Его пристальный взгляд встретился с ее, вспышка молнии прорезала штормовые облака. – Я влюблен в тебя.

Рен моргнула.

– И это пытка. – Холодный ветер пронесся между ними, растрепав волосы Тора. – Это пытка.

«Пытка» – это слово эхом донеслось до нее из глубины гор.

Она замерла, услышав признание Тора, ее руки висели в воздухе, она ждала, что он возьмет их. Он этого не сделал.

– А я знаком с пытками, Рен. Я вырос в лесах Гевры. Мальчиком я отправился на войну. Сражался со зверями гораздо крупнее себя и хоронил солдат гораздо моложе.

Глаза Рен наполнились слезами. Как может признание в любви звучать так мрачно? Как может желание быть таким кислым на вкус? Почему он сравнивает свои чувства к ней, их чувства с ужасами войны? Они стоят здесь, оба дрожащие и израненные, и ни одному из них от этого не стало лучше.

– Какое жестокое сравнение, – прошептала она, – разве любовь может быть пыткой?

– Любовь застряла здесь, в этом необычном месте, она наблюдает, как ты наблюдаешь за ним, – сказал Тор, – как ты хочешь его. Наблюдает, как он гладит твои волосы и прикасается к твоей коже. Как… – Он резко замолчал, глядя в воду на ее отражение. – Он не заслуживает тебя, Рен.

Она нахмурилась.

– Я не принадлежу ему.

– Ты уверена в этом?

– Не нужно опекать меня.

Он невесело усмехнулся.

– Правда горька.

– Но ты более горький.

– Да, – грустно произнес он, – это еще одна правда.

– Я не хочу его, – сказала Рен, настаивая на своем. Молчание затягивалось, и она ненавидела каждую его секунду, – ты понятия не имеешь, чего я хочу.

Он наклонил голову и долго смотрел на нее, как будто пытался понять, кто она на самом деле. Затем он вздохнул, и что-то внутри него пошевелилось, что-то сдалось.

– Проблема в том, что и ты тоже, Рен.

В этот раз, когда он отвернулся, Рен поняла, что все кончено. Внезапный страх потерять Тора был подобен удару ножом в живот. Она не могла смириться с этой мыслью, не могла вынести вида его спины, когда он уходил.

– Я знаю, чего хочу! – крикнула она ему вслед.

Он не остановился.

Она рванулась вперед и схватила его за руку.

– Слышишь? Я знаю, чего хочу!

Он повернулся мучительно медленно. Его пристальный взгляд встретился с ее, и в нем была искра молнии, вызов или, возможно, мольба.

– Докажи!

Рен схватила его с отчаянием тонущей женщины, разрывая пуговицы на его рубашке, и притянула его тело к себе. Он неохотно уступил, и она подняла голову, притянула его губы к своим. Поцелуй был коротким, неуверенным.

– Пожалуйста, – прошептала она ему в губы.

– В этот раз ты уверена? – тихо спросил он.

Она вновь поцеловала его, проведя языком по его языку, показывая, насколько она уверена.

– Ты чувствуешь?

Он застонал, его решимость рушилась. Рен поднялась на цыпочки и обвила руками его шею, притягивая его еще ближе. Он запустил руки в ее волосы, удерживая ее, и одарил таким глубоким поцелуем, что у нее перехватило дыхание.

Они растворились друг в друге, их промокшие тела прижались друг к другу так крепко, что даже ветер не мог проникнуть между ними. Неистовый жар их желания прогнал холод из костей, и, когда вода смыла остатки их обид, они обнаружили, что улыбаются между поцелуями.

Когда влага полностью пропитала Рен и она начала дрожать, они разжали объятия.

– Нужно пойти в кровать, – тяжело дыша, сказала Рен, – иначе смерть настигнет нас здесь.

Тор убрал волосы с ее глаз.

– Боюсь, насморк – одна из немногих вещей, от которых я не могу тебя защитить.

– Ты кажешься по-настоящему расстроенным из-за этого, – сказала Рен, взяв его за руку.

– Это так, – согласился он, зашагав в ногу с ней.

Когда они подошли к двери в ее спальню, она задержалась на пороге.

– Побудь со мной немного. Мы можем согреть друг друга.

Он прислонился к дверному косяку, его зубы блеснули в полумраке.

– Ты боишься большой злой горы, Рен?

– Что, если Аларик попытается убить меня суповой ложкой?