Кэтрин Дойл – Пылающие короны (страница 42)

– Все было так плохо?

– Да. Твои глаза… они потеряли свой… – Он нахмурился, пытаясь подобрать слово: – …свет.

Рен фыркнула.

– И ты была не настолько раздражающей, как обычно, – быстро добавил он. – Я уже начал скучать по твоему нервирующему самодовольству.

Рен обрызгала его.

– Самодовольный здесь только ты!

– Я? – Аларик облил ее. – Я просто пытался соответствовать тебе.

Она рассмеялась, и он присоединился к ней, звук эхом разнесся над бассейном.

Аларик отклонился и посмотрел в потолок.

– Расскажи мне что-нибудь. Ты хороша в этом.

– Я уже рассказала лучшие истории по дороге сюда.

– Это не может быть правдой. Ты полна историй.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами.

– Потому что ты жила не в замке. Тебя не растили принцессой. Тебя воспитывали стихии.

– И бабушка, – напомнила ему Рен.

– Она тоже своего рода стихия.

– Это все равно что расти в шторме, – улыбнулась Рен.

– Расскажи мне о шторме, Рен.

Так Рен и сделала. Час или больше они сидели рядом, позволяя пару лизать их кожу, пока они говорили о своем детстве. Аларик проводил время в горах Фоварр, охотился, ходил в походы, наблюдал, как его отец правит железной рукой. Рен поведала об Орте, о скалах, от которых огрубели ее ладони, когда ей было пять лет. Он попросил показать их, и она повиновалась. Они болтали, пересказывая истории, которые сделали их теми, кем они были: осторожными, умными, осмотрительными. О людях, которые их вырастили, и о тех, кого они потеряли.

Вода вокруг них оставалась прозрачной, и все же давно Рен не чувствовала себя отдельно от боли внутри. Она начала надеяться, что, возможно, целебная ванна подействовала и, хотя они и не могли этого видеть, проклятие рассеивалось.

– Теперь, когда ты рассказал мне обо всех тварях, которые пытались съесть тебя за эти годы, расскажи мне что-нибудь приятное, – попросила через некоторое время Рен. – Например, откуда тебе удалось заполучить эту крошечную частичку очарования.

– Осторожнее, ведьма! – Он погрозил ей пальцем. – Ты в смертельной опасности, чтобы быть милой со мной.

Она плеснула в него водой.

Он перешел к другой истории. Рен непроизвольно наклонилась к нему, чтобы послушать.

– Весной, когда я был ребенком, мы с мамой вставали до восхода солнца, чтобы вместе покататься на коньках. Она обычно кружилась, как танцовщица, над озером. Это было завораживающе. – Он улыбнулся при этом воспоминании. – Я пытался повторить ее движения, но каждый раз лишь падал. Я никогда не ел столько льда. – Он приподнял подбородок, придвигаясь ближе, и Рен разглядела тонкий белый шрам под подбородком. – Из всех моих шрамов этот самый любимый.

– Какие слова, – пробормотала Рен.

Он посмотрел на нее, опущенные ресницы отбрасывали тень на его щеки. Мгновение тянулось, тихое, напряженное, пар был таким густым, что казалось, будто он давит на них.

Рен отодвинулась.

– Банба ненавидела, когда я просыпала рассвет, – сказала она, задыхаясь. – Однажды она попыталась вытащить меня из постели, притворившись упырем. Накинула на голову огромный черный плащ и воткнула в рукава гигантские ветки, чтобы ее руки казались намного длиннее, чем были на самом деле. – Рен поднялась из воды, подняв руки над головой, чтобы попытаться передать очертания монстра. – Бабушка протопала через хижину, пинком распахнула дверь и встала в дверном проеме. – Рен замахала руками, пытаясь показать, что сделала Банба. Аларик расхохотался, и Рен присоединилась к нему, пока слезы не покатились по ее щекам. – Я никогда в жизни так сильно не кричала. Прибежала Тея. Она подумала, что меня убивают.

Рен присела на край бассейна, наслаждаясь прохладой на лице. Она не осознавала, насколько горячая вода, пока наполовину не вылезла из нее.

Аларик перестал смеяться. Она посмотрела на него сверху вниз. Его взгляд переместился с ее лица на изгиб шеи, а затем на белую сорочку, прилипшую к груди… и совершенно прозрачную.

– Рен, – хрипло позвал он.

Рен скользнула обратно в воду. Теперь жар, приливший к щекам, затмевал эффект от горячего пара. В ушах звенело от смущения. Она пришла сюда не за этим. Она пришла сюда в поисках передышки от боли, вызванной проклятием, и, хотя вода вокруг нее была прозрачной, это сработало. Не так ли?

Аларик тяжело сглотнул.

– Мы здесь не для того, чтобы снова это сделать? – словно прочитав ее мысли, сказал он.

– Снова сделать что? – Она повернулась к нему.

Он встретился с ней взглядом.

– Давай не будем играть в эту игру.

– Если ты имеешь в виду метель, то это твоя вина, – сказала Рен.

Он выгнул бровь.

– Это ты поцеловала меня.

Рен сглотнула возмущение. Ей казалось, это неважно. Правда в том, что она целовалась с королем, оказавшись в водовороте страха и горя. Рен вспомнила бесконечный ужас того дня и как она в порыве ужаса потянулась к Аларику, найдя утешение в его объятиях. Но король не был создан утешать других, утешать ее, у него было такое же разбитое сердце, как у Рен, и хотя эти кусочки могли узнавать друг друга, они не подходили друг другу.

Все, что Рен и Аларик знали друг о друге, – это боль. А теперь они снова в страданиях и надежде найти избавление от ужаса, который создали вместе. Что касается Рен, тот поцелуй и кошмарное проклятие связаны воедино каким-то образом.

– Мы совершили ошибку, – сказала она, отталкиваясь от выступа.

– Тогда почему ты продолжаешь об этом думать? Каждый раз, когда смотришь на меня, то краснеешь.

– Это должно означать, что ты тоже думаешь об этом.

– Я никогда этого не отрицал, – сказал он, пожимая плечами.

– Это не помогает, – вздохнула Рен. Она гребла по воде, стараясь отплыть от него как можно дальше.

В голове у нее снова зашумело, конечности отяжелели настолько, что она вообще едва могла двигаться. Внезапно она почувствовала себя так, словно взобралась на десять вершин подряд. Ее дыхание участилось, и звездочки закружились перед глазами. Она практически чувствовала, как проклятие проникает в кости.

Она попыталась встать на ноги, но было глубоко. Она замахала руками, пытаясь выплыть на поверхность, но руки стали слишком тяжелыми. Было трудно двигаться, думать.

– Аларик!

Через секунду он оказался рядом, обхватил ее рукой за талию и потащил через воду.

– Успокойся! Дыши!

Он тянул ее обратно к выступу, и она ухватилась за скалу обеими руками.

– Не знаю, что случилось, – пробормотала она, – я почувствовала… почувствовала…

Он подошел к ней, положив голову рядом с ее головой, они смотрели друг на друга. Аларик глубоко вздохнул, и Рен сделала то же самое. Вдох и выдох, вдох и выдох, пока они не синхронизировались друг с другом.

Он протянул руку, убирая прядь мокрых волос с ее глаз.

– Как ты себя чувствуешь?

Рен аккуратно подняла голову.

– Немного лучше. – Она нахмурилась. – Намного лучше. Не понимаю. – Ей стало плохо от воды? Но нет. Если это так, ей бы не стало лучше. Это началось, когда она решила отплыть от Аларика.

– Думаю, я понимаю. – Аларик сел, он выглядел теперь более сильным. – Иди сюда. – Он потянулся к ней, и Рен подошла к нему. Аларик взял ее запястье в свою руку, проводя пальцами по ее шраму. – Ты чувствуешь это?

Она посмотрела на его пальцы.

– Он больше не болит.

– Да, – тихо произнес он, – пока мы рядом.